Наставление о львином рыке миродержца - cakkavattisuttaṃ (ДН26)

Опубликовано khantibalo от 17 июня, 2019 - 09:29

Причины упадка и процветания общества и ряд других тем.

Отображение колонок
Английский Морис Уолш
Русский А.В. Парибок
<<Назад
История аскета Патикапутты (pāthikasuttaṃ - ДН 24)
Оглавление Далее>>
Наставление о знании начала - aggaññasuttaṃ (ДН 27)
Пали - CST Русский - А.В. Парибок Комментарии
3. (26) Cakkavattisuttaṃ ¶
Attadīpasaraṇatā ¶
80. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā magadhesu viharati mātulāyaṃ. Так я слышал: Однажды Блаженный [1] пребывал в стране магадхов, в Матуле.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – "bhikkhavo"ti. И там Блаженный окликнул монахов: "Монахи!"
"Bhaddante"ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да, почтенный?" – отозвались монахи на слова Блаженного.
Bhagavā etadavoca – "attadīpā, bhikkhave, viharatha attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā. Блаженный сказал: "Пребудьте светочами сами себе, прибежищем сами себе, не надо иного прибежища. Пусть пребудет вашим светочем Дхарма [2], прибежищем вашим Дхарма, не надо иного прибежища.
Kathañca pana, bhikkhave, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo? И как же, о монахи, пребудет монах сам себе светочем, сам себе прибежищем, не ища другого прибежища?
Idha, bhikkhave, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Как пребудет Дхарма ему светочем, дхарма ему прибежищем, без иного прибежища?
Vedanāsu vedanānupassī - pe - citte cittānupassī - pe - dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. – Вот монахи: непрестанно следит монах за телом – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние; непрестанно следит за ощущениями – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние; непрестанно следит за мыслью – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние; непрестанно следит за дхармами – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние.
Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo. ¶ Вот так, о монахи, пребудет монах сам себе светочем, сам себе прибежищем без иного прибежища; так пребудет ему дхарма ему светочем, дхарма ему прибежищем, без иного прибежища. ¶
"Gocare, bhikkhave, caratha sake pettike visaye. Поля, монахи не покидайте, своих наследных пределов [*].
Gocare, bhikkhave, carataṃ sake pettike visaye na lacchati māro otāraṃ, na lacchati māro ārammaṇaṃ [āramaṇaṃ (? )]. Кто поля, монахи, не покидает, своих наследных пределов, к тому Маре не подступиться, за того Маре [3] не зацепиться.
Kusalānaṃ, bhikkhave, dhammānaṃ samādānahetu evamidaṃ puññaṃ pavaḍḍhati. ¶ Лишь благодаря обретению благих дхарм, о монахи, возрастают заслуги. ¶
Daḷhanemicakkavattirājā ¶   ¶
81. "Bhūtapubbaṃ, bhikkhave, rājā daḷhanemi nāma ahosi cakkavattī [cakkavatti (syā. pī.)] dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janapadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. Некогда, о монахи, жил царь – миродержец [4] по имени Далханеми [5] – преданный дхарме, царь во дхарме, четыре края земли подчинивший, устойчивости в стране добившийся, семи сокровищ обладатель.
Tassimāni satta ratanāni ahesuṃ seyyathidaṃ – cakkaratanaṃu hatthiratanaṃ assaratanaṃ maṇiratanaṃ itthiratanaṃ gahapatiratanaṃ pariṇāyakaratanameva sattamaṃ. Вот какие у него были семь сокровищ: колесо-сокровище, слон-сокровище, конь-сокровище, самоцвет-сокровище, жена-сокровище, домовладыка-сокровище, советник-сокровище [6].
Parosahassaṃ kho panassa puttā ahesuṃ sūrā vīraṅgarūpā parasenappamaddanā. И больше тысячи было у него сыновей, витязей могучего сложения, сокрушителей вражьей силы.
So imaṃ pathaviṃ sāgarapariyantaṃ adaṇḍena asatthena dhammena [dhammena samena (syā. ka.)] abhivijiya ajjhāvasi. ¶ Он эту землю вплоть до океана не насилием, не оружьем – дхармой завоевал и жил спокойно. ¶
82. "Atha kho, bhikkhave, rājā daḷhanemi bahunnaṃ vassānaṃ bahunnaṃ vassasatānaṃ bahunnaṃ vassasahassānaṃ accayena aññataraṃ purisaṃ āmantesi – 'yadā tvaṃ, ambho purisa, passeyyāsi dibbaṃ cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cutaṃ, atha me āroceyyāsī'ti. И вот, о монахи, призывает спустя много лет, много сотен лет, много тысяч лет царь Далханеми некоего слугу к себе: "Если ты, слуга, увидишь когда-нибудь, что дивное колесо покачнулось, с места стронулось, извести меня о том, пожалуйста."
'Evaṃ, devā'ti kho, bhikkhave, so puriso rañño daḷhanemissa paccassosi. – "Да, Владыка", – так отвечал, о монахи, царю Далханеми тот слуга.
Addasā kho, bhikkhave, so puriso bahunnaṃ vassānaṃ bahunnaṃ vassasatānaṃ bahunnaṃ vassasahassānaṃ accayena dibbaṃ cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cutaṃ, disvāna yena rājā daḷhanemi tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rājānaṃ daḷhanemiṃ etadavoca – 'yagghe, deva, jāneyyāsi, dibbaṃ te cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cuta'nti.   И увидел, о монахи, тот слуга спустя много лет, много сотен лет, много тысяч лет, что дивное колесо покачнулось, с места стронулось. Увидав это, пришел он туда, где был царь Далханеми, и, придя к царю Далханеми, сказал ему: "Благоволи узнать, владыка: твое дивное колесо-сокровище покачнулось, с места стронулось.
Atha kho, bhikkhave, rājā daḷhanemi jeṭṭhaputtaṃ kumāraṃ āmantāpetvā [āmantetvā (syā. ka.)] etadavoca – 'dibbaṃ kira me, tāta kumāra, cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cutaṃ. "И вот, о монахи, велел царь Далханеми призвать к себе своего старшего сына-царевича и сказал: "Говорят, дорогой мой царевич, что мое дивное колесо-сокровище покачнулось, с места стронулось.
Sutaṃ kho pana metaṃ – yassa rañño cakkavattissa dibbaṃ cakkaratanaṃ osakkati ṭhānā cavati, na dāni tena raññā ciraṃ jīvitabbaṃ hotīti. И слыхал я, что недолго жить осталось тому царю-миродержцу, чье дивное колесо-сокровище покачнулось, с места стронулось.
Bhuttā kho pana me mānusakā kāmā, samayo dāni me dibbe kāme pariyesituṃ. Что ж, человеческими утехами я утешился, пора небесных утех искать.
Ehi tvaṃ, tāta kumāra, imaṃ samuddapariyantaṃ pathaviṃ paṭipajja. Так что ты, дорогой царевич, этою землею вплоть до океана озаботься.
Ahaṃ pana kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajissāmī'ti. ¶ А я голову и бороду обрею, желтые одежды [7] надену, из дому в бездомность уйду." ¶
83. "Atha kho, bhikkhave, rājā daḷhanemi jeṭṭhaputtaṃ kumāraṃ sādhukaṃ rajje samanusāsitvā kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbaji.   И вот, о монахи, царь Далханеми наставил хорошенько своего старшего сына-царевича, как править, обрил голову и бороду, надел желтые одежды и ушел из дому в бездомность.
Sattāhapabbajite kho pana, bhikkhave, rājisimhi dibbaṃ cakkaratanaṃ antaradhāyi. ¶ А на седьмой день после того, как ушел в отшельники царственный мудрец, дивное колесо-сокровище исчезло, о монахи. ¶
"Atha kho, bhikkhave, aññataro puriso yena rājā khattiyo muddhābhisitto [muddhāvasitto (sī. syā. pī.) evamuparipi] tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rājānaṃ khattiyaṃ muddhābhisittaṃ etadavoca – 'yagghe, deva, jāneyyāsi, dibbaṃ cakkaratanaṃ antarahita'nti. И тогда, о монахи, пришел некий слуга туда, где был царь кшатрий, на царствие помазанный, и, придя к царю-кшатрию, на царствие помазанному, сказал ему: "Благоволи узнать, владыка: исчезло дивное колесо-сокровище."
Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto dibbe cakkaratane antarahite anattamano ahosi, anattamanatañca paṭisaṃvedesi. И тогда, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, узнав, что исчезло дивное колесо-сокровище, опечалился и печаль почувствовал.
So yena rājisi tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rājisiṃ etadavoca – 'yagghe, deva, jāneyyāsi, dibbaṃ cakkaratanaṃ antarahita'nti. Он пришел туда, где был царственный мудрец, и, прийдя, сказал царственному мудрецу: "Благоволи узнать, владыка: исчезло дивное колесо-сокровище.
Evaṃ vutte, bhikkhave, rājisi rājānaṃ khattiyaṃ muddhābhisittaṃ etadavoca – 'mā kho tvaṃ, tāta, dibbe cakkaratane antarahite anattamano ahosi, mā anattamanatañca paṭisaṃvedesi, na hi te, tāta, dibbaṃ cakkaratanaṃ pettikaṃ dāyajjaṃ. "На это, о монахи, царственный мудрец сказал царю-кшатрию, на царствие помазанному: "Не печалься, не чувствуй печали, дорогой, оттого, что дивное колесо-сокровище исчезло. Дивное колесо-сокровище, дорогой – не отчее тебе, не наследное.
Iṅgha tvaṃ, tāta, ariye cakkavattivatte vattāhi. Ну же, дорогой, держись по-арийски [8] того, чего держится миродержец.
