Наставление Поттхападе (poṭṭhapādasuttaṃ - ДН9)

Опубликовано khantibalo от 28 января, 2019 - 09:12
Отображение колонок
Русский Шохин
Английский Thanissaro bhikkhu
<<Назад
Наставление о плодах отшельничества - ДН2
Оглавление Далее>>
Большое наставления об условиях - mahānidānasuttaṃ (ДН 15)
Пали - CST Русский - Шохин Английский - Thanissaro bhikkhu Комментарии
9. Poṭṭhapādasuttaṃ ¶ Поттхапада-сутта ¶ About Poṭṭhapāda - Poṭṭhapāda Sutta (DN 9) ¶
Poṭṭhapādaparibbājakavatthu ¶
406. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. 1. Так я слышал. Как-то Господин пребывал в Шравасти, в роще Джета, в парке Анатхапиндики. I have heard that on one occasion the Blessed One was staying near Sāvatthī in Jeta’s Grove, Anāthapiṇḍika’s monastery.
Tena kho pana samayena poṭṭhapādo paribbājako samayappavādake tindukācīre ekasālake mallikāya ārāme paṭivasati mahatiyā paribbājakaparisāya saddhiṃ tiṃsamattehi paribbājakasatehi. И тогда же паривраджак Поттхапада находился в парке [царицы] Маллики, помещении для полемики, [огороженном деревьями] тиндука, вместе с большим собранием 300 паривраджаков. Now on that occasion Poṭṭhapāda the wanderer, together with a large following of about 300 wanderers, had taken up residence in the debating hall near the Tiṇḍuka tree in the single-pavilion park of Queen Mallikā.
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya sāvatthiṃ piṇḍāya pāvisi. ¶ 2. И однажды рано утром Господин, надев робу и взяв чашу для собирания милостыни, пришел в Шравасти ¶ Then the Blessed One, early in the morning—having adjusted his lower robe and taking his bowl & outer robe—entered Sāvatthī for alms. ¶
407. Atha kho bhagavato etadahosi – "atippago kho tāva sāvatthiyaṃ piṇḍāya carituṃ. и подумал: «Слишком рано еще собирать пожертвования. Then the thought occurred to him, “While it’s still too early to go into Sāvatthī for alms,
Yaṃnūnāhaṃ yena samayappavādako tindukācīro ekasālako mallikāya ārāmo, yena poṭṭhapādo paribbājako tenupasaṅkameyya"nti. Зайду-ка я пока в зал для полемики, в парк Маллики, к паривраджаку Поттхападе» — why don’t I go to the debating hall near the Tiṇḍuka tree in the single-pavilion park of Queen Mallikā to see Poṭṭhapāda the wanderer?”
Atha kho bhagavā yena samayappavādako tindukācīro ekasālako mallikāya ārāmo tenupasaṅkami. ¶ и пошел туда. ¶ So he went to the debating hall near the Tiṇḍuka tree in the single-pavilion park of Queen Mallikā. ¶
408. Tena kho pana samayena poṭṭhapādo paribbājako mahatiyā paribbājakaparisāya saddhiṃ nisinno hoti unnādiniyā uccāsaddamahāsaddāya anekavihitaṃ tiracchānakathaṃ kathentiyā. 3. Паривраджак же Поттхапада тем временем, сидя с большим собранием паривраджаков, обсуждал [с ними] громко и шумно разные «ребячьи» темы, Now on that occasion Poṭṭhapāda the wanderer was sitting with his large following of wanderers, all making a great noise & racket, discussing many kinds of bestial topics of conversation:
Seyyathidaṃ – rājakathaṃ corakathaṃ mahāmattakathaṃ senākathaṃ bhayakathaṃ yuddhakathaṃ annakathaṃ pānakathaṃ vatthakathaṃ sayanakathaṃ mālākathaṃ gandhakathaṃ ñātikathaṃ yānakathaṃ gāmakathaṃ nigamakathaṃ nagarakathaṃ janapadakathaṃ itthikathaṃ sūrakathaṃ visikhākathaṃ kumbhaṭṭhānakathaṃ pubbapetakathaṃ nānattakathaṃ lokakkhāyikaṃ samuddakkhāyikaṃ itibhavābhavakathaṃ iti vā. ¶ как-то: царей, воров, советников, армию, опасности, битвы, пищу, питье, одежду, ложа, гирлянды, благовония, родственников, колесницы, деревни, города, поселки, страны, женщин, героев, уличные сплетни, рабынь, умерших, все, что угодно, локаяту, [мировой океан] и [вообще все,] что есть и чего нет. ¶ conversation about kings, robbers, & ministers of state; armies, alarms, & battles; food & drink; clothing, furniture, garlands, & scents; relatives; vehicles; villages, towns, cities, the countryside; women & heroes; the gossip of the street & the well; tales of the dead; tales of diversity, the creation of the world & of the sea; talk of whether things exist or not. ¶
409. Addasā kho poṭṭhapādo paribbājako bhagavantaṃ dūratova āgacchantaṃ; disvāna sakaṃ parisaṃ saṇṭhapesi – "appasaddā bhonto hontu, mā bhonto saddamakattha. 4. Поттхапада-паривраджак, завидя уже издалека приближавшегося Господина, призвал собрание к порядку: — Господа, потише! Не создавайте шума. Then Poṭṭhapāda the wanderer saw the Blessed One coming from afar, and on seeing him, hushed his following: “Be quiet, good sirs. Don’t make any noise.
Ayaṃ samaṇo gotamo āgacchati. [К нам] приближается шраман Готама, Here comes the contemplative Gotama.
Appasaddakāmo kho so āyasmā appasaddassa vaṇṇavādī. который любит тишину и хвалит тех, кто [умеет] говорить тихо. He is fond of quietude and speaks in praise of quietude.
Appeva nāma appasaddaṃ parisaṃ viditvā upasaṅkamitabbaṃ maññeyyā"ti. Убедившись в том, что мы [умеем] вести себя тихо, он, [может быть], и захочет посетить нас. Maybe, if he perceives our group as quiet, he will consider it worth his while to come our way.”
Evaṃ vutte te paribbājakā tuṇhī ahesuṃ. ¶ Когда [он] сказал это, паривраджаки погрузились в молчание. ¶ So the wanderers fell silent. ¶
410. Atha kho bhagavā yena poṭṭhapādo paribbājako tenupasaṅkami. 5. Господин подошел к Поттхападе, Then the Blessed One went to Poṭṭhapāda,
Atha kho poṭṭhapādo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca – "etu kho, bhante, bhagavā. и паривраджак обратился к нему: — Добро пожаловать, почтеннейший! and Poṭṭhapāda said to him, “Come, Blessed One.
Svāgataṃ, bhante, bhagavato. Просим к нам, почтеннейший! Welcome, Blessed One.
Cirassaṃ kho, bhante, bhagavā imaṃ pariyāyamakāsi, yadidaṃ idhāgamanāya. Наконец-то почтеннейший Господин соблаговолил прийти сюда! It’s been a long time since the Blessed One has gone out of his way to come here.
Nisīdatu, bhante, bhagavā, idaṃ āsanaṃ paññatta"nti. ¶ Да займет же Господин уже приготовленное [ему] место. ¶ Sit down, Blessed One. This seat has been prepared.” ¶
Nisīdi bhagavā paññatte āsane. Господин занял приготовленное место, So the Blessed One sat on the prepared seat.
Poṭṭhapādopi kho paribbājako aññataraṃ nīcaṃ āsanaṃ gahetvā ekamantaṃ nisīdi. а Поттхапада— другое, пониже, возле него. Poṭṭhapāda, taking a lower seat, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho poṭṭhapādaṃ paribbājakaṃ bhagavā etadavoca – "kāya nuttha [kāya nottha (syā. ka.)], poṭṭhapāda, etarahi kathāya sannisinnā, kā ca pana vo antarākathā vippakatā"ti? ¶ И Господин спросил: — Что вы, Поттхапада! начали обсуждать и какая тема прервалась [у вас]? ¶ As he was sitting there, the Blessed One said to him, “For what topic of conversation are you gathered together here? In the midst of what topic of conversation have you been interrupted?” ¶
Abhisaññānirodhakathā ¶
411. Evaṃ vutte poṭṭhapādo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca – "tiṭṭhatesā, bhante, kathā, yāya mayaṃ etarahi kathāya sannisinnā. 6. Поттхапада ответил: — Оставим пока, почтеннейший! то, что мы собрались обсуждать: When this was said, Poṭṭhapāda replied, “Never mind, lord, about the topic of conversation for which we have gathered here.
Nesā, bhante, kathā bhagavato dullabhā bhavissati pacchāpi savanāya. [если] Господину [это будет интересно], нетрудно будет рассказать ему об этом позднее. It won’t be difficult for the Blessed One to hear about that later.
