Наставление о расслаблении мыслей - vitakkasaṇṭhānasuttaṃ (МН20)

Опубликовано khantibalo от 3 февраля, 2015 - 17:10

На основе перевода Д. Ивахненко. Редакция Московской общины Тхеравады.

Для этого текста составлен конспект.

Отображение колонок
Английский Thanissaro bhikkhu
Русский Д. Ивахненко, правки khantibalo
<<Назад
Сутта о двух видах мышления - dvedhāvitakkasuttaṃ (МН19)
Оглавление Далее>>
Сутта о благородном поиске (о ловушках) - pāsarāsisuttaṃ (МН 26)
Пали - CST Английский - Thanissaro bhikkhu Русский - Д. Ивахненко, правки khantibalo Комментарии
Vitakkasaṇṭhānasuttaṃ ¶
216. Evaṃ me sutaṃ : ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. I have heard that on one occasion the Blessed One was staying at Savatthi, in Jeta's Grove, Anathapindika's monastery. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в роще Джеты, монастыре Анатхапиндики.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «bhikkhavo»ti. There he addressed the monks, "Monks!" Там он обратился к монахам: "Монахи!".
«Bhadante»ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Yes, lord," the monks replied. "Почтеннейший!" – ответили монахи.
Bhagavā etadavoca : ¶ The Blessed One said: ¶ Благословенный сказал: ¶
«Adhicittamanuyuttena, bhikkhave, bhikkhunā pañca nimittāni kālena kālaṃ manasi kātabbāni. "When a monk is intent on the heightened mind, there are five themes he should attend to at the appropriate times. – Когда монах устремлён к возвышенному уму, есть пять видов представлений (нимитта), на которые он должен обращать внимание в соответствующих случаях.
Katamāni pañca? Which five? Какие именно пять?
Idha, bhikkhave, bhikkhuno yaṃ nimittaṃ āgamma yaṃ nimittaṃ manasikaroto uppajjanti pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tena, bhikkhave, bhikkhunā tamhā nimittā aññaṃ nimittaṃ manasi kātabbaṃ kusalūpasaṃhitaṃ. "There is the case where evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — arise in a monk while he is referring to and attending to a particular theme. Бывает, что порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением, или заблуждением – возникают у монаха, в то время как он рассматривает и обращает внимание на какое-то представление (нимитта).
Tassa tamhā nimittā aññaṃ nimittaṃ manasikaroto kusalūpasaṃhitaṃ ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. He should attend to another theme, apart from that one, connected with what is skillful. When he is attending to this other theme, apart from that one, connected with what is skillful, then those evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — are abandoned and subside. Он должен обратить внимание на другое представление, помимо этого, связанное с тем, что умело. Когда он обращает внимание на это другое представление, помимо этого, связанное с тем, что умело, порочные, неумелые мысли, связанные с желанием, отвращением, или заблуждением, отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti [ekodibhoti (syā. ka. )] samādhiyati. With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. С их уходом, он уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его.
Seyyathāpi, bhikkhave, dakkho palagaṇḍo vā palagaṇḍantevāsī vā sukhumāya āṇiyā oḷārikaṃ āṇiṃ abhinihaneyya abhinīhareyya abhinivatteyya [abhinivajjeyya (sī. pī. )] evameva kho, bhikkhave, bhikkhuno yaṃ nimittaṃ āgamma yaṃ nimittaṃ manasikaroto uppajjanti pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tena, bhikkhave, bhikkhunā tamhā nimittā aññaṃ nimittaṃ manasi kātabbaṃ kusalūpasaṃhitaṃ. Just as a skilled carpenter or his apprentice would use a small peg to knock out, drive out, and pull out a large one; in the same way, if evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — arise in a monk while he is referring to and attending to a particular theme, he should attend to another theme, apart from that one, connected with what is skillful. Точно так же, как умелый плотник или его ученик использовал бы маленький клин, чтобы выбить, вытащить, и вынуть большой; аналогично если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением, или заблуждением – возникают у монаха, в то время как он рассматривает и обращает внимание на какое-то представление (нимитта), он должен обратить внимание на другое представление, помимо этого, связанное с тем, что умело.