Ṭhānaṃ kho panetaṃ vijjati, yaṃ te ariye cakkavattivatte vattamānassa tadahuposathe pannarase sīsaṃnhātassa [sīsaṃ nahātassa (sī. pī.), sīsanhātassa (syā.)] uposathikassa uparipāsādavaragatassa dibbaṃ cakkaratanaṃ pātubhavissati sahassāraṃ sanemikaṃ sanābhikaṃ sabbākāraparipūra'nti. ¶ И сбудется так, что если ты станешь по-арийски держаться того, чего держится миродержец, то на пятнадцатый день месяца, в праздник упосатхи [9], когда ты омоешь голову и соблюдая упосатху, поднимешься на крышу дворца, появится дивное колесо-сокровище о тысяче спиц, об ободе, о ступице, во всех частях совершенное." ¶
Cakkavattiariyavattaṃ ¶   ¶
84. "'Katamaṃ pana taṃ, deva, ariyaṃ cakkavattivatta'nti ? – "Но как же, владыка, держаться мне по-арийски, того чего держится миродержец?
'Tena hi tvaṃ, tāta, dhammaṃyeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto [garukaronto (sī. syā. pī.)] dhammaṃ mānento dhammaṃ pūjento dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahassu antojanasmiṃ balakāyasmiṃ khattiyesu anuyantesu [anuyuttesu (sī. pī.)] brāhmaṇagahapatikesu negamajānapadesu samaṇabrāhmaṇesu migapakkhīsu. " – "А ты, дорогой, стой на дхарме, признавай дхарму, чти дхарму, почитай дхарму, возвеличивай дхарму, уважай дхарму, дхарма пусть будет твоим знаменем, дхарма-стягом, дхарма господином; устрой себе по дхарме защиту, охрану и оборону своих людей, военной силы, кшатриев, князей [10], брахманов и домовладык, горожан и селян, шраманов [11] и брахманов, зверей и птиц [12].
Mā ca te, tāta, vijite adhammakāro pavattittha. И пусть, дорогой, в твоем царстве начинаний, противных дхарме не будет.
Ye ca te, tāta, vijite adhanā assu, tesañca dhanamanuppadeyyāsi [dhanamanuppadajjeyyāsi (sī. syā. pī.)]. А если будут в твоем царстве неимущие, помогай им имуществом.
Ye ca te, tāta, vijite samaṇabrāhmaṇā madappamādā paṭiviratā khantisoracce niviṭṭhā ekamattānaṃ damenti, ekamattānaṃ samenti, ekamattānaṃ parinibbāpenti, te kālena kālaṃ upasaṅkamitvā paripuccheyyāsi pariggaṇheyyāsi – "kiṃ, bhante, kusalaṃ, kiṃ akusalaṃ, kiṃ sāvajjaṃ, kiṃ anavajjaṃ, kiṃ sevitabbaṃ, kiṃ na sevitabbaṃ, kiṃ me karīyamānaṃ dīgharattaṃ ahitāya dukkhāya assa, kiṃ vā pana me karīyamānaṃ dīgharattaṃ hitāya sukhāya assā"ti? И еще дорогой, к тем шраманам и брахманам своего царства, что от беспечности и тщеславия отвратились, к терпимости и сдержанности обратились, лишь одних себя укрощают, лишь одних себя усмиряют, лишь одних себя успокаивают, к ним время от времени ходи и расспрашивай: "Что, почтенные, – благо; что – не благо; что предосудительно, что не предосудительно, к чему прилежать, к чему не прилежать, от каких моих дел долгие беды и горе выйдут, от каких моих дел долгая радость и польза выйдут?
Tesaṃ sutvā yaṃ akusalaṃ taṃ abhinivajjeyyāsi, yaṃ kusalaṃ taṃ samādāya vatteyyāsi. "Послушай их. Что не благо, того всегда избегай, что благо, тому непременно следуй.
Idaṃ kho, tāta, taṃ ariyaṃ cakkavattivatta'nti. ¶ Вот чего, дорогой держится по-арийски миродержец." ¶
Cakkaratanapātubhāvo ¶   ¶
85. "'Evaṃ, devā'ti kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto rājisissa paṭissutvā ariye cakkavattivatte [ariyaṃ cakkavattivattaṃ (ka.)] vatti. – "Да, владыка," – отвечал царь-кшатрий, на царствие помазанный царственному мудрецу, и стал, о монахи, держаться этого по-арийски, как миродержец.
Tassa ariye cakkavattivatte vattamānassa tadahuposathe pannarase sīsaṃnhātassa uposathikassa uparipāsādavaragatassa dibbaṃ cakkaratanaṃ pāturahosi sahassāraṃ sanemikaṃ sanābhikaṃ sabbākāraparipūraṃ. И как стал он по-арийски держаться того, чего держится миродержец, то на пятнадцатый день месяца, в праздник упосатхи, когда он омыл голову и, соблюдая упосатху, поднялся на крышу дворца, появилось дивное колесо-сокровище о тысяче спиц, об ободе, о ступице, во всех частях совершенное.
Disvāna rañño khattiyassa muddhābhisittassa etadahosi – 'sutaṃ kho pana metaṃ – yassa rañño khattiyassa muddhābhisittassa tadahuposathe pannarase sīsaṃnhātassa uposathikassa uparipāsādavaragatassa dibbaṃ cakkaratanaṃ pātubhavati sahassāraṃ sanemikaṃ sanābhikaṃ sabbākāraparipūraṃ, so hoti rājā cakkavattī'ti. Увидел его царь-кшатрий, на царствие помазанный, и ему подумалось: "Слыхал я, что если царю-кшатрию, на царствие помазанному, на пятнадцатый день месяца, в праздник упосатхи, когда он омоет голову и, соблюдая упосатху, поднимется на крышу дворца, явится дивное колесо-сокровище о тысяче спиц, об ободе, о ступице, во всех частях совершенное, то становится он миродержцем.
Assaṃ nu kho ahaṃ rājā cakkavattīti. ¶ Так что стану я миродержцем." ¶
"Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto uṭṭhāyāsanā ekaṃsaṃ utarāsaṅgaṃ karitvā vāmena hatthena bhiṅkāraṃ gahetvā dakkhiṇena hatthena cakkaratanaṃ abbhukkiri – 'pavattatu bhavaṃ cakkaratanaṃ, abhivijinātu bhavaṃ cakkaratana'nti. ¶ И вот, о монахи, поднялся царь-кшатрий, на царствие помазанный, с сиденья, обнажил плечо, взял в руку золотой кувшин, а правою окропил колесо-сокровище: "Покатись, почтенное колесо-сокровище! Неси победу, почтенное колесо-сокровище!"   ¶
"Atha kho taṃ, bhikkhave, cakkaratanaṃ puratthimaṃ disaṃ pavatti, anvadeva rājā cakkavattī saddhiṃ caturaṅginiyā senāya. И вот, о монахи, покатилось это дивное колесо-сокровище на восток, а за ним – царь-миродержец со своим четырехчастным войском.
Yasmiṃ kho pana, bhikkhave, padese cakkaratanaṃ patiṭṭhāsi, tattha rājā cakkavattī vāsaṃ upagacchi saddhiṃ caturaṅginiyā senāya. А в той местности, о монахи, где остановилось, где остановилось колесо-сокровище, там и царь-миродержец остановился со своим четырехчастным войском.
Ye kho pana, bhikkhave, puratthimāya disāya paṭirājāno, te rājānaṃ cakkavattiṃ upasaṅkamitvā evamāhaṃsu – 'ehi kho, mahārāja, svāgataṃ te [sāgataṃ (sī. pī.)] mahārāja, sakaṃ te, mahārāja, anusāsa, mahārājā'ti. Цари же соперники, что были в восточной стороне, пришли о монахи к царю-миродержцу и сказали: "Привет тебе, государь; добро пожаловать, государь; это твое, государь; правь, государь.
Rājā cakkavattī evamāha – 'pāṇo na hantabbo, adinnaṃ nādātabbaṃ, kāmesumicchā na caritabbā, musā na bhāsitabbā, majjaṃ na pātabbaṃ, yathābhuttañca bhuñjathā'ti. "Царь миродержец сказал: "Живых не убивать. Не данного не брать. Похотных поступков не совершать. Не лгать. Опьяняющего не пить [13]. Как ели так и ешьте."
Ye kho pana, bhikkhave, puratthimāya disāya paṭirājāno, te rañño cakkavattissa anuyantā [anuyuttā (sī. pī.)] ahesuṃ. ¶ И цари-соперники, что были в восточной стороне, стали, о монахи, князьями царя-миродержца. ¶
86. "Atha kho taṃ, bhikkhave, cakkaratanaṃ puratthimaṃ samuddaṃ ajjhogāhetvā [ajjhogahetvā (sī. syā. pī.)] paccuttaritvā dakkhiṇaṃ disaṃ pavatti - pe - dakkhiṇaṃ samuddaṃ ajjhogāhetvā paccuttaritvā pacchimaṃ disaṃ pavatti, anvadeva rājā cakkavattī saddhiṃ caturaṅginiyā senāya. И вот, о монахи, то колесо-сокровище погрузилось в восточный океан, вынырнуло и покатилось на юг... и цари-соперники, что были в южной ... западной... северной стороне, стали, о монахи, князьями царя-миродержца.
Yasmiṃ kho pana, bhikkhave, padese cakkaratanaṃ patiṭṭhāsi, tattha rājā cakkavattī vāsaṃ upagacchi saddhiṃ caturaṅginiyā senāya.  
Ye kho pana, bhikkhave, pacchimāya disāya paṭirājāno, te rājānaṃ cakkavattiṃ upasaṅkamitvā evamāhaṃsu – 'ehi kho, mahārāja, svāgataṃ te, mahārāja, sakaṃ te, mahārāja, anusāsa, mahārājā'ti.
Rājā cakkavattī evamāha – 'pāṇo na hantabbo, adinnaṃ nādātabbaṃ, kāmesumicchā na caritabbā, musā na bhāsitabbā, majjaṃ na pātabbaṃ, yathābhuttañca bhuñjathā'ti.
Ye kho pana, bhikkhave, pacchimāya disāya paṭirājāno, te rañño cakkavattissa anuyantā ahesuṃ. ¶
87. "Atha kho taṃ, bhikkhave, cakkaratanaṃ pacchimaṃ samuddaṃ ajjhogāhetvā paccuttaritvā uttaraṃ disaṃ pavatti, anvadeva rājā cakkavattī saddhiṃ caturaṅginiyā senāya.