Purimāni, bhante, divasāni purimatarāni, nānātitthiyānaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ kotūhalasālāya sannisinnānaṃ sannipatitānaṃ abhisaññānirodhe kathā udapādi – 'kathaṃ nu kho, bho, abhisaññānirodho hotī'ti? В предыдущие же и прошедшие дни, почтеннейший! шраманы и брахманы разных направлений, собравшись здесь, завязали диспут о том, как осуществляется прекращение состояний сознания. For the past few days a discussion has arisen among the many sects of contemplatives & brahmans gathered and sitting together in the debating hall, concerning the ultimate cessation of perception: ‘How is there the ultimate cessation of perception?’
Tatrekacce evamāhaṃsu – 'ahetū appaccayā purisassa saññā uppajjantipi nirujjhantipi. Некоторые говорили: «Состояния сознания появляются у человека и исчезают без причины и без основания. With regard to this, some said, ‘A person’s perception arises and ceases without cause, without reason.
Yasmiṃ samaye uppajjanti, saññī tasmiṃ samaye hoti. В момент, когда они появляются, [он] обладает ими, When it arises, one is percipient.
Yasmiṃ samaye nirujjhanti, asaññī tasmiṃ samaye hotī'ti. когда же исчезают, лишается их». When it ceases, one is not percipient.’
Ittheke abhisaññānirodhaṃ paññapenti. ¶ Так некоторые учат о прекращении состояний сознания. ¶ That’s how one group described the ultimate cessation of perception. ¶
"Tamañño evamāha – 'na kho pana metaṃ [na kho nāmetaṃ (sī. pī.)], bho, evaṃ bhavissati. Другой о том же сказал: «Не так, почтеннейшие! обстоит дело. “Then someone else said, ‘No, that’s not how it is.
Saññā hi, bho, purisassa attā. Состояния сознания — [не что иное], как Атман, Perception is a person’s self,
Sā ca kho upetipi apetipi. и они появляются и исчезают. which comes and goes.
Yasmiṃ samaye upeti, saññī tasmiṃ samaye hoti. Когда появляются, [человек] обладает ими, When it comes, one is percipient.
Yasmiṃ samaye apeti, asaññī tasmiṃ samaye hotī'ti. когда исчезают, лишается их». When it goes, one is not percipient.’
Ittheke abhisaññānirodhaṃ paññapenti. ¶ Так еще учат о прекращении состояний сознания. ¶ That’s how one group described the ultimate cessation of perception. ¶
"Tamañño evamāha – 'na kho pana metaṃ, bho, evaṃ bhavissati. Третий о том же сказал: «Не так, почтеннейшие! обстоит дело. “Then someone else said, ‘No, that’s not how it is,
Santi hi, bho, samaṇabrāhmaṇā mahiddhikā mahānubhāvā. Есть, почтеннейшие! шраманы и брахманы, наделенные сверхсилами и [способностью] воздействия. for there are contemplatives & brahmans of great power, great potency.
Te imassa purisassa saññaṃ upakaḍḍhantipi apakaḍḍhantipi. И они то "притягивают" сознание человека, то "отталкивают". They draw perception in and out of a person.
Yasmiṃ samaye upakaḍḍhanti, saññī tasmiṃ samaye hoti. Когда "притягивают", он обладает [теми или иными] состояниями сознания, When they draw it in, one is percipient.
Yasmiṃ samaye apakaḍḍhanti, asaññī tasmiṃ samaye hotī'ti. когда же "отталкивают", он лишается их». When they draw it out, one is not percipient.’
Ittheke abhisaññānirodhaṃ paññapenti. ¶ Так еще учат о прекращении состояний сознания. ¶ That’s how one group described the ultimate cessation of perception. ¶
"Tamañño evamāha – 'na kho pana metaṃ, bho, evaṃ bhavissati. Четвертый о том же сказал: «Не так, почтеннейшие! обстоит дело, “Then someone else said, ‘No, that’s not how it is,
Santi hi, bho, devatā mahiddhikā mahānubhāvā. но есть божества, наделенные сверхсилами и [способностью] воздействия. for there are devas of great power, great potency.
Tā imassa purisassa saññaṃ upakaḍḍhantipi apakaḍḍhantipi. И они то "притягивают" сознание человека, то "отталкивают". They draw perception in and out of a person.
Yasmiṃ samaye upakaḍḍhanti, saññī tasmiṃ samaye hoti. Когда "притягивают", он обладает [теми или иными] состояниями сознания, When they draw it in, one is percipient.
Yasmiṃ samaye apakaḍḍhanti, asaññī tasmiṃ samaye hotī'ti. когда же "отталкивают", он лишается их». When they draw it out, one is not percipient.’
Ittheke abhisaññānirodhaṃ paññapenti. ¶ Так еще учат о прекращении состояний сознания. ¶ That’s how one group described the ultimate cessation of perception. ¶
"Tassa mayhaṃ, bhante, bhagavantaṃyeva ārabbha sati udapādi – 'aho nūna bhagavā, aho nūna sugato, yo imesaṃ dhammānaṃ sukusalo'ti. И у меня, почтеннейший! возникла мысль: «Ведь сейчас [подойдет] Господин, прошедший [весь] путь, который вполне компетентен в этих вопросах. “Then the memory of the Blessed One arose within me: ‘Ah, the Blessed One! Ah, the One Well-Gone—who surely is well-skilled in these matters.’
Bhagavā, bhante, kusalo, bhagavā pakataññū abhisaññānirodhassa. Господин знает об этом четко и ясно». The Blessed One is skilled and expert in the ultimate cessation of perception.
Kathaṃ nu kho, bhante, abhisaññānirodho hotī"ti? ¶ Так как же происходит прекращение состояний сознания? ¶ So what, lord, is the ultimate cessation of perception?” ¶
Sahetukasaññuppādanirodhakathā ¶
412. "Tatra, poṭṭhapāda, ye te samaṇabrāhmaṇā evamāhaṃsu – 'ahetū appaccayā purisassa saññā uppajjantipi nirujjhantipī'ti, āditova tesaṃ aparaddhaṃ. 7. — Поттхапада! Что касается тех шраманов и брахманов, которые утверждают, что состояния сознания человека приходят и уходят без причины и без основания, то они заблуждаются [в первую очередь]. “In this regard, Poṭṭhapāda, those contemplatives & brahmans who say that a person’s perception arises & ceases without cause, without reason, are wrong from the very start.
Taṃ kissa hetu? Почему? Why is that?
Sahetū hi, poṭṭhapāda, sappaccayā purisassa saññā uppajjantipi nirujjhantipi. Потому что, Поттхапада! состояния сознания человека появляются и исчезают [как раз] в силу [определенных] причин и по [определенным] основаниям. Because a person’s perception arises & ceases with a cause, with a reason.
Sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati". ¶ Благодаря тренингу некоторые из [этих] состояний сознания появляются, благодаря тренингу некоторые исчезают. ¶ With training, one perception arises and with training another perception ceases. ¶
413. "Kā ca sikkhā"ti? А что такое тренинг, Поттхапада? And what is that training?
Bhagavā avoca – "idha, poṭṭhapāda, tathāgato loke uppajjati arahaṃ, sammāsambuddho - pe - (yathā 190-212 anucchedesu, evaṃ vitthāretabbaṃ). Татхагата приходит в этот мир, исполненный совершенного пробуждения... “There is the case where a Tathāgata appears in the world, worthy and rightly self-awakened. [as in DN 2] …
Evaṃ kho, poṭṭhapāda, bhikkhu sīlasampanno hoti - pe - tassime pañcanīvaraṇe pahīne attani samanupassato pāmojjaṃ jāyati, pamuditassa pīti jāyati, pītimanassa kāyo passambhati, passaddhakāyo sukhaṃ vedeti, sukhino cittaṃ samādhiyati. искусный в совершении [правильных] действий словом, делом и телом, ведущий незапятнанный образ жизни, достигший добродетельного поведения, с закрытыми дверями чувств, располагая вниманием и рассудительностью и будучи удовлетворен всем. А как, Поттхапада! монах достигает разумного поведения? Он избегает в этом мире разрушения [чужой] жизни, отвращается от разрушения [чужой] жизни, обходится без посоха и без оружия и живет незаметно, испытывая [чувство] жалости и сострадания ко всем живым существам. Такова часть его добродетельного поведения... Иные шраманы и брахманы, живущие приношениями веры и обеспечивающие себе пропитание ложными знаниями и пустыми занятиями, как-то: умилостивлением духов... ... [Татхагата] же от этих пустых знаний и ложных занятий отвращается. Такова часть его добродетельного поведения. 8. — Поттхапада! Монах с таким добродетельным поведением не испытывает ни с одной стороны опасности. Подобно тому как царь — кшатрий, правильно посвященный, устранивший врагов, не испытывает ни перед кем страха, так, Поттхапада! и монах, наделенный добродетельным поведением. И он, практикующий эту благородную мораль, испытывает внутреннее незапятнанное счастье. Таков, Поттхапада! монах, практикующий добродетельное поведение. 9. — А как, Поттхапада! монах заграждает двери чувств? Когда он, Поттхапада! воспринимая формы зрением, не фиксируется ни на объекте, ни на том, что с ним связано. Он исходит из того, что в того, кто не «работает» с индрией зрения, входят вредоносные, неблагие дхармы, и он удерживает эту индрию, охраняет ее. Равным образом слушая звуки, обоняя запахи, ощущая вкусы, осязая телом [прикосновения] и постигая умом предметы, [он] не фиксируется ни на объекте, ни на том, что с ним связано. Он исходит из того, что в того, кто не «работает» с индрией ума, входят вредоносные, неблагие дхармы, и он удерживает эту индрию, охраняет ее. И он, практикующий это благородное заграждение дверей чувств, испытывает неприкосновенное счастье. Таков, Поттхапада! монах, практикующий ограждение дверей чувств. 10. Так, когда он видит, что пять препятствий внутри него устранены, у него появляется облегчение, от облегчения — радость, от радости — успокоение тела, от успокоения тела — ощущение мира, от мира же — сосредоточенность ума. “This is how a monk is consummate in virtue.… “Seeing that these five hindrances have been abandoned within him, he becomes glad. Glad, he becomes enraptured. Enraptured, his body grows tranquil. His body tranquil, he is sensitive to pleasure. Feeling pleasure, his mind becomes concentrated.