Tassa tamhā nimittā aññaṃ nimittaṃ manasikaroto kusalūpasaṃhitaṃ ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. When he is attending to this other theme, apart from that one, connected with what is skillful, then those evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — are abandoned and subside. Когда он обращает внимание на это другое представление, помимо того, связанное с тем, что умело, то те порочные, неумелые мысли, желанием, отвращением, или заблуждением, отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. ¶ With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. ¶ С их уходом он уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его. ¶
217. «Tassa ce, bhikkhave, bhikkhuno tamhā nimittā aññaṃ nimittaṃ manasikaroto kusalūpasaṃhitaṃ uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tena, bhikkhave, bhikkhunā tesaṃ vitakkānaṃ ādīnavo upaparikkhitabbo : «itipime vitakkā akusalā, itipime vitakkā sāvajjā, itipime vitakkā dukkhavipākā»ti. "If evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — still arise in the monk while he is attending to this other theme, connected with what is skillful, he should scrutinize the drawbacks of those thoughts: 'Truly, these thoughts of mine are unskillful, these thoughts of mine are blameworthy, these thoughts of mine result in stress. Если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением, или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он обращает внимание на это другое представление, связанное с тем, что умело, он должен тщательно исследовать недостатки этих мыслей: "Действительно, эти мои мысли – неумелы, заслуживают порицания, приводят к страданию".
Tassa tesaṃ vitakkānaṃ ādīnavaṃ upaparikkhato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. ' As he is scrutinizing the drawbacks of those thoughts, those evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — are abandoned and subside. И когда он тщательно исследует их недостатки, порочные, неумелые мысли, связанные с желанием, отвращением, или заблуждением, отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. С их уходом, он уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его.
Seyyathāpi, bhikkhave, itthī vā puriso vā daharo yuvā maṇḍanakajātiko ahikuṇapena vā kukkurakuṇapena vā manussakuṇapena vā kaṇṭhe āsattena aṭṭiyeyya harāyeyya jiguccheyya evameva kho, bhikkhave, tassa ce bhikkhuno tamhāpi nimittā aññaṃ nimittaṃ manasikaroto kusalūpasaṃhitaṃ uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tena, bhikkhave, bhikkhunā tesaṃ vitakkānaṃ ādīnavo upaparikkhitabbo : «itipime vitakkā akusalā, itipime vitakkā sāvajjā, itipime vitakkā dukkhavipākā»ti. Just as a young woman — or man — fond of adornment, would be horrified, humiliated, and disgusted if the carcass of a snake or a dog or a human being were hung from her neck; in the same way, if evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — still arise in the monk while he is attending to this other theme, connected with what is skillful, he should scrutinize the drawbacks of those thoughts: 'Truly, these thoughts of mine are unskillful, these thoughts of mine are blameworthy, these thoughts of mine result in stress. Точно также, как молодая женщина – или молодой человек – любящие украшения, пришли бы в ужас, были бы оскорблены, и испытали бы отвращение, если скелет змеи, собаки или человека был бы повешен им на шею; таким же образом, если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением, или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он обращает внимание на это другое представление, связанное с тем, что умело, он должен тщательно исследовать недостатки этих мыслей: "Действительно, эти мои мысли – неумелы, заслуживают порицания, приводят к страданию".
Tassa tesaṃ vitakkānaṃ ādīnavaṃ upaparikkhato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. ' As he is scrutinizing the drawbacks of those thoughts, those evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion, or delusion — are abandoned and subside. И когда он тщательно исследует их недостатки, порочные, неумелые мысли, связанные с желанием, отвращением, или заблуждением, отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. ¶ With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. ¶ С их отбрасыванием монах уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его. ¶
218. «Tassa ce, bhikkhave, bhikkhuno tesampi vitakkānaṃ ādīnavaṃ upaparikkhato uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tena, bhikkhave, bhikkhunā tesaṃ vitakkānaṃ asatiamanasikāro āpajjitabbo. "If evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion or delusion — still arise in the monk while he is scrutinizing the drawbacks of those thoughts, he should pay no mind and pay no attention to those thoughts. Если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он тщательно исследует недостатки таких мыслей, он не должен занимать ими свой ум и не уделять никакого внимания таким мыслям.