Yasmiṃ kho pana, bhikkhave, padese cakkaratanaṃ patiṭṭhāsi, tattha rājā cakkavattī vāsaṃ upagacchi saddhiṃ caturaṅginiyā senāya.
Ye kho pana, bhikkhave, uttarāya disāya paṭirājāno, te rājānaṃ cakkavattiṃ upasaṅkamitvā evamāhaṃsu – 'ehi kho, mahārāja, svāgataṃ te, mahārāja, sakaṃ te, mahārāja, anusāsa, mahārājā'ti.
Rājā cakkavattī evamāha – 'pāṇo na hantabbo, adinnaṃ nādātabbaṃ, kāmesumicchā na caritabbā, musā na bhāsitabbā, majjaṃ na pātabbaṃ, yathābhuttañca bhuñjathā'ti.
Ye kho pana, bhikkhave, uttarāya disāya paṭirājāno, te rañño cakkavattissa anuyantā ahesuṃ. ¶
"Atha kho taṃ, bhikkhave, cakkaratanaṃ samuddapariyantaṃ pathaviṃ abhivijinitvā tameva rājadhāniṃ paccāgantvā rañño cakkavattissa antepuradvāre atthakaraṇapamukhe [aḍḍakaraṇapamukhe (ka.)] akkhāhataṃ maññe aṭṭhāsi rañño cakkavattissa antepuraṃ upasobhayamānaṃ. ¶ И вот, о монахи, то колесо-сокровище принесло царю победу над всей землей вплоть до океана, вернулось в столицу и остановилось у врат дворца царя-миродержца, напротив палаты суда, будто прибитое, озаряя дворец царя-миродержца своим сиянием. ¶
Dutiyādicakkavattikathā ¶   ¶
88. "Dutiyopi kho, bhikkhave, rājā cakkavattī - pe - tatiyopi kho, bhikkhave, rājā cakkavattī… catutthopi kho, bhikkhave, rājā cakkavattī… pañcamopi kho, bhikkhave, rājā cakkavattī… chaṭṭhopi kho, bhikkhave, rājā cakkavattī… sattamopi kho, bhikkhave, rājā cakkavattī bahunnaṃ vassānaṃ bahunnaṃ vassasatānaṃ bahunnaṃ vassasahassānaṃ accayena aññataraṃ purisaṃ āmantesi – 'yadā tvaṃ, ambho purisa, passeyyāsi dibbaṃ cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cutaṃ, atha me āroceyyāsī'ti. И второй царь-миродержец, о монахи... и третий... и четвертый... и пятый... и шестой... и седьмой царь-миродержец, о монахи, призвал спустя много лет, много сотен лет, много тысяч лет некоего слугу к себе: "Если ты, слуга, увидишь когда-нибудь, что дивное колесо покачнулось, с места стронулось, извести меня о том, пожалуйста."
'Evaṃ, devā'ti kho, bhikkhave, so puriso rañño cakkavattissa paccassosi. – "Да, Владыка", – так отвечал, о монахи, царю-миродержцу тот слуга.
Addasā kho, bhikkhave, so puriso bahunnaṃ vassānaṃ bahunnaṃ vassasatānaṃ bahunnaṃ vassasahassānaṃ accayena dibbaṃ cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cutaṃ. И увидел, о монахи, тот слуга спустя много лет, много сотен лет, много тысяч лет, что дивное колесо покачнулось, с места стронулось.
Disvāna yena rājā cakkavattī tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rājānaṃ cakkavattiṃ etadavoca – 'yagghe, deva, jāneyyāsi, dibbaṃ te cakkaratanaṃ osakkitaṃ ṭhānā cuta'nti? ¶ Увидав это, пришел он туда, где был царь-миродержец, и, придя к царю-миродержцу, сказал ему: "Благоволи узнать, владыка: твое дивное колесо-сокровище покачнулось, с места стронулось." ¶
89. "Atha kho, bhikkhave, rājā cakkavattī jeṭṭhaputtaṃ kumāraṃ āmantāpetvā etadavoca – 'dibbaṃ kira me, tāta kumāra, cakkaratanaṃ osakkitaṃ, ṭhānā cutaṃ, sutaṃ kho pana metaṃ – yassa rañño cakkavattissa dibbaṃ cakkaratanaṃ osakkati, ṭhānā cavati, na dāni tena raññā ciraṃ jīvitabbaṃ hotīti. И вот, о монахи, велел царь Далханеми призвать к себе своего старшего сына-царевича и сказал: "Говорят, дорогой мой царевич, что мое дивное колесо-сокровище покачнулось, с места стронулось. И слыхал я, что недолго жить осталось тому царю-миродержцу, чье дивное колесо-сокровище покачнулось с места стронулось. Далханеми умер давно, тут пра...правнук его.
Все комментарии (1)
Bhuttā kho pana me mānusakā kāmā, samayo dāni me dibbe kāme pariyesituṃ, ehi tvaṃ, tāta kumāra, imaṃ samuddapariyantaṃ pathaviṃ paṭipajja. Что ж, человеческими утехами я утешился, пора небесных утех искать. Так что ты, дорогой царевич, этою землею вплоть до океана озаботься.
Ahaṃ pana kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajissāmī'ti. ¶ А я голову и бороду обрею, желтые одежды надену, из дому в бездомность уйду." ¶
"Atha kho, bhikkhave, rājā cakkavattī jeṭṭhaputtaṃ kumāraṃ sādhukaṃ rajje samanusāsitvā kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbaji. И вот, о монахи, царь-миродержец наставил хорошенько своего старшего сына-царевича, как править, обрил голову и бороду, надел желтые одежды и ушел из дому в бездомность.
Sattāhapabbajite kho pana, bhikkhave, rājisimhi dibbaṃ cakkaratanaṃ antaradhāyi. ¶ А на седьмой день после того, как ушел в отшельники царственный мудрец, дивное колесо-сокровище исчезло, о монахи. ¶
90. "Atha kho, bhikkhave, aññataro puriso yena rājā khattiyo muddhābhisitto tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rājānaṃ khattiyaṃ muddhābhisittaṃ etadavoca – 'yagghe, deva, jāneyyāsi, dibbaṃ cakkaratanaṃ antarahita'nti? И тогда, о монахи, пришел некий слуга туда, где был царь кшатрий, на царствие помазанный, и, придя к царю-кшатрию, на царствие помазанному, сказал ему: "Благоволи узнать, владыка: исчезло дивное колесо-сокровище."
Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto dibbe cakkaratane antarahite anattamano ahosi. И тогда, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, узнав, что исчезло дивное колесо-сокровище, опечалился и печаль почувствовал.
Anattamanatañca paṭisaṃvedesi; no ca kho rājisiṃ upasaṅkamitvā ariyaṃ cakkavattivattaṃ pucchi. Но он не пошел к царственному мудрецу спросить о том, чего же должен держаться по-арийски царь-миродержец.
So samateneva sudaṃ janapadaṃ pasāsati. Он стал править страной по своему разумению.
Tassa samatena janapadaṃ pasāsato pubbenāparaṃ janapadā na pabbanti, yathā taṃ pubbakānaṃ rājūnaṃ ariye cakkavattivatte vattamānānaṃ. ¶ И у него, правившего страной по своему разумению, ни сначала, ни потом не была страна так чиста, как у былых царей, державшихся того, чего держится миродержец. ¶
"Atha kho, bhikkhave, amaccā pārisajjā gaṇakamahāmattā anīkaṭṭhā dovārikā mantassājīvino sannipatitvā rājānaṃ khattiyaṃ muddhābhisittaṃ etadavocuṃ – 'na kho te, deva, samatena (sudaṃ) janapadaṃ pasāsato pubbenāparaṃ janapadā pabbanti, yathā taṃ pubbakānaṃ rājūnaṃ ariye cakkavattivatte vattamānānaṃ. И вот, о монахи, доверенные царя, члены совета, счетоводы-сановники, охранники-стражники, знатоки мантр, ими живущие [14], собрались, пришли к царю-кшатрию, на царствие помазанному, и сказали: "Владыка! У тебя, правящего по своему разумению, ни с начала не была, не потом не стала страна так чиста, как у былых царей, державшихся того, чего держится миродержец.
Saṃvijjanti kho te, deva, vijite amaccā pārisajjā gaṇakamahāmattā anīkaṭṭhā dovārikā mantassājīvino mayañceva aññe ca [aññe ca paṇḍite samaṇabrāhmaṇe puccheyyāsi (ka.)] ye mayaṃ ariyaṃ cakkavattivattaṃ dhārema. Но ведь есть в твоем царстве, о владыка, доверенные царя, члены совета, счетоводы-сановники, охранники-стражники, знатоки мантр, ими живущие, – и мы сами, да и иные, – и мы помним, чего надо по-арийски держаться царю-миродержцу.
Iṅgha tvaṃ, deva, amhe ariyaṃ cakkavattivattaṃ puccha.
Tassa te mayaṃ ariyaṃ cakkavattivattaṃ puṭṭhā byākarissāmā'ti. ¶ Мы тебе тогда объясним, чего царю-миродержцу по-арийски надо держаться." ¶
Āyuvaṇṇādipariyānikathā ¶   ¶
91. "Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto amacce pārisajje gaṇakamahāmatte anīkaṭṭhe dovārike mantassājīvino sannipātetvā ariyaṃ cakkavattivattaṃ pucchi. И вот, о монахи, царь-кшатрий на царствие помазанный, велел созвать царских доверенных, членов совета, счетоводов-сановников, охранников-стражников, знатоков мантр, ими живущих, и спросил у них, чего по-арийски надо держаться царю-миродержцу.
Tassa te ariyaṃ cakkavattivattaṃ puṭṭhā byākariṃsu. Они ему объяснили, чего царю-миродержцу по-арийски надо держаться.
Tesaṃ sutvā dhammikañhi kho rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahi, no ca kho adhanānaṃ dhanamanuppadāsi. Послушав их, хотя и устроил он по дхарме защиту, охрану и оборону, но неимущим имуществом не помог.