So vivicceva kāmehi, vivicca akusalehi dhammehi, savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. Отстраняя от себя желания и недобрые дхармы, он достигает первой дхьяны, включающей рассуждение и размышление, рожденной от различения, исполненной радости и мира, и «устанавливается» в ней. “Quite secluded from sensuality, secluded from unskillful qualities, the monk enters & remains in the first jhāna: rapture & pleasure born of seclusion, accompanied by directed thought & evaluation.
Tassa yā purimā kāmasaññā, sā nirujjhati. И прежние страстные состояния сознания у него исчезают, His earlier perception of sensuality ceases,
Vivekajapītisukhasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, vivekajapītisukhasukhuma-saccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождаются же тонко реальные состояния радости и мира, рожденные от различения, и он наделяется этими состояниями сознания. and on that occasion there is a perception of a refined truth of rapture & pleasure born of seclusion. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of rapture & pleasure born of seclusion.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayaṃ sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (unranslated) ¶
"Puna caparaṃ, poṭṭhapāda, bhikkhu vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. 11. — Далее, Поттхапада! монах, преодолев рассуждение и размышление, достигает второй дхьяны, приносящей внутренний мир, однонаправленность сознания, не содержащей [уже] рассуждения и размышления, [но еще] исполненной радости и мира, и устанавливается в ней. “Then, with the stilling of directed thoughts & evaluations, the monk enters & remains in the second jhāna: rapture & pleasure born of concentration, unification of awareness free from directed thought & evaluation—internal assurance.
Tassa yā purimā vivekajapītisukhasukhumasaccasaññā, sā nirujjhati. И прежние его состояния сознания, тонко реальные [состояния] радости и мира, рожденные от различения, исчезают, His earlier perception of a refined truth of rapture & pleasure born of seclusion ceases,
Samādhijapītisukhasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, samādhijapītisukhasukhumasaccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождаются же тонко реальные состояния радости и мира, рожденные от сосредоточения, и он наделяется этими состояниями сознания. and on that occasion there is a perception of a refined truth of rapture & pleasure born of concentration. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of rapture & pleasure born of concentration.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayampi sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (untranslated) ¶
"Puna caparaṃ, poṭṭhapāda, bhikkhu pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti, yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti – "upekkhako satimā sukhavihārī"ti, tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. 12. — Далее, Поттхапада! монах вследствие равнодушия к радости достигает безразличия, внимания и бдительности и телом испытывает тот мир, о котором совершенные говорят: «Бесстрастный пребывает внимательным и счастливым», обретает третью дхьяну и устанавливается в ней. “And further, with the fading of rapture, the monk remains equanimous, mindful, & alert, and senses pleasure with the body. He enters & remains in the third jhāna, of which the noble ones declare, ‘Equanimous & mindful, he has a pleasant abiding.’
Tassa yā purimā samādhijapītisukhasukhumasaccasaññā, sā nirujjhati. И прежние его состояния сознания, тонко реальные состояния радости и мира, рожденные от сосредоточения, исчезают, His earlier perception of a refined truth of rapture & pleasure born of concentration ceases,
Upekkhāsukhasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, upekkhāsukhasukhumasaccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождаются же тонко реальные состояния бесстрастной радости, и он наделяется этими состояниями сознания. and on that occasion there is a perception of a refined truth of equanimity. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of equanimity.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayampi sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (untranslated) ¶
"Puna caparaṃ, poṭṭhapāda, bhikkhu sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. 13. — Далее, Поттхапада! монах достигает, по устранении и радости, и страдания, «захода» прежних положительных и отрицательных эмоций — четвертой дхьяны, в которой нет ни страдания, ни радости, и которая свободна [уже] от безразличия и бдительности, и устанавливается в ней. “And further, with the abandoning of pleasure & pain—as with the earlier disappearance of elation & distress—the monk enters & remains in the fourth jhāna: purity of equanimity & mindfulness, neither pleasure nor pain.
Tassa yā purimā upekkhāsukhasukhumasaccasaññā, sā nirujjhati. И прежние его состояния сознания, тонко реальные равнодушие и счастье исчезают, His earlier perception of a refined truth of equanimity ceases,
Adukkhamasukhasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, adukkhamasukhasukhumasaccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождаются же в тот момент тонко реальные состояния отсутствия и страдания, и радости, и он наделяется этими состояниями. and on that occasion there is a perception of a refined truth of neither pleasure nor pain. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of neither pleasure nor pain.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayampi sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (untranslated) ¶
"Puna caparaṃ, poṭṭhapāda, bhikkhu sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā 'ananto ākāso'ti ākāsānañcāyatanaṃ upasampajja viharati. 14.— Далее, Поттхапада! монах [достигает] преодоления всех материальных представлений, «захода» сознания «сопротивления» и, не допуская [идей] множественности [объектов, с мыслью: «Все —] бесконечное пространство» обретает ступень бесконечного пространства и устанавливается в ней. “And further, with the complete transcending of perceptions of (physical) form, with the disappearance of perceptions of resistance, and not heeding perceptions of multiplicity, (perceiving,) ‘Infinite space,’ the monk enters & remains in the dimension of the infinitude of space.
Tassa yā purimā rūpasaññā [purimasaññā (ka.)], sā nirujjhati. И прежние его материальные представления исчезают, His earlier perception of a refined truth of neither pleasure nor pain ceases,
Ākāsānañcāyatanasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, ākāsānañcāyatanasukhumasaccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождается же в тот момент состояние счастья, опирающееся на пространство, и он наделяется тонко реальным [состоянием сознания], опирающимся на пространство. and on that occasion there is a perception of a refined truth of the dimension of the infinitude of space. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of the dimension of the infinitude of space.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayampi sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (untranslated) ¶
"Puna caparaṃ, poṭṭhapāda, bhikkhu sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma 'anantaṃ viññāṇa'nti viññāṇañcāyatanaṃ upasampajja viharati. 15. — Далее, Поттхапада! монах [достигает] преодоления всех [представлений], опирающихся на [идею] бесконечного пространства и [с мыслью: «Все —] бесконечное сознание» обретает ступень [бесконечного] сознания и устанавливается в ней. “And further, with the complete transcending of the dimension of the infinitude of space, (perceiving,) ‘Infinite consciousness,’ the monk enters & remains in the dimension of the infinitude of consciousness.
Tassa yā purimā ākāsānañcāyatanasukhumasaccasaññā, sā nirujjhati. И прежние его тонко реальные представления, опирающиеся на пространство, исчезают, His earlier perception of a refined truth of the dimension of the infinitude of space ceases,
Viññāṇañcāyatanasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, viññāṇañcāyatanasukhumasaccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождаются же в тот момент тонко реальные представления, опирающиеся на сознание, и он обретается в них. and on that occasion there is a perception of a refined truth of the dimension of the infinitude of consciousness. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of the dimension of the infinitude of consciousness.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayampi sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (untranslated) ¶
"Puna caparaṃ, poṭṭhapāda, bhikkhu sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma 'natthi kiñcī'ti ākiñcaññāyatanaṃ upasampajja viharati. 16. — Далее, Поттхапада! монах [достигает] преодоления всех представлений, опирающихся [на идею бесконечного] сознания, [и с мыслью:] «Нет ничего» обретает ступень ничто и устанавливается в ней. “And further, with the complete transcending of the dimension of the infinitude of consciousness, (perceiving,) ‘There is nothing,’ enters & remains in the dimension of nothingness.