Tassa tesaṃ vitakkānaṃ asatiamanasikāraṃ āpajjato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. As he is paying no mind and paying no attention to them, those evil, unskillful thoughts are abandoned and subside. Поскольку он не занимает ими свой ум и не уделяет им никакого внимания - эти порочные, неумелые мысли отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. С их уходом, он уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его.
Seyyathāpi, bhikkhave, cakkhumā puriso āpāthagatānaṃ rūpānaṃ adassanakāmo assa so nimīleyya vā aññena vā apalokeyya. Just as a man with good eyes, not wanting to see forms that had come into range, would close his eyes or look away; Точно также, как человек с хорошим зрением, не желая видеть объекты, которые вошли в его поле зрения, закрывает глаза или смотрит в сторону;
Evameva kho, bhikkhave, tassa ce bhikkhuno tesampi vitakkānaṃ ādīnavaṃ upaparikkhato uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. in the same way, if evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion or delusion — still arise in the monk while he is scrutinizing the drawbacks of those thoughts, he should pay no mind and pay no attention to those thoughts. As he is paying no mind and paying no attention to them, those evil, unskillful thoughts are abandoned and subside. Вот каким образом, о монахи, если у монаха при тщательном исследовании недостатков таких мыслей возникают порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением, в то время как он тщательно исследует недостатки таких мыслей, он не должен занимать ими свой ум и не уделять никакого внимания таким мыслям. Поскольку он не занимает ими свой ум и не уделяет им никакого внимания - эти порочные, неумелые мысли отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. ¶ With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. ¶ С их уходом он уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его. ¶
219. «Tassa ce, bhikkhave, bhikkhuno tesampi vitakkānaṃ asatiamanasikāraṃ āpajjato uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tena, bhikkhave, bhikkhunā tesaṃ vitakkānaṃ vitakkasaṅkhārasaṇṭhānaṃ manasikātabbaṃ. "If evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion or delusion — still arise in the monk while he is paying no mind and paying no attention to those thoughts, he should attend to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts. Если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он не занимает ими свой ум и не уделяет им никакого внимания, он должен обратить внимание на расслабление мысле-конструирования, связанного с такими мыслями.
Tassa tesaṃ vitakkānaṃ vitakkasaṅkhārasaṇṭhānaṃ manasikaroto ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. As he is attending to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts, those evil, unskillful thoughts are abandoned and subside. И когда он обращает внимание на расслабление мысле-конструирования, связанного с такими мыслями, эти порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением, отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. С их уходом, уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его.
Seyyathāpi, bhikkhave, puriso sīghaṃ gaccheyya. Just as the thought would occur to a man walking quickly, Точно так же, как к быстро идущему человеку
Tassa evamassa : «kiṃ nu kho ahaṃ sīghaṃ gacchāmi? 'Why am I walking quickly? приходит мысль: "Почему я иду быстро?
Yaṃnūnāhaṃ saṇikaṃ gaccheyya»nti. Why don't I walk slowly? Почему бы мне не идти медленно?
So saṇikaṃ gaccheyya. ' So he walks slowly. ", и он начинает идти медленно.
Tassa evamassa : «kiṃ nu kho ahaṃ saṇikaṃ gacchāmi? The thought occurs to him, 'Why am I walking slowly? К нему приходит мысль: "Почему я иду медленно?
Yaṃnūnāhaṃ tiṭṭheyya»nti. Why don't I stand? Почему бы мне не стоять?
So tiṭṭheyya . ' So he stands. ", так что он останавливается.
Tassa evamassa : «kiṃ nu kho ahaṃ ṭhito? The thought occurs to him, 'Why am I standing? К нему приходит мысль: "Почему я стою?
Yaṃnūnāhaṃ nisīdeyya»nti. Why don't I sit down? Почему бы мне не сесть?
So nisīdeyya. ' So he sits down. ", так что он садится.
Tassa evamassa : «kiṃ nu kho ahaṃ nisinno? The thought occurs to him, 'Why am I sitting? К нему приходит мысль: "Почему я сижу?