Adhanānaṃ dhane ananuppadiyamāne dāliddiyaṃ vepullamagamāsi. А раз не стало помощи неимущим имуществом, то приумножилась бедность.
Dāliddiye vepullaṃ gate aññataro puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi. Как приумножилась бедность, некий человек не данное ему чужое взял, как говорят, "украл".
Tamenaṃ aggahesuṃ. Его схватили,
Gahetvā rañño khattiyassa muddhābhisittassa dassesuṃ – 'ayaṃ, deva, puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti. схвативши, к царю-кшатрию, на царствие помазанному, привели: "Вот, владыка, человек, который не данное ему чужое взял, как говорят, "украл" [15].
Evaṃ vutte, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto taṃ purisaṃ etadavoca – 'saccaṃ kira tvaṃ, ambho purisa, paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti [ādiyasīti (syā.)] ? На это, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, спросил того человека: "Что же, неужто правда, что ты человек, чужое, не данное взял, как говорят, "украл"?
'Saccaṃ, devā'ti. – "Правда, владыка."
'Kiṃ kāraṇā'ti? – "Как же это?
'Na hi, deva, jīvāmī'ti. " – "Жить не на что, владыка."
Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto tassa purisassa dhanamanuppadāsi – 'iminā tvaṃ, ambho purisa, dhanena attanā ca jīvāhi, mātāpitaro ca posehi, puttadārañca posehi, kammante ca payojehi, samaṇabrāhmaṇesu [samaṇesu brāhmaṇesu (bahūsu)] uddhaggikaṃ dakkhiṇaṃ patiṭṭhāpehi sovaggikaṃ sukhavipākaṃ saggasaṃvattanika'nti. И тут, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, помог тому человеку имуществом: "На это имущество, человек, ты и сам живи, и отца с матерью содержи, и жену с детьми содержи, и дела свои веди, и шраманам с брахманами возвышенную дакшину [16] уделяй – небесную, благоплодную, на небеса влекущую."
'Evaṃ, devā'ti kho, bhikkhave, so puriso rañño khattiyassa muddhābhisittassa paccassosi. ¶ – "Да, владыка," – отвечал тот человек царю-кшатрию, на царствие помазанному. ¶
"Aññataropi kho, bhikkhave, puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi. И другой человек, о монахи, не данное ему взял, как говорят "украл".
Tamenaṃ aggahesuṃ. Его схватили,
Gahetvā rañño khattiyassa muddhābhisittassa dassesuṃ – 'ayaṃ, deva, puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti. схвативши, к царю-кшатрию, на царствие помазанному, привели: "Вот, владыка, человек, который чужое, ему не данное взял, как говорят "украл".
Evaṃ vutte, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto taṃ purisaṃ etadavoca – 'saccaṃ kira tvaṃ, ambho purisa, paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti? На это, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, спросил того человека: "Что же, неужто правда, что ты человек, чужое, не данное взял, как говорят, "украл"?
'Saccaṃ, devā'ti. " – "Правда, владыка."
'Kiṃ kāraṇā'ti? – "Как же это?
'Na hi, deva, jīvāmī'ti. " – "Жить не на что, владыка."
Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto tassa purisassa dhanamanuppadāsi – 'iminā tvaṃ, ambho purisa, dhanena attanā ca jīvāhi, mātāpitaro ca posehi, puttadārañca posehi, kammante ca payojehi, samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṃ dakkhiṇaṃ patiṭṭhāpehi sovaggikaṃ sukhavipākaṃ saggasaṃvattanika'nti. И тут, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, помог тому человеку имуществом: "На это имущество, человек, ты и сам живи, и отца с матерью содержи, и жену с детьми содержи, и дела свои веди, и шраманам с брахманами возвышенную дакшину уделяй – небесную, благоплодную, на небеса влекущую."
'Evaṃ, devā'ti kho, bhikkhave, so puriso rañño khattiyassa muddhābhisittassa paccassosi. ¶ – "Да, владыка," – отвечал тот человек царю-кшатрию, на царствие помазанному. ¶
92. "Assosuṃ kho, bhikkhave, manussā – 'ye kira, bho, paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyanti, tesaṃ rājā dhanamanuppadetī'ti. И прослышали люди, о монахи: "Говорят, что если кто чужое не данное, берет, как говорят, "крадет", тем царь помогает имуществом."
Sutvāna tesaṃ etadahosi – 'yaṃnūna mayampi paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyeyyāmā'ti. И им подумалось: "Ну-ка и мы чужое, не данное, возьмем, как говорят, "украдем".
Atha kho, bhikkhave, aññataro puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi. И вот, о монахи, некий человек не данное ему, чужое взял, как говорят, "украл".
Tamenaṃ aggahesuṃ. Его схватили,
Gahetvā rañño khattiyassa muddhābhisittassa dassesuṃ – 'ayaṃ, deva, puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti. схвативши, к царю-кшатрию, на царствие помазанному, привели: "Вот, владыка, человек, который чужое, ему не данное взял, как говорят "украл".
Evaṃ vutte, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto taṃ purisaṃ etadavoca – 'saccaṃ kira tvaṃ, ambho purisa, paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti? На это, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, спросил того человека: "Что же, неужто правда, что ты человек, чужое, не данное взял, как говорят, "украл"?
'Saccaṃ, devā'ti. " – "Правда, владыка."
'Kiṃ kāraṇā'ti? – "Как же это?
'Na hi, deva, jīvāmī'ti. " – "Жить не на что, владыка."
Atha kho, bhikkhave, rañño khattiyassa muddhābhisittassa etadahosi – 'sace kho ahaṃ yo yo paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyissati, tassa tassa dhanamanuppadassāmi, evamidaṃ adinnādānaṃ pavaḍḍhissati. И тут, о монахи, царю-кшатрию, на царствие помазанному, подумалось: "Если я каждому, кто чужое, не данное, берет, что называется, "крадет", имуществом помогать буду, то взятие чужого только разрастется.
Yaṃnūnāhaṃ imaṃ purisaṃ sunisedhaṃ nisedheyyaṃ, mūlaghaccaṃ [mūlaghacchaṃ (syā.), mūlachejja (ka.)] kareyyaṃ, sīsamassa chindeyya'nti. Что, если я этого человека карательски покоряю, с корнем изведу, голову ему срублю? "  
Atha kho, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto purise āṇāpesi – 'tena hi, bhaṇe, imaṃ purisaṃ daḷhāya rajjuyā pacchābāhaṃ [pacchābāhuṃ (syā.)] gāḷhabandhanaṃ bandhitvā khuramuṇḍaṃ karitvā kharassarena paṇavena rathikāya rathikaṃ siṅghāṭakena siṅghāṭakaṃ parinetvā dakkhiṇena dvārena nikkhamitvā dakkhiṇato nagarassa sunisedhaṃ nisedhetha, mūlaghaccaṃ karotha, sīsamassa chindathā'ti. И вот, о монахи, царь-кшатрий, на царствие помазанный, приказал слугам: "Ну-ка, свяжите этому человеку руки за спиною прочной веревкой, тугим узлом, обрейте его наголо, проведите его под резкие звуки барабана по всем улицам по всем перекресткам, выведите через южные ворота к югу от города [17], карательски покарайте, с корнем изведите, голову ему срубите."
'Evaṃ, devā'ti kho, bhikkhave, te purisā rañño khattiyassa muddhābhisittassa paṭissutvā taṃ purisaṃ daḷhāya rajjuyā pacchābāhaṃ gāḷhabandhanaṃ bandhitvā khuramuṇḍaṃ karitvā kharassarena paṇavena rathikāya rathikaṃ siṅghāṭakena siṅghāṭakaṃ parinetvā dakkhiṇena dvārena nikkhamitvā dakkhiṇato nagarassa sunisedhaṃ nisedhesuṃ, mūlaghaccaṃ akaṃsu, sīsamassa chindiṃsu. ¶ "Да, владыка", – отвечали те слуги царю-кшатрию, на царствие помазанному. Связали они этому человеку руки за спиною прочной веревкой, тугим узлом, обрили его наголо, провели его под резкие звуки барабана по всем улицам, всем перекресткам, вывели через южные ворота к югу от города, карательски покарали, с корнем извели, голову ему срубили." ¶
93. "Assosuṃ kho, bhikkhave, manussā – 'ye kira, bho, paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyanti, te rājā sunisedhaṃ nisedheti, mūlaghaccaṃ karoti, sīsāni tesaṃ chindatī'ti. И прослышали люди, о монахи: "Говорят, что если кто чужое, не данное, берет, как говорят, "крадет", тех царь карательски карает, с корнем изводит, голову тем рубит".
Sutvāna tesaṃ etadahosi – 'yaṃnūna mayampi tiṇhāni satthāni kārāpessāma [kārāpeyyāma (syā. pī.) kārāpeyyāmāti (ka. sī.)], tiṇhāni satthāni kārāpetvā yesaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyissāma, te sunisedhaṃ nisedhessāma, mūlaghaccaṃ karissāma, sīsāni tesaṃ chindissāmā'ti. И им подумалось: "Что если и мы острыми мечами обзаведемся? А острыми мечами обзаведшись, мы тех чье добро, нам не данное, будем брать, что называется "красть", тех будем карательски карать, с корнем изводить, головы им рубить?
Te tiṇhāni satthāni kārāpesuṃ, tiṇhāni satthāni kārāpetvā gāmaghātampi upakkamiṃsu kātuṃ, nigamaghātampi upakkamiṃsu kātuṃ, nagaraghātampi upakkamiṃsu kātuṃ, panthaduhanampi [panthadūhanaṃpi (sī. syā. pī.)] upakkamiṃsu kātuṃ. "Обзавелись они острыми мечами. А острыми мечами обзаведшись, на деревни стали разбойно нападать, на торжки разбойно нападать, по большим дорогам грабить.