Tassa yā purimā viññāṇañcāyatanasukhumasaccasaññā, sā nirujjhati. И прежние его тонко реальные представления, опирающиеся на [идею бесконечного] сознания, исчезают, His earlier perception of a refined truth of the dimension of the infinitude of consciousness ceases,
Ākiñcaññāyatanasukhumasaccasaññā tasmiṃ samaye hoti, ākiñcaññāyatanasukhumasaccasaññīyeva tasmiṃ samaye hoti. порождаются же в тот момент тонко реальные представления, опирающиеся на ничто, и он обретается в них. and on that occasion there is a perception of a refined truth of the dimension of nothingness. On that occasion he is one who is percipient of a refined truth of the dimension of nothingness.
Evampi sikkhā ekā saññā uppajjati, sikkhā ekā saññā nirujjhati. Так благодаря тренингу некоторые состояния сознания появляются, а другие исчезают. And thus it is that with training one perception arises and with training another perception ceases.
Ayampi sikkhā"ti bhagavā avoca. ¶ Вот что такое тренинг, — сказал Господин. ¶ (untranslated) ¶
414. "Yato kho, poṭṭhapāda, bhikkhu idha sakasaññī hoti, so tato amutra tato amutra anupubbena saññaggaṃ phusati. 17. — Когда же, Поттхапада! монах на этой ступени приходит в самосознание, он постепенно достигает все более высоких ступеней. “Now, when the monk is percipient of himself here, then from there to there, step by step, he touches the peak of perception.
Tassa saññagge ṭhitassa evaṃ hoti – 'cetayamānassa me pāpiyo, acetayamānassa me seyyo. Когда же он находится на высшей из них, у него [возникает мысль:] «Мне лучше не размышлять, чем размышлять. As he remains at the peak of perception, the thought occurs to him, ‘Thinking is bad for me. Not thinking is better for me.
Ahañceva kho pana ceteyyaṃ, abhisaṅkhareyyaṃ, imā ca me saññā nirujjheyyuṃ, aññā ca oḷārikā saññā uppajjeyyuṃ; yaṃnūnāhaṃ na ceva ceteyyaṃ na ca abhisaṅkhareyya'nti. Если я стану размышлять и строить намерения, эти состояния сознания исчезнут, другие же, "материальные", придут. Потому не буду ни размышлять, ни строить намерения». If I were to think and will, this perception of mine would cease, and a grosser perception would appear. What if I were neither to think nor to will?’
So na ceva ceteti, na ca abhisaṅkharoti. И так он не размышляет и не строит намерения. So he neither thinks nor wills, and as he is neither thinking nor willing,
Tassa acetayato anabhisaṅkharoto tā ceva saññā nirujjhanti, aññā ca oḷārikā saññā na uppajjanti. И тогда его состояния сознания исчезают, другие же, «материальные», не появляются. that perception ceases and another, grosser perception does not appear.
So nirodhaṃ phusati. [Так] он достигает прекращения [функционирования состояний сознания]. He touches cessation.
Evaṃ kho, poṭṭhapāda, anupubbābhisaññānirodha-sampajāna-samāpatti hoti. ¶ Таким вот образом, Поттхапада! достигается постепенное прекращение функционирования сознания. ¶ This, Poṭṭhapāda, is how there is the alert step-by step attainment of the ultimate cessation of perception. ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, api nu te ito pubbe evarūpā anupubbābhisaññānirodha-sampajāna-samāpatti sutapubbā"ti? 18. — И как ты думаешь, Поттхапада! слышал ли ты прежде [от кого-нибудь] об этом постепенном прекращении функционирования сознания? “Now what do you think, Poṭṭhapāda? Have you ever before heard of such an alert step-by step attainment of the ultimate cessation of perception?”
"No hetaṃ, bhante. — Нет, почтеннейший! “No, lord.
Evaṃ kho ahaṃ, bhante, bhagavato bhāsitaṃ ājānāmi – 'yato kho, poṭṭhapāda, bhikkhu idha sakasaññī hoti, so tato amutra tato amutra anupubbena saññaggaṃ phusati, tassa saññagge ṭhitassa evaṃ hoti – "cetayamānassa me pāpiyo, acetayamānassa me seyyo. Теперь, почтеннейший! я понимаю сказанное Господином: «Когда же, Поттхапада! монах на этой ступени находится в само-сознании... ... And here is how I understand the Dhamma taught by the Blessed One: ‘When the monk is percipient of himself here, then from there to there, step by step, he touches the peak of perception. As he remains at the peak of perception, the thought occurs to him, ”Thinking is bad for me. Not thinking is better for me.
Ahañceva kho pana ceteyyaṃ abhisaṅkhareyyaṃ, imā ca me saññā nirujjheyyuṃ, aññā ca oḷārikā saññā uppajjeyyuṃ; yaṃnūnāhaṃ na ceva ceteyyaṃ, na ca abhisaṅkhareyya"nti. ... If I were to think and will, this perception of mine would cease, and a grosser perception would appear. What if I were neither to think nor to will?”
So na ceva ceteti, na cābhisaṅkharoti, tassa acetayato anabhisaṅkharoto tā ceva saññā nirujjhanti, aññā ca oḷārikā saññā na uppajjanti. ... So he neither thinks nor wills, and as he is neither thinking nor willing, that perception ceases and another, grosser perception does not appear.
So nirodhaṃ phusati. ... He touches cessation.
Evaṃ kho, poṭṭhapāda, anupubbābhisaññānirodha-sampajāna-samāpatti hotī"'ti. Таким вот образом, Поттхапада! достигается постепенное прекращение функционирования сознания». This, Poṭṭhapāda, is how there is the alert step-by step attainment of the ultimate cessation of perception.’”
"Evaṃ, poṭṭhapādā"ti. ¶ — Все правильно, Поттхапада! ¶ “That’s right, Poṭṭhapāda.” ¶
415. "Ekaññeva nu kho, bhante, bhagavā saññaggaṃ paññapeti, udāhu puthūpi saññagge paññapetī"ti? 19. — А учит ли Господин об одной высшей ступени состояний сознания или о многих? “But, lord, does the Blessed One describe one peak of perception or many peaks of perception?”
"Ekampi kho ahaṃ, poṭṭhapāda, saññaggaṃ paññapemi, puthūpi saññagge paññapemī"ti. — Я учу, Поттхапада! об одной высшей ступени состояний сознания и о многих. “Poṭṭhapāda, I describe one peak of perception and many peaks of perception.”
"Yathā kathaṃ pana, bhante, bhagavā ekampi saññaggaṃ paññapeti, puthūpi saññagge paññapetī"ti? — А как, почтеннейший! Господин учит и об одной высшей ступени состояний сознания, и о многих? “And how does the Blessed One describe one peak of perception and many peaks of perception?”
"Yathā yathā kho, poṭṭhapāda, nirodhaṃ phusati, tathā tathāhaṃ saññaggaṃ paññapemi. — Поскольку, Поттхапада! [монах] достигает прекращения [функционирования состояний сознания], “In whatever way one touches cessation, Poṭṭhapāda, that’s the way I describe the peak of perception.
Evaṃ kho ahaṃ, poṭṭhapāda, ekampi saññaggaṃ paññapemi, puthūpi saññagge paññapemī"ti. ¶ я учу и об одной высшей ступени состояний сознания, и о многих. ¶ That’s how I describe one peak of perception and many peaks of perception.” ¶
416. "Saññā nu kho, bhante, paṭhamaṃ uppajjati, pacchā ñāṇaṃ, udāhu ñāṇaṃ paṭhamaṃ uppajjati, pacchā saññā, udāhu saññā ca ñāṇañca apubbaṃ acarimaṃ uppajjantī"ti? 20. — А что, почтеннейший! возникает вначале: состояния сознания, а затем знание или, наоборот, знание, а потом состояния сознания, или же они возникают одновременно? “Now, lord, does perception arise first, and knowledge after; or does knowledge arise first, and perception after; or do perception & knowledge arise simultaneously?”
"Saññā kho, poṭṭhapāda, paṭhamaṃ uppajjati, pacchā ñāṇaṃ, saññuppādā ca pana ñāṇuppādo hoti. — Поттхапада! Вначале возникают состояния сознания, а затем уже знание, и возникновение знания предполагает уже состояния сознания. “Poṭṭhapāda, perception arises first, and knowledge after. And the arising of knowledge comes from the arising of perception.
So evaṃ pajānāti – 'idappaccayā kira me ñāṇaṃ udapādī'ti. Ведь мыслят: «По той или иной причине у меня возникло знание». One discerns, ‘It’s in dependence on this that my knowledge has arisen.’