Yaṃnūnāhaṃ nipajjeyya»nti. Why don't I lie down? Почему бы мне не лечь?
So nipajjeyya. ' So he lies down. ", так что он ложится.
Evañhi so, bhikkhave, puriso oḷārikaṃ oḷārikaṃ iriyāpathaṃ abhinivajjetvā [abhinissajjetvā (syā. )] sukhumaṃ sukhumaṃ iriyāpathaṃ kappeyya. In this way, giving up the grosser posture, he takes up the more refined one. Таким образом, он переходит из более грубой позы в более тонкую.
Evameva kho, bhikkhave, tassa ce bhikkhuno tesampi vitakkānaṃ asatiamanasikāraṃ āpajjato uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. In the same way, if evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion or delusion — still arise in the monk while he is paying no mind and paying no attention to those thoughts, he should attend to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts. As he is attending to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts, those evil, unskillful thoughts are abandoned and subside. Аналогично если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он не занимает ими свой ум и не уделяет им никакого внимания, они отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. ¶ With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. ¶ С их уходом монах уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его. ¶
220. «Tassa ce, bhikkhave, bhikkhuno tesampi vitakkānaṃ vitakkasaṅkhārasaṇṭhānaṃ manasikaroto uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi. "If evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion or delusion — still arise in the monk while he is attending to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts, Если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он обращает внимание на расслабление мысле-конструирования,
Tena, bhikkhave, bhikkhunā dantebhidantamādhāya [dante + abhidantaṃ + ādhāyāti ṭīkāyaṃ padacchedo, dantebhīti panettha karaṇattho yutto viya dissati] jivhāya tāluṃ āhacca cetasā cittaṃ abhiniggaṇhitabbaṃ abhinippīḷetabbaṃ abhisantāpetabbaṃ . then — with his teeth clenched and his tongue pressed against the roof of his mouth — he should beat down, constrain, and crush his mind with his awareness. связанного с такими мыслями, то - стиснув зубы и прижав язык к нёбу – он сдавливает, сдерживает, и сминает свой ум с помощью своего осознания.
Tassa dantebhidantamādhāya jivhāya tāluṃ āhacca cetasā cittaṃ abhiniggaṇhato abhinippīḷayato abhisantāpayato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. As — with his teeth clenched and his tongue pressed against the roof of his mouth — he is beating down, constraining, and crushing his mind with his awareness, those evil, unskillful thoughts are abandoned and subside. Когда, стиснув зубы и прижав язык к нёбу – он сдавливает, сдерживает, и сминает свой ум с помощью своего осознания, эти порочные, неумелые мысли отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. С их уходом, он уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его.
Seyyathāpi, bhikkhave, balavā puriso dubbalataraṃ purisaṃ sīse vā gale vā khandhe vā gahetvā abhiniggaṇheyya abhinippīḷeyya abhisantāpeyya evameva kho, bhikkhave, tassa ce bhikkhuno tesampi vitakkānaṃ vitakkasaṅkhārasaṇṭhānaṃ manasikaroto uppajjanteva pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi. Just as a strong man, seizing a weaker man by the head or the throat or the shoulders, would beat him down, constrain, and crush him; in the same way, if evil, unskillful thoughts — imbued with desire, aversion or delusion — still arise in the monk while he is attending to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts, Точно так же, как сильный человек, схватив более слабого человека за голову, горло или плечи, сдавливает, сдерживает и сминает его; аналогично если порочные, неумелые мысли – связанные с желанием, отвращением или заблуждением – все еще возникают у монаха, в то время как он обращает внимание на расслабление мысле-конструирования,
Tena, bhikkhave, bhikkhunā dantebhidantamādhāya jivhāya tāluṃ āhacca cetasā cittaṃ abhiniggaṇhitabbaṃ abhinippīḷetabbaṃ abhisantāpetabbaṃ. then — with his teeth clenched and his tongue pressed against the roof of his mouth — he should beat down, constrain, and crush his mind with his awareness. связанного с такими мыслями, то - стиснув зубы и прижав язык к нёбу – он сдавливает, сдерживает, и сминает свой ум с помощью своего осознания.