Yesaṃ te adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyanti, te sunisedhaṃ nisedhenti, mūlaghaccaṃ karonti, sīsāni tesaṃ chindanti. ¶ И тех, чье добро, им не данное, они забирали, как говорят, "крали", тех они карательски карали, с корнем изводили, головы тем рубили. ¶ У уолша тут странный перевод
Все комментарии (1)
94. "Iti kho, bhikkhave, adhanānaṃ dhane ananuppadiyamāne dāliddiyaṃ vepullamagamāsi, dāliddiye vepullaṃ gate adinnādānaṃ vepullamagamāsi, adinnādāne vepullaṃ gate satthaṃ vepullamagamāsi, satthe vepullaṃ gate pāṇātipāto vepullamagamāsi, pāṇātipāte vepullaṃ gate tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. Итак, монахи, когда не стало неимущим помощи имуществом, то распространилась бедность; от распространения бедности распространились кражи; от распространенности краж распространилось оружие; от распространенности смертоубийства у тех людей и жизненный век и красота пошли на убыль.
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ asītivassasahassāyukānaṃ manussānaṃ cattārīsavassasahassāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших по восемьдесят тысяч лет людей, чьи жизненный век и красота пошли на убыль, дети жить стали по сорок тысяч лет. ¶
"Cattārīsavassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu aññataro puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi. Среди людей, что жили теперь по сорок тысяч лет, о монахи, некий человек чужое, не данное, взял, как говорят, "украл".
Tamenaṃ aggahesuṃ. Его схватили,
Gahetvā rañño khattiyassa muddhābhisittassa dassesuṃ – 'ayaṃ, deva, puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti. схвативши, к царю-кшатрию, на царствие помазанному, привели: "Вот, владыка, человек, который чужое, ему не данное, взял, как говорят "украл".
Evaṃ vutte, bhikkhave, rājā khattiyo muddhābhisitto taṃ purisaṃ etadavoca – 'saccaṃ kira tvaṃ, ambho purisa, paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti? На это, о монахи, царь кшатрий, на царствие помазанный, спросил того человека: "Что же, неужто правда, что ты, человек, чужое, не данное, взял, как говорят, "украл"?
'Na hi, devā'ti sampajānamusā abhāsi. ¶ " – "Нет, государь", – сказал тот и заведомо солгал. ¶
95. "Iti kho, bhikkhave, adhanānaṃ dhane ananuppadiyamāne dāliddiyaṃ vepullamagamāsi. Итак, о монахи, когда не стало неимущим помощи имуществом, то распространилась бедность;
Dāliddiye vepullaṃ gate adinnādānaṃ vepullamagamāsi, adinnādāne vepullaṃ gate satthaṃ vepullamagamāsi. от распространения бедности распространились кражи; от распространенности краж распространилось оружие;
Satthe vepullaṃ gate pāṇātipāto vepullamagamāsi, pāṇātipāte vepullaṃ gate musāvādo vepullamagamāsi, musāvāde vepullaṃ gate tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. ...от распространенности смертоубийства распространилась заведомая ложь, а от распространения заведомой лжи у тех людей и жизненный век и красота пошли на убыль. Пропуск у АП
Все комментарии (1)
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ cattārīsavassasahassāyukānaṃ manussānaṃ vīsativassasahassāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших по сорок тысяч лет людей, чьи жизненный век и красота пошли на убыль, дети жить стали по двадцать тысяч лет. ¶
"Vīsativassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu aññataro puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi. Среди людей, что жили теперь по двадцать тысяч лет, о монахи, некий человек чужое, не данное, взял, как говорят, "украл".
Tamenaṃ aññataro puriso rañño khattiyassa muddhābhisittassa ārocesi – 'itthannāmo, deva, puriso paresaṃ adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyī'ti pesuññamakāsi. ¶ А некий другой человек царя-кшатрия, на царствие помазанного, об этом известил: "Такой-то человек, о владыка, чужое, не данное, взял, как говорят "украл", – и совершил донос. ¶
96. "Iti kho, bhikkhave, adhanānaṃ dhane ananuppadiyamāne dāliddiyaṃ vepullamagamāsi. Итак, монахи, когда не стало неимущим помощи имуществом, то распространилась бедность;
Dāliddiye vepullaṃ gate adinnādānaṃ vepullamagamāsi, adinnādāne vepullaṃ gate satthaṃ vepullamagamāsi, satthe vepullaṃ gate pāṇātipāto vepullamagamāsi, pāṇātipāte vepullaṃ gate musāvādo vepullamagamāsi, musāvāde vepullaṃ gate pisuṇā vācā vepullamagamāsi, pisuṇāya vācāya vepullaṃ gatāya tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. от распространения бедности распространились кражи; от распространенности краж распространилось оружие; от распространенности смертоубийства распространилась заведомая ложь, а от распространения заведомой лжи распространились доносы, а от распространенности доносов, у тех людей и жизненный век и красота пошли на убыль.
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ vīsativassasahassāyukānaṃ manussānaṃ dasavassasahassāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших по двадцать тысяч лет людей, чьи жизненный век и красота пошли на убыль, дети стали жить по десять тысяч лет. ¶
"Dasavassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu ekidaṃ sattā vaṇṇavanto honti, ekidaṃ sattā dubbaṇṇā. Среди людей, живших по десять тысяч лет, о монахи, некоторые были красивыми, а некоторые некрасивыми.
Tattha ye te sattā dubbaṇṇā, te vaṇṇavante satte abhijjhāyantā paresaṃ dāresu cārittaṃ āpajjiṃsu. ¶ И некрасивые люди вожделея к красивым людям, вступили в связь с чужими женами. ¶
97. "Iti kho, bhikkhave, adhanānaṃ dhane ananuppadiyamāne dāliddiyaṃ vepullamagamāsi. Итак, монахи, когда не стало неимущим помощи имуществом, то распространилась бедность;
Dāliddiye vepullaṃ gate - pe - kāmesumicchācāro vepullamagamāsi, kāmesumicchācāre vepullaṃ gate tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. от распространения бедности распространились кражи; от распространенности краж распространилось оружие; от распространенности смертоубийства распространилась заведомая ложь, а от распространения заведомой лжи распространились доносы, а от распространенности доносов распространились похотные проступки, а от распространения похотных проступков у тех людей и жизненный век и красота пошли на убыль.
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ dasavassasahassāyukānaṃ manussānaṃ pañcavassasahassāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших по десять тысяч лет людей, чьи жизненный век и красота пошли на убыль, дети стали жить по пять тысяч лет. ¶
98. "Pañcavassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu dve dhammā vepullamagamaṃsu – pharusāvācā samphappalāpo ca. Среди людей, живших по пять тысяч лет, о монахи, две дхармы распространились: грубые речи и пустословие.
Dvīsu dhammesu vepullaṃ gatesu tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. И от распространенности этих двух дхарм у тех людей и жизненный век и красота пошли на убыль...
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ pañcavassasahassāyukānaṃ manussānaṃ appekacce aḍḍhateyyavassasahassāyukā, appekacce dvevassasahassāyukā puttā ahesuṃ. ¶ и из их детей некоторые стали жить две с половиной тысячи лет, некоторые – по две тысячи лет. ¶
99. "Aḍḍhateyyavassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu abhijjhābyāpādā vepullamagamaṃsu. Среди людей, живших по две тысячи лет с половиною, о монахи, распространились жадность и враждебность.
Abhijjhābyāpādesu vepullaṃ gatesu tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. И от распространения жадности и враждебности у тех людей и жизненный, и красота пошли на убыль...
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ aḍḍhateyyavassasahassāyukānaṃ manussānaṃ vassasahassāyukā puttā ahesuṃ. ¶ и дети их стали жить по тысяче лет. ¶
100. "Vassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu micchādiṭṭhi vepullamagamāsi. Среди людей, живших по тысяче лет, о монахи, распространились ложные воззрения.
Micchādiṭṭhiyā vepullaṃ gatāya tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. И от распространения ложных воззрений у тех людей и жизненный, и красота пошли на убыль.
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ vassasahassāyukānaṃ manussānaṃ pañcavassasatāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших раньше по тысяче лет, чьи жизненный век и красота пошли на убыль... и дети их стали жить по пятьсот лет. ¶
101. "Pañcavassasatāyukesu, bhikkhave, manussesu tayo dhammā vepullamagamaṃsu. Среди людей, живших по пятьсот лет, о монахи, три дхармы распространились:
Adhammarāgo visamalobho micchādhammo. неправедная страсть, несоразмерная алчность, ложная дхарма [18].
Tīsu dhammesu vepullaṃ gatesu tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. И от распространения этих трех дхарм у тех людей и жизненный, и красота пошли на убыль.
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ pañcavassasatāyukānaṃ manussānaṃ appekacce aḍḍhateyyavassasatāyukā, appekacce dvevassasatāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших раньше по пятьсот лет, чьи жизненный век и красота пошли на убыль, некоторые из детей стали жить по две с половиной сотни лет, а некоторые по две сотни лет. ¶
"Aḍḍhateyyavassasatāyukesu, bhikkhave, manussesu ime dhammā vepullamagamaṃsu. Среди людей, живших по две сотни лет, распространились вот какие дхармы:
Amatteyyatā apetteyyatā asāmaññatā abrahmaññatā na kule jeṭṭhāpacāyitā. ¶ неуважение к матери, неуважение к отцу, неуважение к шраманам, неуважение к брахманам, непочтительность к старшим в роду. ¶
102. "Iti kho, bhikkhave, adhanānaṃ dhane ananuppadiyamāne dāliddiyaṃ vepullamagamāsi. Итак, о монахи, когда не стало неимущим помощи имуществом, то распространилась бедность;
Dāliddiye vepullaṃ gate adinnādānaṃ vepullamagamāsi. от распространения бедности распространились кражи;
Adinnādāne vepullaṃ gate satthaṃ vepullamagamāsi. от распространенности краж распространилось оружие;
Satthe vepullaṃ gate pāṇātipāto vepullamagamāsi.