Iminā kho etaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ – yathā saññā paṭhamaṃ uppajjati, pacchā ñāṇaṃ, saññuppādā ca pana ñāṇuppādo hotī"ti. ¶ Поэтому, Поттхапада! становится понятным, почему вначале возникают состояния сознания, а затем знание, и [почему] возникновение знания предполагает уже состояния сознания. ¶ Through this line of reasoning one can realize how perception arises first, and knowledge after, and how the arising of knowledge comes from the arising of perception.” ¶
Saññāattakathā ¶
417. "Saññā nu kho, bhante, purisassa attā, udāhu aññā saññā añño attā"ti? 21. — Состояния сознания суть Атман, о почтеннейший! или они суть одно, а он другое? ”“Now, lord, is perception a person’s self, or is perception one thing and self another?”
"Kaṃ pana tvaṃ, poṭṭhapāda, attānaṃ paccesī"ti ? — Поттхапада! а как ты себе представляешь Атмана? “What self do you posit, Poṭṭhapāda?”
"Oḷārikaṃ kho ahaṃ, bhante, attānaṃ paccemi rūpiṃ cātumahābhūtikaṃ kabaḷīkārāhārabhakkha"nti [kabaḷīkārabhakkhanti (syā. ka.)]. — Материальным, почтеннейший! представляю я себе Атмана, обладающим формой, состоящим из четырех материальных элементов и питающимся твердой пищей. “I posit a gross self, possessed of form, made up of the four great elements [earth, water, fire, and wind], feeding on physical food.”
"Oḷāriko ca hi te, poṭṭhapāda, attā abhavissa rūpī cātumahābhūtiko kabaḷīkārāhārabhakkho. — Если у тебя, Поттхапада! Атман материален, обладает формой, состоит из четырех материальных элементов и питается твердой пищей, “Then, Poṭṭhapāda, your self would be gross, possessed of form, made up of the four great elements, feeding on physical food.
Evaṃ santaṃ kho te, poṭṭhapāda, aññāva saññā bhavissati añño attā. то тогда поистине, Поттхапада! состояния сознания суть одно, а Атман другое. That being the case, then for you perception would be one thing and self another.
Tadamināpetaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ yathā aññāva saññā bhavissati añño attā. По этим соображениям становится понятным, почему состояния сознания суть одно, а Атман другое. And it’s through this line of reasoning that one can realize how perception will be one thing and self another:
Tiṭṭhateva sāyaṃ [tiṭṭhatevāyaṃ (sī. pī.)], poṭṭhapāda, oḷāriko attā rūpī cātumahābhūtiko kabaḷīkārāhārabhakkho, atha imassa purisassa aññā ca saññā uppajjanti, aññā ca saññā nirujjhanti. Ведь этот материальный Атман, Поттхапада! наделенный формой, состоящий из четырех материальных элементов и питающийся твердой пищей, «фиксирован», тогда как одни состояния сознания этого человека появляются, а другие исчезают. even as there remains this gross self—possessed of form, made up of the four great elements, and feeding on food—one perception arises for that person as another perception passes away.
Iminā kho etaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ yathā aññāva saññā bhavissati añño attā"ti. ¶ Поэтому, Поттхапада! можно понять, что состояния сознания суть одно, а Атман другое. ¶ It’s through this line of reasoning that one can realize how perception will be one thing and self another.” ¶
418. "Manomayaṃ kho ahaṃ, bhante, attānaṃ paccemi sabbaṅgapaccaṅgiṃ ahīnindriya"nti. 22. — Состоящим из ума, почтеннейший! представляю я себе Атмана — со всеми членами, с дополнительными членами и со сверхчувственными способностями. “Then, lord, I posit a mind-made self complete in all its parts, not inferior in its faculties.”
"Manomayo ca hi te, poṭṭhapāda, attā abhavissa sabbaṅgapaccaṅgī ahīnindriyo, evaṃ santampi kho te, poṭṭhapāda, aññāva saññā bhavissati añño attā. — Если у тебя, Поттхапада! Атман состоит из ума, обладает всеми членами, дополнительными членами и сверхчувственными способностями, то тогда поистине, Поттхапада! состояния сознания суть одно, а Атман другое. “Then, Poṭṭhapāda, your self would be mind-made, complete in all its parts, not inferior in its faculties. That being the case, then for you perception would be one thing and self another.
Tadamināpetaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ yathā aññāva saññā bhavissati añño attā. По этим соображениям становится понятным, почему состояния сознания суть одно, а Атман другое. And it’s through this line of reasoning that one can realize how perception will be one thing and self another:
Tiṭṭhateva sāyaṃ, poṭṭhapāda, manomayo attā sabbaṅgapaccaṅgī ahīnindriyo, atha imassa purisassa aññā ca saññā uppajjanti, aññā ca saññā nirujjhanti. Ведь этот Атман, состоящий из ума, Поттхапада! наделенный всеми членами, дополнительными членами и сверхчувственными способностями, «фиксирован», тогда как одни состояния сознания этого человека появляются, а другие исчезают. even as there remains this mind-made self—complete in all its parts, not inferior in its faculties—one perception arises for that person as another perception passes away.
Imināpi kho etaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ yathā aññāva saññā bhavissati añño attā"ti. ¶ Поэтому, Поттхапада! можно понять, что состояния сознания суть одно, а Атман — другое. ¶ It’s through this line of reasoning that one can realize how perception will be one thing and self another.” ¶
419. "Arūpiṃ kho ahaṃ, bhante, attānaṃ paccemi saññāmaya"nti. 23. — Бесформенным, почтеннейший! представляю я себе Атмана — состоящим из сознания. “Then, lord, I posit a formless self made of perception.”
"Arūpī ca hi te, poṭṭhapāda, attā abhavissa saññāmayo, evaṃ santampi kho te, poṭṭhapāda, aññāva saññā bhavissati añño attā. — Если у тебя, Поттхапада! Атман бесформен и состоит из сознания, то тогда поистине, Поттхапада! состояния сознания суть одно, а Атман другое. “Then, Poṭṭhapāda, your self would be formless and made of perception. That being the case, then for you perception would be one thing and self another.
Tadamināpetaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ yathā aññāva saññā bhavissati añño attā. По этим соображениям становится понятным, почему состояния сознания суть одно, а Атман — другое. And it’s through this line of reasoning that one can realize how perception will be one thing and self another:
Tiṭṭhateva sāyaṃ, poṭṭhapāda, arūpī attā saññāmayo, atha imassa purisassa aññā ca saññā uppajjanti, aññā ca saññā nirujjhanti. Ведь этот Атман, Поттхапада! бесформенный и состоящий из сознания «фиксирован», тогда как одни состояния сознания этого человека появляются, а другие — исчезают. ”even as there remains this formless self made of perception, one perception arises for that person as another perception passes away.
Imināpi kho etaṃ, poṭṭhapāda, pariyāyena veditabbaṃ yathā aññāva saññā bhavissati añño attā"ti. ¶ Поэтому, Поттхапада! можно понять, что состояния сознания суть одно, а Атман — другое. ¶ It’s through this line of reasoning that one can realize how perception will be one thing and self another.” ¶
420. "Sakkā panetaṃ, bhante, mayā ñātuṃ – 'saññā purisassa attā'ti vā 'aññāva saññā añño attāti vā'ti? 24. — Но доступно ли мне, почтеннейший! познание, что Атман идентичен состояниям сознания или что они различны? “Is it possible for me to know, lord, whether perception is a person’s self or if perception is one thing and self another?”
"Dujjānaṃ kho etaṃ [evaṃ (ka.)], poṭṭhapāda, tayā aññadiṭṭhikena aññakhantikena aññarucikena aññatrāyogena aññatrācariyakena – 'saññā purisassa attā'ti vā, 'aññāva saññā añño attāti vā"'ti. ¶ — Для тебя, Поттхапада! имеющего другие взгляды, соглашающегося с другими, подчиняющегося другим, следующего другой дисциплине и другим учителям, трудно познать, идентичен ли Атман состояниям сознания, или отличен от них. ¶ “Poṭṭhapāda—having other views, other practices, other satisfactions, other aims, other teachers—it’s hard for you to know whether perception is a person’s self or if perception is one thing and self another.” ¶
"Sace taṃ, bhante, mayā dujjānaṃ aññadiṭṭhikena aññakhantikena aññarucikena aññatrāyogena aññatrācariyakena – 'saññā purisassa attā'ti vā, 'aññāva saññā añño attā'ti vā; 'kiṃ pana, bhante, sassato loko, idameva saccaṃ moghamañña'nti? 25. — Если же, почтеннейший! мне, имеющему другие взгляды, соглашающемуся с другими, подчиняющемуся другим, следующему другой дисциплине и другим учителям, трудно познать, идентичен ли Атман состояниям сознания, или отличен от них, то как, почтеннейший! [обстоит дело с положением], что мир вечен и всякий иной взгляд неверен? “Well then, lord, if—having other views, other practices, other satisfactions, other aims, other teachers—it’s hard for me to know whether perception is a person’s self or if perception is one thing and self another, then is it the case that the cosmos is eternal, that only this is true and anything otherwise is worthless?”