Tassa dantebhidantamādhāya jivhāya tāluṃ āhacca cetasā cittaṃ abhiniggaṇhato abhinippīḷayato abhisantāpayato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. As — with his teeth clenched and his tongue pressed against the roof of his mouth — he is beating down, constraining, and crushing his mind with his awareness, those evil, unskillful thoughts are abandoned and subside. Когда, стиснув зубы и прижав язык к нёбу – он сдавливает, сдерживает, и сминает свой ум с помощью своего осознания, эти порочные, неумелые мысли отбрасываются и стихают.
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. ¶ With their abandoning, he steadies his mind right within, settles it, unifies it, and concentrates it. ¶ С их уходом монах уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его. ¶
221. «Yato kho [yato ca kho (syā. ka. )], bhikkhave, bhikkhuno yaṃ nimittaṃ āgamma yaṃ nimittaṃ manasikaroto uppajjanti pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi, tassa tamhā nimittā aññaṃ nimittaṃ manasikaroto kusalūpasaṃhitaṃ ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. "Now when a monk. .. attending to another theme. И вот когда монах ... обращая внимание на другое представление .
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati.
Tesampi vitakkānaṃ ādīnavaṃ upaparikkhato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. ...scrutinizing the drawbacks of those thoughts. ...тщательно исследуя недостатки таких мыслей .
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati.
Tesampi vitakkānaṃ asatiamanasikāraṃ āpajjato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. ...paying no mind and paying no attention to those thoughts... ..не занимая ум и не уделяя никакого внимания таким мыслям .
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati.
Tesampi vitakkānaṃ vitakkasaṅkhārasaṇṭhānaṃ manasikaroto ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. ...attending to the relaxing of thought-fabrication with regard to those thoughts. ..обращая внимание на расслабление мысле-конструирования, связанного с такими мыслями .
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati.
Dantebhidantamādhāya jivhāya tāluṃ āhacca cetasā cittaṃ abhiniggaṇhato abhinippīḷayato abhisantāpayato ye pāpakā akusalā vitakkā chandūpasaṃhitāpi dosūpasaṃhitāpi mohūpasaṃhitāpi te pahīyanti te abbhatthaṃ gacchanti. ...beating down, constraining and crushing his mind with his awareness. ..сдавливая, сдерживая и сминая ум с помощью своего осознания .
Tesaṃ pahānā ajjhattameva cittaṃ santiṭṭhati sannisīdati ekodi hoti samādhiyati. ... steadies his mind right within, settles it, unifies it and concentrates it. ..уравновешивает свой ум изнутри, успокаивает его, объединяет его, и сосредотачивает его:
Ayaṃ vuccati, bhikkhave, bhikkhu vasī vitakkapariyāyapathesu. He is then called a monk with mastery over the ways of thought sequences. тогда его называют монахом, владеющим мастерством цепочек мысли.
Yaṃ vitakkaṃ ākaṅkhissati taṃ vitakkaṃ vitakkessati, yaṃ vitakkaṃ nākaṅkhissati na taṃ vitakkaṃ vitakkessati. He thinks whatever thought he wants to, and doesn't think whatever thought he doesn't. Он думает ту мысль, которую хочет, и не думает ту мысль, которую не хочет.
Acchecchi taṇhaṃ, vivattayi [vāvattayi (sī. pī. )] saṃyojanaṃ, sammā mānābhisamayā antamakāsi dukkhassā»ti. He has severed craving, thrown off the fetters, and — through the right penetration of conceit — has made an end of suffering and stress. Он отсек пристрастие, отбросил оковы, и с помощью правильного проникновения в суть самомнения, – положил конец страданию.
Idamavoca bhagavā. That is what the Blessed One said. Так сказал Благословенный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti. Gratified, the monks delighted in the Blessed One's words. Радостные сердцем, монахи восхитились его словами. Исправил, спасибо.
Все комментарии (2)
<<Назад
Сутта о двух видах мышления - dvedhāvitakkasuttaṃ (МН19)
Оглавление Далее>>
Сутта о благородном поиске (о ловушках) - pāsarāsisuttaṃ (МН 26)

Редакция перевода от 22.01.2019 15:07

Комментарии