Pāṇātipāte vepullaṃ gate musāvādo vepullamagamāsi. от распространенности смертоубийства распространилась заведомая ложь,
Musāvāde vepullaṃ gate pisuṇā vācā vepullamagamāsi. а от распространения заведомой лжи распространились доносы,
Pisuṇāya vācāya vepullaṃ gatāya kāmesumicchācāro vepullamagamāsi. а от распространенности доносов распространились похотные проступки;
Kāmesumicchācāre vepullaṃ gate dve dhammā vepullamagamaṃsu, pharusā vācā samphappalāpo ca. от распространения похотных проступков распространились грубые речи и пустословие;
Dvīsu dhammesu vepullaṃ gatesu abhijjhābyāpādā vepullamagamaṃsu. от распространения этих двух дхарм распространились жадность и враждебность;
Abhijjhābyāpādesu vepullaṃ gatesu micchādiṭṭhi vepullamagamāsi. от распространенности жадности и враждебности распространились ложные воззрения;
Micchādiṭṭhiyā vepullaṃ gatāya tayo dhammā vepullamagamaṃsu, adhammarāgo visamalobho micchādhammo. от распространения ложных воззрений распространились три дхармы – неправедная страсть, несоразмерная алчность, ложная дхарма;
Tīsu dhammesu vepullaṃ gatesu ime dhammā vepullamagamaṃsu, amatteyyatā apetteyyatā asāmaññatā abrahmaññatā na kule jeṭṭhāpacāyitā. от распространения этих трех дхарм такие дхармы распространились: неуважение к матери, неуважение к отцу, неуважение к шраманам, неуважение к брахманам, непочтительность к старшим в роду;
Imesu dhammesu vepullaṃ gatesu tesaṃ sattānaṃ āyupi parihāyi, vaṇṇopi parihāyi. от распространения этих дхарм у людей и жизненный век и красота пошли на убыль.
Tesaṃ āyunāpi parihāyamānānaṃ vaṇṇenapi parihāyamānānaṃ aḍḍhateyyavassasatāyukānaṃ manussānaṃ vassasatāyukā puttā ahesuṃ. ¶ И у живших раньше по две с половиной сотни лет людей, чьи жизненный век и красота пошли на убыль, дети стали жить по сто лет. ¶
Dasavassāyukasamayo ¶   ¶
103. "Bhavissati, bhikkhave, so samayo, yaṃ imesaṃ manussānaṃ dasavassāyukā puttā bhavissanti. Наступят времена, о монахи, когда у этих людей родятся дети, что будут жить по десять лет.
Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu pañcavassikā [pañcamāsikā (ka. sī.)] kumārikā alaṃpateyyā bhavissanti. У людей с жизненным веком в десять лет девиц пяти лет от роду уже за муж отдавать можно будет.
Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu imāni rasāni antaradhāyissanti, seyyathidaṃ, sappi navanītaṃ telaṃ madhu phāṇitaṃ loṇaṃ. У живущих по десять лет людей, о монахи, пропадут такие нынешние приправы: топленое масло, сливочное масло, растительное масло, тростниковый сахар, соль.
Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu kudrūsako aggaṃ bhojanānaṃ [aggabhojanaṃ (syā.)] bhavissati. У живущих по десять лет людей, о монахи, лучшей едой будет кудруса [19].
Seyyathāpi, bhikkhave, etarahi sālimaṃsodano aggaṃ bhojanānaṃ; evameva kho, bhikkhave, dasavassāyukesu manussesu kudrūsako aggaṃ bhojanānaṃ bhavissati. ¶ Так же, как теперь, о монахи, лучшая еда – это рисовая каша с мясом, так у живущих по десять лет людей, о монахи, лучшей едой будет кудруса. ¶
"Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu dasa kusalakammapathā sabbena sabbaṃ antaradhāyissanti, dasa akusalakammapathā atibyādippissanti [ativiya dippissanti (syā. pī.), ativyādippissanti (sī.)]. У живущих по десять лет людей, о монахи, десять благих путей деяния исчезнут совершенно, а десять неблагих путей деяния пышно разовьются.
Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu kusalantipi na bhavissati, kuto pana kusalassa kārako. У людей, живущих по десять лет, и слова-то "благо" не будет. Кому же тогда благо совершать?
Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu ye te bhavissanti amatteyyā apetteyyā asāmaññā abrahmaññā na kule jeṭṭhāpacāyino, te pujjā ca bhavissanti pāsaṃsā ca. – У людей живущих по десять лет, о монахи, тех, кто ни мать не уважает, ни отца не уважает, ни шраманов не уважает, ни брахманов не уважает, кто к старшим в роду непочтителен, тех и будут одобрять и хвалить.
Seyyathāpi, bhikkhave, etarahi matteyyā petteyyā sāmaññā brahmaññā kule jeṭṭhāpacāyino pujjā ca pāsaṃsā ca; evameva kho, bhikkhave, dasavassāyukesu manussesu ye te bhavissanti amatteyyā apetteyyā asāmaññā abrahmaññā na kule jeṭṭhāpacāyino, te pujjā ca bhavissanti pāsaṃsā ca. ¶ Так же, как теперь, о монахи, тех, кто мать уважает, отца уважает, шраманов уважает, брахманов уважает, кто к старшим в роду почтителен, – тех одобряют и хвалят, – вот точно так же, монахи, у людей, живущих по десять лет, тех, кто ни мать не уважает, ни отца не уважает, ни шраманов не уважает, ни брахманов не уважает, кто к старшим в роду непочтителен, тех и будут одобрять и хвалить. ¶
"Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu na bhavissati mātāti vā mātucchāti vā mātulānīti vā ācariyabhariyāti vā garūnaṃ dārāti vā. Для людей, что будут жить по десять лет, о монахи, ни матери не будет ни сестры матери, ни жены дяди по матери, ни супруги учителя, ни жену дяди по отцу –
Sambhedaṃ loko gamissati yathā ajeḷakā kukkuṭasūkarā soṇasiṅgālā [soṇasigālā (sī. pī.)]. ¶ в свальном грехе народ погрязнет, как козлы и бараны, петухи и свиньи, псы и шакалы. ¶
"Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu tesaṃ sattānaṃ aññamaññamhi tibbo āghāto paccupaṭṭhito bhavissati tibbo byāpādo tibbo manopadoso tibbaṃ vadhakacittaṃ. У людей, что будут жить по десять лет, о монахи, друг на друга, друг против друга, будет на уме лютая злоба, лютая свирепость, лютое ожесточение, лютые душегубные помыслы –
Mātupi puttamhi puttassapi mātari; pitupi puttamhi puttassapi pitari; bhātupi bhaginiyā bhaginiyāpi bhātari tibbo āghāto paccupaṭṭhito bhavissati tibbo byāpādo tibbo manopadoso tibbaṃ vadhakacittaṃ. и у матери к сыну, и у сына к матери, и у отца к сыну, и у сына к отцу, и у брата к брата, и у сестры к брату, и у брата к сестре, будут на уме друг на друга, друг против друга, лютая злоба, лютая ненависть, лютое ожесточения, лютые душегубные помыслы,
Seyyathāpi, bhikkhave, māgavikassa migaṃ disvā tibbo āghāto paccupaṭṭhito hoti tibbo byāpādo tibbo manopadoso tibbaṃ vadhakacittaṃ; evameva kho, bhikkhave, dasavassāyukesu manussesu tesaṃ sattānaṃ aññamaññamhi tibbo āghāto paccupaṭṭhito bhavissati tibbo byāpādo tibbo manopadoso tibbaṃ vadhakacittaṃ. словно как у охотника, о монахи, когда видит он зверя.
Mātupi puttamhi puttassapi mātari; pitupi puttamhi puttassapi pitari; bhātupi bhaginiyā bhaginiyāpi bhātari tibbo āghāto paccupaṭṭhito bhavissati tibbo byāpādo tibbo manopadoso tibbaṃ vadhakacittaṃ. ¶
104. "Dasavassāyukesu, bhikkhave, manussesu sattāhaṃ satthantarakappo bhavissati. Для людей, что будут жить по десять лет, о монахи, на семь дней на семь дней настанет "пора мечей":
Te aññamaññamhi migasaññaṃ paṭilabhissanti. они друг в друге увидят зверей,
Tesaṃ tiṇhāni satthāni hatthesu pātubhavissanti. в руках у них острые мечи окажутся,
Te tiṇhena satthena 'esa migo esa migo'ti aññamaññaṃ jīvitā voropessanti. ¶ и с мыслями: "Вот зверь! Вот зверь!" – будут лишать друг друга жизни. ¶
"Atha kho tesaṃ, bhikkhave, sattānaṃ ekaccānaṃ evaṃ bhavissati – 'mā ca mayaṃ kañci [kiñci (ka.)], mā ca amhe koci, yaṃnūna mayaṃ tiṇagahanaṃ vā vanagahanaṃ vā rukkhagahanaṃ vā nadīviduggaṃ vā pabbatavisamaṃ vā pavisitvā vanamūlaphalāhārā yāpeyyāmā'ti. И вот, о монахи, некоторым из этих людей так подумается: "Что нам до всех, что всем до нас! Что, если мы в заросли травы или в заросли кустарника, или в заросли деревьев, или в речные протоки, или в расселины скал заберемся и поживем там, а есть будем лесные корешки и плоды."
Te tiṇagahanaṃ vā vanagahanaṃ vā rukkhagahanaṃ vā nadīviduggaṃ vā pabbatavisamaṃ vā [te tiṇagahanaṃ vanagahanaṃ rukkhagahanaṃ nadīviduggaṃ pabbatavisamaṃ (sī. pī.)] pavisitvā sattāhaṃ vanamūlaphalāhārā yāpessanti. Заберутся они в заросли травы или в заросли кустарника, или в заросли деревьев, или в речные протоки, или в расселины скал и проживут там семь дней, питаясь лесными корешками и плодами.