Abyākataṃ kho etaṃ, poṭṭhapāda, mayā – 'sassato loko, idameva saccaṃ moghamañña'nti. ¶ — Это я оставляю без решения, Поттхапада! ¶ “Poṭṭhapāda, I haven’t expounded that the cosmos is eternal, that only this is true and anything otherwise is worthless.” ¶
"Kiṃ pana, bhante, 'asassato loko, idameva saccaṃ moghamañña"'nti ? — А как [обстоит дело с положением], что мир невечен и всякий иной взгляд неверен? “Then is it the case that the cosmos is not eternal, that only this is true and anything otherwise is worthless?”
"Etampi kho, poṭṭhapāda, mayā abyākataṃ – 'asassato loko, idameva saccaṃ moghamañña"'nti. ¶ — Это я тоже, Поттхапада! оставляю без решения. ¶ “Poṭṭhapāda, I haven’t expounded that the cosmos is not eternal, that only this is true and anything otherwise is worthless.” ¶
"Kiṃ pana, bhante, 'antavā loko - pe - 'anantavā loko … 'taṃ jīvaṃ taṃ sarīraṃ… 'aññaṃ jīvaṃ aññaṃ sarīraṃ… 'hoti tathāgato paraṃ maraṇā… 'na hoti tathāgato paraṃ maraṇā… 'hoti ca na ca hoti tathāgato paraṃ maraṇā… 'neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā, idameva saccaṃ moghamañña"'nti? — А как [обстоит дело с положением], что мир конечен и всякий иной взгляд неверен? — Это я оставляю без решения, Поттхапада! — А как [обстоит дело с положением], что мир бесконечен и всякий иной взгляд неверен? — Это я тоже, Поттхапада! оставляю без решения. 26. — А как [обстоит дело с положением], что одушевляющее начало и тело идентичны и всякий другой взгляд неверен? — Это я оставляю без решения, Поттхапада! — А как [обстоит дело с положением], что одушевляющее начало — одно, а тело — другое, и всякий другой взгляд неверен? — Это я тоже, Поттхапада! оставляю без решения. 27. — А как [обстоит дело с положением], что Татхагата после смерти существует, и всякий другой взгляд неверен? — Это я оставляю без решения, Поттхапада! — А как [обстоит дело с положением], что Татхагата после смерти не существует, и всякий другой взгляд неверен? — Это я тоже, Поттхапада! оставляю без решения. — А как [обстоит дело с положением], что Татхагата после смерти существует и не существует, и всякий другой взгляд неверен? — Это я оставляю без решения, Поттхапада! — А как [обстоит дело с положением], что Татхагата после смерти не существует и не не-существует и всякий другой взгляд неверен? “Then is it the case that the cosmos is finite… the cosmos is infinite… the soul & the body are the same… the soul is one thing and the body another… after death a Tathāgata exists… after death a Tathāgata does not exist… after death a Tathāgata both exists & does not exist… after death a Tathāgata neither exists nor does not exist, that only this is true and anything otherwise is worthless?”
"Etampi kho, poṭṭhapāda, mayā abyākataṃ – 'neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā, idameva saccaṃ moghamañña"'nti. ¶ — Это я тоже, Поттхапада! оставляю без решения. ¶ “Poṭṭhapāda, I haven’t expounded that after death a Tathāgata neither exists nor does not exist, that only this is true and anything otherwise is worthless.” ¶
"Kasmā panetaṃ, bhante, bhagavatā abyākata"nti? 28. — А почему Господин оставляет [эти вопросы] без решения? “But why hasn’t the Blessed One expounded these things?”
"Na hetaṃ, poṭṭhapāda, atthasaṃhitaṃ na dhammasaṃhitaṃ nādibrahmacariyakaṃ, na nibbidāya na virāgāya na nirodhāya na upasamāya na abhiññāya na sambodhāya na nibbānāya saṃvattati, tasmā etaṃ mayā abyākata"nti. ¶ — Потому что, Поттхапада! они не содействуют пользе, не содействуют дхарме, не соответствуют основаниям правильной жизни, не содействуют равнодушию, устраненности, прекращению [функционирования сознания], успокоению, умозрению, просветлению, нирване. Потому я оставляю эти [вопросы] без решения. ¶ “Because they are not conducive to the goal, are not conducive to the Dhamma, are not basic to the holy life. They don’t lead to disenchantment, to dispassion, to cessation, to stilling, to direct knowledge, to self-awakening, to unbinding. That’s why I haven’t expounded them.” ¶
"Kiṃ pana, bhante, bhagavatā byākata"nti? 29. — А что Господин не оставляет без решения? “And what has the Blessed One expounded?”
"Idaṃ dukkhanti kho, poṭṭhapāda, mayā byākataṃ. — Что есть страдание — это я не оставляю без решения. “I have expounded that, ‘This is stress’ …
Ayaṃ dukkhasamudayoti kho, poṭṭhapāda, mayā byākataṃ. Что есть источник страдания — это я не оставляю без решения. ‘This is the origination of stress’ …
Ayaṃ dukkhanirodhoti kho, poṭṭhapāda, mayā byākataṃ. Что есть прекращение страдания — это я не оставляю без решения. ‘This is the cessation of stress’ …
Ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadāti kho, poṭṭhapāda, mayā byākata"nti. ¶ Что есть путь к прекращению страдания — это я не оставляю без решения. ¶ ‘This is the path of practice leading to the cessation of stress.’ ¶
"Kasmā panetaṃ, bhante, bhagavatā byākata"nti? 30. — А почему Господин [эти вопросы] не оставляет без решения? “And why has the Blessed One expounded these things?”
"Etañhi, poṭṭhapāda, atthasaṃhitaṃ, etaṃ dhammasaṃhitaṃ, etaṃ ādibrahmacariyakaṃ, etaṃ nibbidāya virāgāya nirodhāya upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattati; tasmā etaṃ mayā byākata"nti. — Потому что, Поттхапада! они содействуют пользе, содействуют дхарме, соответствуют основаниям правильной жизни, содействуют равнодушию, устраненности, прекращению [функционирования сознания], успокоению, умозрению, просветлению, нирване. Потому я и не оставляю эти [вопросы] без решения. “Because they are conducive to the goal, conducive to the Dhamma, and basic to the holy life. They lead to disenchantment, to dispassion, to cessation, to stilling, to direct knowledge, to self-awakening, to unbinding. That’s why I have expounded them.”
"Evametaṃ, bhagavā, evametaṃ, sugata. — Ты прав, Господин! Ты прав, прошедший путь! ”“So it is, Blessed One. So it is, O One Well-Gone.
Yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī"ti. Теперь же пусть Господин делает, что соизволит. Well now, it’s time for the Blessed One to do as he sees fit.”
Atha kho bhagavā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. ¶ Господин встал со своего места и ушел. ¶ Then the Blessed One got up from his seat and left. ¶
421. Atha kho te paribbājakā acirapakkantassa bhagavato poṭṭhapādaṃ paribbājakaṃ samantato vācā [vācāya (syā. ka.)] sannitodakena sañjhabbharimakaṃsu – "evameva panāyaṃ bhavaṃ poṭṭhapādo yaññadeva samaṇo gotamo bhāsati, taṃ tadevassa abbhanumodati – 'evametaṃ bhagavā evametaṃ, sugatā'ti. 31. Вскоре после этого, как он ушел, паривраджаки со всех сторон приступили к Поттхападе, подкалывая [его] и издеваясь над ним: — Вот как Поттхапада все, что ни говорил шраман Готама, одобрял: «Верно, Господин, верно, блаженнейший!» Not long after he had left, the wanderers, with sneering words, jeered at Poṭṭhapāda the wanderer from all sides: “So, whatever the contemplative Gotama says, Sir Poṭṭhapāda rejoices in his every word: ‘So it is, Blessed One. So it is, O One Well-Gone.’
Na kho pana mayaṃ kiñci [kañci (pī.)] samaṇassa gotamassa ekaṃsikaṃ dhammaṃ desitaṃ ājānāma – 'sassato loko'ti vā, 'asassato loko'ti vā, 'antavā loko'ti vā, 'anantavā loko'ti vā, 'taṃ jīvaṃ taṃ sarīra'nti vā, 'aññaṃ jīvaṃ aññaṃ sarīra'nti vā, 'hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti vā, 'na hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti vā, 'hoti ca na ca hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti vā, 'neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti vā"ti. ¶ Мы же не обнаружили, чтобы шраман Готама [хотя бы по одному] пункту [сколько-нибудь] определенно высказался, будь то вечен ли мир, или не вечен, конечен ли он, или бесконечен, идентичны ли одушевляющее начало и тело, или нет, существует ли Татхагата после смерти, не существует, существует и не существует, не существует и не не-существует. ¶ But we don’t understand the contemplative Gotama as having taught any categorical teaching as to whether the cosmos is eternal or the cosmos is not eternal or… whether after death a Tathāgata neither exists nor does not exist.” ¶
Evaṃ vutte poṭṭhapādo paribbājako te paribbājake etadavoca – "ahampi kho, bho, na kiñci samaṇassa gotamassa ekaṃsikaṃ dhammaṃ desitaṃ ājānāmi – 'sassato loko'ti vā, 'asassato loko'ti vā - pe - 'neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti vā; api ca samaṇo gotamo bhūtaṃ tacchaṃ tathaṃ paṭipadaṃ paññapeti dhammaṭṭhitataṃ dhammaniyāmataṃ. На это Поттхапада-паривраджак ответил им: — Я тоже не обнаружил, чтобы шраман Готама высказался определенно [хотя бы по одному] пункту, будь то вечен ли мир или не вечен, и завершая тем, существует ли Татхагата после смерти, или не существует. Зато шраман Готама учит о действительном, истинном, правильном пути, установленном в дхарме, принадлежащем дхарме. When this was said, Poṭṭhapāda the wanderer replied to the wanderers, “I, too, don’t understand the contemplative Gotama as having taught any categorical teaching as to whether the cosmos is eternal or the cosmos is not eternal or… whether after death a Tathāgata neither exists nor does not exist. But the contemplative Gotama describes a genuine, authentic, and accurate practice, grounded in the Dhamma and consonant with the Dhamma.
Bhūtaṃ kho pana tacchaṃ tathaṃ paṭipadaṃ paññapentassa dhammaṭṭhitataṃ dhammaniyāmataṃ, kathañhi nāma mādiso viññū samaṇassa gotamassa subhāsitaṃ subhāsitato nābbhanumodeyyā"ti? ¶ Какой же разумный не одобрил бы то, что правильно говорил шраман Готама, уча об этом пути? ¶ And when a genuine, authentic, and accurate practice, grounded in the Dhamma and consonant with the Dhamma is being explained, why shouldn’t a knowledgeable person such as myself rejoice in the well-spokenness of the contemplative Gotama’s well-spoken words?” ¶
Cittahatthisāriputtapoṭṭhapādavatthu ¶
422. Atha kho dvīhatīhassa accayena citto ca hatthisāriputto poṭṭhapādo ca paribbājako yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā citto hatthisāriputto bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. 32. Затем через несколько дней Читта, сын дрессировщика слонов, и Поттхапада-паривраджак пришли к Господину. Читта, сын дрессировщика слонов, приветствовав Господина, сел возле него, Then two or three days later, Citta the elephant trainer’s son and Poṭṭhapāda the wanderer went to the Blessed One. On their arrival, Citta bowed down to the Blessed One and sat to one side,
Poṭṭhapādo pana paribbājako bhagavatā saddhiṃ sammodi. как и Поттхапада-паривраджак, который обменялся с ним приветствиями дружбы и учтивости. while Poṭṭhapāda the wanderer greeted the Blessed One courteously.
Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. ... After an exchange of friendly greetings & courtesies, he sat to one side.
Ekamantaṃ nisinno kho poṭṭhapādo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca – "tadā maṃ, bhante, te paribbājakā acirapakkantassa bhagavato samantato vācāsannitodakena sañjhabbharimakaṃsu – 'evameva panāyaṃ bhavaṃ poṭṭhapādo yaññadeva samaṇo gotamo bhāsati, taṃ tadevassa abbhanumodati – 'evametaṃ bhagavā evametaṃ sugatā"ti. И он сказал Господину: — Вскоре после того, как Господин ушел, паривраджаки со всех сторон приступили ко мне, подкалывая [меня] и издеваясь надо мной: «Вот как Поттхапада одобрял все [ответы шрамана Готамы As he was sitting there, he said to the Blessed One: “The other day, not long after the Blessed One had left, the wanderers, with sneering words, jeered at me from all sides: ‘So, whatever the contemplative Gotama says, Sir Poṭṭhapāda rejoices in his every word: “So it is, Blessed One. So it is, O One Well-Gone.”
Na kho pana mayaṃ kiñci samaṇassa gotamassa ekaṃsikaṃ dhammaṃ desitaṃ ājānāma – "sassato loko"ti vā, "asassato loko"ti vā, "antavā loko"ti vā, "anantavā loko"ti vā, "taṃ jīvaṃ taṃ sarīra"nti vā, "aññaṃ jīvaṃ aññaṃ sarīra"nti vā, "hoti tathāgato paraṃ maraṇā"ti vā, "na hoti tathāgato paraṃ maraṇā"ti vā, "hoti ca na ca hoti tathāgato paraṃ maraṇā"ti vā, "neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā"ti vā'ti. на все вопросы, завершая вопросом] о том, существует ли Татхагата после смерти». But we don’t understand the contemplative Gotama as having taught any categorical teaching as to whether the cosmos is eternal or the cosmos is not eternal or … whether after death a Tathāgata neither exists nor does not exist.’
Evaṃ vuttāhaṃ, bhante, te paribbājake etadavocaṃ – 'ahampi kho, bho, na kiñci samaṇassa gotamassa ekaṃsikaṃ dhammaṃ desitaṃ ājānāmi – "sassato loko"ti vā, "asassato loko"ti vā - pe - "neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā"ti vā; api ca samaṇo gotamo bhūtaṃ tacchaṃ tathaṃ paṭipadaṃ paññapeti dhammaṭṭhitataṃ dhammaniyāmataṃ. «Я же им ответил: "Я тоже не обнаружил... “When this was said, I replied to the wanderers, ‘I, too, don’t understand the contemplative Gotama as having taught any categorical teaching as to whether the cosmos is eternal or the cosmos is not eternal or… whether after death a Tathāgata neither exists nor does not exist. But the contemplative Gotama describes a genuine, authentic, and accurate practice, grounded in the Dhamma and consonant with the Dhamma.
Bhūtaṃ kho pana tacchaṃ tathaṃ paṭipadaṃ paññapentassa dhammaṭṭhitataṃ dhammaniyāmataṃ, kathañhi nāma mādiso viññū samaṇassa gotamassa subhāsitaṃ subhāsitato nābbhanumodeyyā"ti? ¶ Какой же разумный подобно мне не одобрил бы то, что правильно говорил шраман Готама, уча об этом пути?"» ¶ And when a genuine, authentic, and accurate practice, grounded in the Dhamma and consonant with the Dhamma is being explained, why shouldn’t a knowledgeable person such as myself rejoice in the well-spokenness of the contemplative Gotama’s well-spoken words?’” ¶
423. "Sabbeva kho ete, poṭṭhapāda, paribbājakā andhā acakkhukā; tvaṃyeva nesaṃ eko cakkhumā. 33. — Все эти, Поттхапада! паривраджаки — слепцы, ты один среди них зрячий. [The Buddha:] “Poṭṭhapāda, all those wanderers are blind and have no eyes.
Ekaṃsikāpi hi kho, poṭṭhapāda, mayā dhammā desitā paññattā; anekaṃsikāpi hi kho, poṭṭhapāda, mayā dhammā desitā paññattā. ¶ Ведь поистине о некоторых предметах я высказываюсь и учу определенно, а о других — неопределенно. ¶ You alone among them have eyes. I have taught and declared some teachings to be categorical, and some teachings to be not categorical. ¶
"Katame ca te, poṭṭhapāda, mayā anekaṃsikā dhammā desitā paññattā? О каких же предметах я высказываюсь и учу неопределенно? And what are the teachings that I have taught and declared to be not categorical?