Te tassa sattāhassa accayena tiṇagahanā vanagahanā rukkhagahanā nadīviduggā pabbatavisamā nikkhamitvā aññamaññaṃ āliṅgitvā sabhāgāyissanti samassāsissanti – 'diṭṭhā, bho, sattā jīvasi, diṭṭhā, bho, sattā jīvasī'ti. ¶ А спустя семь дней выйдут они из своих зарослей травы, зарослей кустарника, зарослей деревьев, речных протоков, расселин скал, обнимут друг друга и вместе вздохнут: "Хорошо, что ты жив, хорошо, что ты жив!"   ¶
Āyuvaṇṇādivaḍḍhanakathā ¶
105. "Atha kho tesaṃ, bhikkhave, sattānaṃ evaṃ bhavissati – 'mayaṃ kho akusalānaṃ dhammānaṃ samādānahetu evarūpaṃ āyataṃ ñātikkhayaṃ pattā. И тут, о монахи, этим людям подумается: "Мы от приверженности к неблагим дхармам многих родичей растеряли.
Yaṃnūna mayaṃ kusalaṃ kareyyāma. Что если мы теперь станем совершать благие дела?
Kiṃ kusalaṃ kareyyāma? Какие же благие дела?
Yaṃnūna mayaṃ pāṇātipātā virameyyāma, idaṃ kusalaṃ dhammaṃ samādāya vatteyyāmā'ti. Воздержимся от смертоубийства и будем этой благой дхармы придерживаться."
Te pāṇātipātā viramissanti, idaṃ kusalaṃ dhammaṃ samādāya vattissanti. Воздержатся они от смертоубийства и станут этой благой дхармы придерживаться.
Te kusalānaṃ dhammānaṃ samādānahetu āyunāpi vaḍḍhissanti, vaṇṇenapi vaḍḍhissanti. И от приверженности к благим дхармам у них и жизненный век и красота прибывать станут.
Tesaṃ āyunāpi vaḍḍhamānānaṃ vaṇṇenapi vaḍḍhamānānaṃ dasavassāyukānaṃ manussānaṃ vīsativassāyukā puttā bhavissanti. ¶ И у живших раньше по десять лет людей, чьи жизненный век и красота станут прибывать, дети станут жить по двадцать лет.   ¶
"Atha kho tesaṃ, bhikkhave, sattānaṃ evaṃ bhavissati – 'mayaṃ kho kusalānaṃ dhammānaṃ samādānahetu āyunāpi vaḍḍhāma, vaṇṇenapi vaḍḍhāma. И вот, о монахи, этим людям подумается: "У нас от приверженности к благим дхармам и жизненный век прибывает и красота прибывает.
Yaṃnūna mayaṃ bhiyyosomattāya kusalaṃ kareyyāma. Что если мы еще больше будем совершать благих дел?
Kiṃ kusalaṃ kareyyāma?
Yaṃnūna mayaṃ adinnādānā virameyyāma… kāmesumicchācārā virameyyāma… musāvādā virameyyāma… pisuṇāya vācāya virameyyāma… pharusāya vācāya virameyyāma… samphappalāpā virameyyāma… abhijjhaṃ pajaheyyāma… byāpādaṃ pajaheyyāma… micchādiṭṭhiṃ pajaheyyāma… tayo dhamme pajaheyyāma – adhammarāgaṃ visamalobhaṃ micchādhammaṃ… yaṃnūna mayaṃ matteyyā assāma petteyyā sāmaññā brahmaññā kule jeṭṭhāpacāyino, idaṃ kusalaṃ dhammaṃ samādāya vatteyyāmā'ti. Воздержимся от взятия не данного, воздержимся от похотных поступков, воздержимся от лжи, воздержимся от доносов, воздержимся от грубых речей, воздержимся от пустословия, оставим жадность, оставим враждебность, оставим ложные воззрения [20], оставим три дхармы – неправедную страсть, несоразмерную алчность, ложную дхарму; станем уважать матерей, уважать отцов, шраманов, брахманов, почитать старших в роду, и будем этих благих дхарм придерживаться.
Te matteyyā bhavissanti petteyyā sāmaññā brahmaññā kule jeṭṭhāpacāyino, idaṃ kusalaṃ dhammaṃ samādāya vattissanti. ¶   ¶
"Te kusalānaṃ dhammānaṃ samādānahetu āyunāpi vaḍḍhissanti, vaṇṇenapi vaḍḍhissanti. И от приверженности к благим дхармам у них и жизненный век и красота прибывать станут.
Tesaṃ āyunāpi vaḍḍhamānānaṃ vaṇṇenapi vaḍḍhamānānaṃ vīsativassāyukānaṃ manussānaṃ cattārīsavassāyukā puttā bhavissanti… cattārīsavassāyukānaṃ manussānaṃ asītivassāyukā puttā bhavissanti… asītivassāyukānaṃ manussānaṃ saṭṭhivassasatāyukā puttā bhavissanti… saṭṭhivassasatāyukānaṃ manussānaṃ vīsatitivassasatāyukā puttā bhavissanti… vīsatitivassasatāyukānaṃ manussānaṃ cattārīsachabbassasatāyukā puttā bhavissanti. И у живших раньше по двадцать лет людей, чьи жизненный век и красота станут прибывать, дети станут жить по сорок лет. У людей же, что будут жить по сорок лет, дети будут жить по восемьдесят лет. У людей, что будут жить по восемьдесят лет, дети будут жить по сто шестьдесят лет.
Cattārīsachabbassasatāyukānaṃ manussānaṃ dvevassasahassāyukā puttā bhavissanti… dvevassasahassāyukānaṃ manussānaṃ cattārivassasahassāyukā puttā bhavissanti… cattārivassasahassāyukānaṃ manussānaṃ aṭṭhavassasahassāyukā puttā bhavissanti… aṭṭhavassasahassāyukānaṃ manussānaṃ vīsativassasahassāyukā puttā bhavissanti… vīsativassasahassāyukānaṃ manussānaṃ cattārīsavassasahassāyukā puttā bhavissanti… cattārīsavassasahassāyukānaṃ manussānaṃ asītivassasahassāyukā puttā bhavissanti… asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu pañcavassasatikā kumārikā alaṃpateyyā bhavissanti. ¶ У людей, что будут жить по сто шестьдесят лет, дети будут жить по триста двадцать лет. У людей, что будут жить по триста двадцать лет, дети будут жить по шестьсот сорок лет. У людей, что будут жить по шестьсот сорок лет, дети будут жить по две тысячи лет. У людей, что будут жить по две тысячи лет, дети будут жить по четыре тысячи лет. У людей, что будут жить по четыре тысячи лет, дети будут жить по восемь тысяч лет. У людей, что будут жить по восемь тысяч лет, дети будут жить по двадцать тысяч лет. У людей, что будут жить по двадцать тысяч лет, дети будут жить по сорок тысяч лет. У людей, что будут жить по сорок тысяч лет, дети будут жить по восемьдесят тысяч лет. У людей с жизненным веком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, девиц можно будет отдавать замуж пяти тысяч лет от роду. ¶
Saṅkharājauppatti ¶   ¶
106. "Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu tayo ābādhā bhavissanti, icchā, anasanaṃ, jarā. У людей с жизненным веком в восемьдесят тысяч лет, о монахи,(только) три болезни останутся – желание, голодание и старость.
Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu ayaṃ jambudīpo iddho ceva bhavissati phīto ca, kukkuṭasampātikā gāmanigamarājadhāniyo [gāmanigamajanapadā rājadhāniyo (ka.)]. При людях с жизненным веком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, этот материк Джамбу [21] станет богатым и процветающим; деревни, торжки и столицы будут так близко одна от другой, что даже петух пролететь сможет.
Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu ayaṃ jambudīpo avīci maññe phuṭo bhavissati manussehi, seyyathāpi naḷavanaṃ vā saravanaṃ [sāravanaṃ (syā.)] vā. При людях с жизненным веком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, этот материк Джамбу, будто Незыбь [22], заполнен будет людьми и уподобится зарослям бамбука или тростника.
Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu ayaṃ bārāṇasī ketumatī nāma rājadhānī bhavissati iddhā ceva phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca. При людях с жизненным сроком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, нынешний город Варанаси станет стольным городом, под названием Кетумати, и будет богатым, процветающим, многолюдным, полным народу, щедрым на милостыню.
Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu imasmiṃ jambudīpe caturāsītinagarasahassāni bhavissanti ketumatīrājadhānīpamukhāni. При людях с жизненным сроком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, на этом материке Джамбу будет восемьдесят четыре тысячи городов во главе со стольным городом Кетумати.
Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu ketumatiyā rājadhāniyā saṅkho nāma rājā uppajjissati cakkavattī dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janapadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. При людях с жизненным сроком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, в стольном городе Кетумати царь по имени Санкха появится – преданный дхарме, царь во дхарме, четыре края земли подчинивший, устойчивости в стране добившийся, семи сокровищ обладатель.
Tassimāni satta ratanāni bhavissanti, seyyathidaṃ, cakkaratanaṃ hatthiratanaṃ assaratanaṃ maṇiratanaṃ itthiratanaṃ gahapatiratanaṃ pariṇāyakaratanameva sattamaṃ. Вот какие у него будут сокровища: колесо-сокровище, слон-сокровище, конь-сокровище, самоцвет сокровище, жена-сокровище, домовладыка-сокровище, советник-сокровище.
Parosahassaṃ kho panassa puttā bhavissanti sūrā vīraṅgarūpā parasenappamaddanā. И больше тысячи будет у него сыновей, витязей могучего сложения, сокрушителей вражьей силы.
So imaṃ pathaviṃ sāgarapariyantaṃ adaṇḍena asatthena dhammena abhivijiya ajjhāvasissati. ¶ Он эту землю вплоть до океана не насилием, не оружием – дхармой завоюет и заживет спокойно. ¶
Metteyyabuddhuppādo ¶   ¶
107. "Asītivassasahassāyukesu, bhikkhave, manussesu metteyyo nāma bhagavā loke uppajjissati arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā. При людях с жизненным сроком в восемьдесят тысяч лет, о монахи, появится в мире Блаженный по имени Майтрея – святой, истинновсепросветленный, совершенный в вЕдении и поведЕнии, пришедший во благе, знаток людей, непревосходимый, укротитель буйных мужей, учитель богов и людей. Просветленный, Блаженный –
Seyyathāpāhametarahi loke uppanno arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā. так же как я ныне в мире появился, – святой, истинновсепросветленный, совершенный в вЕдении и поведЕнии, пришедший во благе, знаток людей, непревосходимый, укротитель буйных мужей, учитель богов и людей, Просветленный, Блаженный.
So imaṃ lokaṃ sadevakaṃ samārakaṃ sabrahmakaṃ sassamaṇabrāhmaṇiṃ pajaṃ sadevamanussaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā pavedessati, seyyathāpāhametarahi imaṃ lokaṃ sadevakaṃ samārakaṃ sabrahmakaṃ sassamaṇabrāhmaṇiṃ pajaṃ sadevamanussaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā pavedemi. Он в этот мир людей с богами (низших небесных сфер), с богами (сфер) Мары и Брахмы [23], со шраманами и брахманами, с народом, богами и людьми сам постигнет, воочию узрит и изъяснит, так же как я теперь этот мир людей с богами (низших небесных сфер), с богами (сфер) Мары и Брахмы, со шраманами и брахманами, с народом, богами и людьми сам постиг, воочию узрел и изъясняю.
So dhammaṃ desessati ādikalyāṇaṃ majjhekalyāṇaṃ pariyosānakalyāṇaṃ sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ pakāsessati; seyyathāpāhametarahi dhammaṃ desemi ādikalyāṇaṃ majjhekalyāṇaṃ pariyosānakalyāṇaṃ sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ pakāsemi. Он преподаст дхарму прекрасную в начале, прекрасную в середине, прекрасную в конце, благую по смыслу и выражению, полную и законченную, совершенно чистую, (ведущую) к брахманскому житию, – так же как я теперь преподаю дхарму прекрасную в начале, прекрасную в середине, прекрасную в конце, благую по смыслу и выражению, полную и законченную, совершенно чистую, (ведущую) к брахманскому житию [24].
So anekasahassaṃ [anekasatasahassaṃ (ka.)] bhikkhusaṃghaṃ pariharissati, seyyathāpāhametarahi anekasataṃ bhikkhusaṃghaṃ pariharāmi. ¶ Он поведет за собою многотысячную общину монахов, так же как я теперь веду за собою многосотенную общину монахов. ¶
108. "Atha kho, bhikkhave, saṅkho nāma rājā yo so yūpo raññā mahāpanādena kārāpito. А царь по имени Санкха, о монахи, на том месте, где некогда повелением царя Великого Панады был воздвигнут жертвенный дворец [25], Возможно неточное сведение с англ
Все комментарии (1)
Taṃ yūpaṃ ussāpetvā ajjhāvasitvā taṃ datvā vissajjitvā samaṇabrāhmaṇakapaṇaddhikavaṇibbakayācakānaṃ dānaṃ datvā metteyyassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa santike kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajissati. вновь воздвигнет жертвенный дворец, поселится в нем и принесет дары, а затем откажется от него, совершит даяния шраманам и брахманам, убогим, странникам и просителям и под началом Блаженного, святого, истинновсепросветленного Майтреи голову и бороду обреет, желтые одежды наденет, из дому в бездомность уйдет.
So evaṃ pabbajito samāno eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati. ¶ И ставши отшельником, будет он один, наедине с собою, прилежен, ревностен, внимателен, и не замедлит достичь той цели, которой ради сыновья семей искренне уходят из дому в бездомность. Уже в этой жизни он лично постигнет, осуществит, добьется высшего завершения брахманского жития и заживет в нем. ¶
109. "Attadīpā, bhikkhave, viharatha attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā. Пребудьте, монахи, светочами сами себе, прибежищем сами себе, не надо иного прибежища. Пусть пребудет светочем вашим дхарма, прибежищем вашим дхарма, не надо иного прибежища.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo? И как же, о монахи, пребудет монах сам себе светочем, сам себе прибежищем, без иного прибежища?
Idha, bhikkhave, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Как пребудет ему дхарма светочем, дхарма ему прибежищем, без иного прибежища?
Vedanāsu vedanānupassī - pe - citte cittānupassī - pe - dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Вот монахи: непрестанно следит монах за телом – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние; непрестанно следит за ощущениями – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние; непрестанно следит за мыслью – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние; непрестанно следит за дхармами – бдительно, сознательно, памятливо, оставив мирские жадность и уныние.
Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo. ¶ Вот так, о монахи, пребудет монах сам себе светочем, сам себе прибежищем без иного прибежища; так пребудет ему дхарма ему светочем, дхарма ему прибежищем, без иного прибежища. ¶
Bhikkhunoāyuvaṇṇādivaḍḍhanakathā ¶   ¶
110. "Gocare, bhikkhave, caratha sake pettike visaye. ПОля, монахи не покидайте, своих наследных пределов.
Gocare, bhikkhave, carantā sake pettike visaye āyunāpi vaḍḍhissatha, vaṇṇenapi vaḍḍhissatha, sukhenapi vaḍḍhissatha, bhogenapi vaḍḍhissatha, balenapi vaḍḍhissatha. ¶ Если пОля вы не покинете, своих наследных пределов, о монахи, то и жизненный век ваш будет пребывать, и красота ваша прибывать, и счастье ваше прибывать, и богатство ваше прибывать, и сила ваша прибывать. ¶
"Kiñca, bhikkhave, bhikkhuno āyusmiṃ?   А каков у монаха жизненный век?
Idha, bhikkhave, bhikkhu chandasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, vīriyasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, cittasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, vīmaṃsāsamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti. Развивает монах основу сверхобычных сил, главный движитель в коей – сосредоточение на стремлении к действию; развивает основу сверхобычных сил, главный движитель в коей – сосредоточение на старании; развивает основу сверхобычных сил, главный движитель в коей – сосредоточение на мысли; развивает основу сверхобычных сил, главный движитель в коей – сосредоточение на исследовании.
So imesaṃ catunnaṃ iddhipādānaṃ bhāvitattā bahulīkatattā ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. И он благодаря освоению, благодаря умножению этих четырех основ сверхобычных сил сможет, если захочет, кальпу прожить или остаток кальпы.
Idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno āyusmiṃ. ¶ Вот что говорю я о жизненном веке монаха. ¶
"Kiñca, bhikkhave, bhikkhuno vaṇṇasmiṃ? А какова у монаха красота?
Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno, aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu. Если монах нравственен, о монахи, сдерживает себя согласно Уставным началам, безупречен в поведении и поступках, в мельчайших вещах из числа предосудительных усматривает опасность, полностью блюдет правила поведения, – это и есть, монахи, красота для монаха.
Idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno vaṇṇasmiṃ. ¶
"Kiñca, bhikkhave, bhikkhuno sukhasmiṃ? А каково у монаха счастье?
Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. Когда, о монахи, монах отбрасывает утехи, отбрасывает неблагие дхармы и входит в сопровождаемую задумыванием и продумыванием, порожденную различением радостную и приятную первую стадию созерцания;
Vitakkavicārānaṃ vūpasamā - pe - dutiyaṃ jhānaṃ - pe - tatiyaṃ jhānaṃ - pe - catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. (и далее, когда) он с угасанием задумывания и продумывания входит во внутренне проясненную, мысль воедино связующую, избавленную от задумывания и продумывания, порожденную сосредоточением, радостную и приятную вторую стадию созерцания; и входит далее в третью и четвертую стадии созерцания [26],
Idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno, sukhasmiṃ. ¶ то это и есть, о монахи, счастье для монаха. ¶
"Kiñca, bhikkhave, bhikkhuno bhogasmiṃ? А каково у монаха богатство?
Idha, bhikkhave, bhikkhu mettāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati tathā dutiyaṃ. – Вот, монахи, пронзает монах мыслью, сопровождаемой добротой, одну сторону света, потом другую,
Tathā tatiyaṃ. потом третью,
Tathā catutthaṃ. потом четвертую.
Iti uddhamadho tiriyaṃ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṃ lokaṃ mettāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjena pharitvā viharati. И вниз и вверх и вбок – во всех направлениях, во всех отношениях весь мир он пронзает мыслью, сопровождаемою добротой – великою, возвышенною, безмерною, чуждою распрям и враждебности и пребывает в (этой мысли).
Karuṇāsahagatena cetasā - pe - muditāsahagatena cetasā - pe - upekkhāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati. Так же, мыслью, сопровождаемой состраданием, сопровождаемой сорадованием, сопровождаемой равным ко всем отношением.
Tathā dutiyaṃ.
Tathā tatiyaṃ.
Tathā catutthaṃ.
Iti uddhamadho tiriyaṃ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṃ lokaṃ upekkhāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjena pharitvā viharati.
Idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno bhogasmiṃ. ¶ Это и есть, о монахи, богатство монаха.   ¶
"Kiñca, bhikkhave, bhikkhuno balasmiṃ? А какова у монаха сила?
Idha, bhikkhave, bhikkhu āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Вот, о монахи, иссякает у монаха тяга (к миру), и он лично постигает и осуществляет чуждое тяге (к миру) освобождение мысли и освобождение мудрости, и прибывает в нем.
Idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno balasmiṃ. ¶ Это и есть, о монахи, сила монаха.   ¶
"Nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekabalampi samanupassāmi yaṃ evaṃ duppasahaṃ, yathayidaṃ, bhikkhave, mārabalaṃ. Не усматриваю я, о монахи, ни одной силы, которая была бы столь трудноодолима, как сила Мары.
Kusalānaṃ, bhikkhave, dhammānaṃ samādānahetu evamidaṃ puññaṃ pavaḍḍhatī"ti. Лишь благодаря обретения благих дхарм, о монахи, возрастают заслуги."  
Idamavoca bhagavā. Так сказал Блаженный.
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti. ¶ Радостно и удовлетворенно восприняли монахи слова Блаженного.   ¶
Cakkavattisuttaṃ niṭṭhitaṃ tatiyaṃ.
<<Назад
История аскета Патикапутты (pāthikasuttaṃ - ДН 24)
Оглавление Далее>>
Наставление о знании начала - aggaññasuttaṃ (ДН 27)

Редакция перевода от 26.06.2019 23:45