'Sassato loko'ti [lokoti vā (sī. ka.)] kho, poṭṭhapāda, mayā anekaṃsiko dhammo desito paññatto; 'asassato loko'ti [lokoti vā (sī. ka.)] kho, poṭṭhapāda, mayā anekaṃsiko dhammo desito paññatto; 'antavā loko'ti [lokoti vā (sī. ka.)] kho poṭṭhapāda - pe - 'anantavā loko'ti [lokoti vā (sī. ka.)] kho poṭṭhapāda… 'taṃ jīvaṃ taṃ sarīra'nti kho poṭṭhapāda… 'aññaṃ jīvaṃ aññaṃ sarīra'nti kho poṭṭhapāda… 'hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti kho poṭṭhapāda… na hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti kho poṭṭhapāda… 'hoti ca na ca hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti kho poṭṭhapāda… 'neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā'ti kho, poṭṭhapāda, mayā anekaṃsiko dhammo desito paññatto. ¶ О том, вечен ли мир, или не вечен, конечен или бесконечен, идентичны ли одушевляющее начало и тело, или различны, существует ли совершенный после смерти, не существует, существует и не существует, не существует и не не-существует. Об этих предметах я высказываюсь и учу неопределенно. ¶ (The statement that) ‘The cosmos is eternal’ I have taught and declared to be a not categorical teaching. (The statement that) ‘The cosmos is not eternal’ … ‘The cosmos is finite’ … ‘The cosmos is infinite’ … ‘The soul & the body are the same’ … ‘The soul is one thing and the body another’ … ‘After death a Tathāgata exists’ … ‘After death a Tathāgata does not exist’ … ‘After death a Tathāgata both exists & does not exist’ … ‘After death a Tathāgata neither exists nor does not exist’ I have taught and declared to be a not categorical teaching. ¶
"Kasmā ca te, poṭṭhapāda, mayā anekaṃsikā dhammā desitā paññattā? А почему, Поттхапада! я о них высказываюсь и учу неопределенно? And why have I taught and declared these teachings to be not categorical?
Na hete, poṭṭhapāda, atthasaṃhitā na dhammasaṃhitā na ādibrahmacariyakā na nibbidāya na virāgāya na nirodhāya na upasamāya na abhiññāya na sambodhāya na nibbānāya saṃvattanti. Потому что они, Поттхапада! не содействуют пользе нирване. Because they are not conducive to the goal, are not conducive to the Dhamma, are not basic to the holy life. They don’t lead to disenchantment, to dispassion, to cessation, to calm, to direct knowledge, to self-awakening, to unbinding.
Tasmā te mayā anekaṃsikā dhammā desitā paññattā". ¶ Потому я и высказываюсь, и учу об этом неопределенно. ¶ That’s why I have taught and declared them to be not categorical. ¶
Ekaṃsikadhammo ¶
424. "Katame ca te, poṭṭhapāda, mayā ekaṃsikā dhammā desitā paññattā ? А о каких предметах я высказываюсь и учу определенно? “And what have I taught and declared to be categorical teachings?
Idaṃ dukkhanti kho, poṭṭhapāda, mayā ekaṃsiko dhammo desito paññatto. О том, что есть страдание, ”(The statement that) ‘This is stress’ I have taught and declared to be a categorical teaching.
Ayaṃ dukkhasamudayoti kho, poṭṭhapāda, mayā ekaṃsiko dhammo desito paññatto. что есть источник страдания, (The statement that) ‘This is the origination of stress’ …
Ayaṃ dukkhanirodhoti kho, poṭṭhapāda, mayā ekaṃsiko dhammo desito paññatto. что есть прекращение страдания, ‘This is the cessation of stress’ …
Ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadāti kho, poṭṭhapāda, mayā ekaṃsiko dhammo desito paññatto. ¶ что есть путь, ведущий к прекращению страдания. Об этих предметах я высказываюсь и учу определенно. ¶ ‘This is the path of practice leading to the cessation of stress’ I have taught and declared to be a categorical teaching. ¶
"Kasmā ca te, poṭṭhapāda, mayā ekaṃsikā dhammā desitā paññattā? А почему, Поттхапада! я о них высказываюсь и учу определенно? And why have I taught and declared these teachings to be categorical? переключил на русский
Все комментарии (4)
Ete, poṭṭhapāda, atthasaṃhitā, ete dhammasaṃhitā, ete ādibrahmacariyakā ete nibbidāya virāgāya nirodhāya upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattanti. Потому что они, Поттхапада! содействуют пользе нирване. Because they are conducive to the goal, conducive to the Dhamma, and basic to the holy life. They lead to disenchantment, to dispassion, to cessation, to calm, to direct knowledge, to self-awakening, to unbinding.
Tasmā te mayā ekaṃsikā dhammā desitā paññattā. ¶ Потому я и высказываюсь, и учу об этом определенно. ¶ That’s why I have taught and declared them to be categorical. ¶
425. "Santi, poṭṭhapāda, eke samaṇabrāhmaṇā evaṃvādino evaṃdiṭṭhino – 'ekantasukhī attā hoti arogo paraṃ maraṇā'ti. 34. Есть, Поттхапада! некие шраманы и брахманы, которые говорят и придерживаются взгляда, что Атман после смерти [находится] в совершенно блаженном и безболезненном [состоянии]. “There are some contemplatives & brahmans with a doctrine & view like this: ‘After death, the self is exclusively happy and free from disease.’
Tyāhaṃ upasaṅkamitvā evaṃ vadāmi – 'saccaṃ kira tumhe āyasmanto evaṃvādino evaṃdiṭṭhino – "ekantasukhī attā hoti arogo paraṃ maraṇā'ti? Я подошел к ним и спросил: — Правда ли, что вы, господа, утверждаете и придерживаетесь мнения, будто Атман после смерти [пребывает] в совершенно блаженном и безболезненном [состоянии]? I approached them and asked them, ‘Is it true that you have a doctrine & view like this: “After death, the self is exclusively happy and free from disease”?’
Te ce me evaṃ puṭṭhā 'āmā'ti paṭijānanti. Они мне ответили утвердительно. When asked this, they replied, ‘Yes.’
Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto ekantasukhaṃ lokaṃ jānaṃ passaṃ viharathā'ti? Тогда я спросил их: — Ну [а сами вы], господа, знаете совершенно счастливый мир или видели его? So I asked them, ‘But do you dwell having known or seen an exclusively happy world?’
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ -Нет. ¶ When asked this, they said, ‘No.’ ¶
"Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto ekaṃ vā rattiṃ ekaṃ vā divasaṃ upaḍḍhaṃ vā rattiṃ upaḍḍhaṃ vā divasaṃ ekantasukhiṃ attānaṃ sañjānāthā'ti [sampajānāthāti (sī. syā. ka.)] ? — А знали ли вы [сами своего] Атмана совершенно счастливым [хотя бы] день или полдня, ночь или полночи? So I asked them, ‘But have you ever been aware of a self exclusively happy for a day or a night, or for half a day or half a night?’
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. -Нет. When asked this, they said, ‘No.’
Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto jānātha – "ayaṃ maggo ayaṃ paṭipadā ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāyā"'ti? — А познали ли вы тот путь, [который] ведет в мир полного счастья? So I asked them, ‘But do you know that “This is the path, this is the practice for the realization of an exclusively happy world”?’
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ — Нет. ¶ When asked this, they said, ‘No.’ ¶
"Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto yā tā devatā ekantasukhaṃ lokaṃ upapannā, tāsaṃ bhāsamānānaṃ saddaṃ suṇātha – "suppaṭipannāttha, mārisā, ujuppaṭipannāttha, mārisā, ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāya; mayampi hi, mārisā, evaṃpaṭipannā ekantasukhaṃ lokaṃ upapannā'ti ? — А слышали ли вы, чтобы те боги, которые достигли мира полного счастья, сказали: «Господа, следуйте прямому и честному пути, чтобы достичь мира полного счастья! Мы также, господа! таким путем его достигли»? So I asked them, ‘But have you heard the voices of devas reborn in an exclusively happy world, saying, “Practice well, my dears. Practice straightforwardly, my dears, for the realization of an exclusively happy world, because it was through such a practice that we ourselves have been reborn in an exclusively happy world”?’
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ -Нет. ¶ When asked this, they said, ‘No.’ ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? — Так как ты думаешь, Поттхапада! не кажется ли то, что говорят эти шраманы и брахманы, пустой болтовней? “So what do you think, Poṭṭhapāda? When this is the case, don’t the words of those contemplatives & brahmans turn out to be unconvincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ (нет перевода) ¶ “Yes, lord. When this is the case, the words of those contemplatives & brahmans turn out to be unconvincing.” ¶
426. "Seyyathāpi, poṭṭhapāda, puriso evaṃ vadeyya – 'ahaṃ yā imasmiṃ janapade janapadakalyāṇī, taṃ icchāmi taṃ kāmemī'ti. 35. Это подобно тому, как человек сказал бы: «Я желаю первую красавицу этой страны, я люблю ее». “Poṭṭhapāda, it’s as if a man were to say, ‘I’m in love with the most beautiful woman in this country,’
Tamenaṃ evaṃ vadeyyuṃ – 'ambho purisa, yaṃ tvaṃ janapadakalyāṇiṃ icchasi kāmesi, jānāsi taṃ janapadakalyāṇiṃ khattiyī vā brāhmaṇī vā vessī vā suddī vā'ti? А его спросили бы: — Любезнейший! Та первая красавица страны, которую ты желаешь и любишь, — знаешь ли ты, [какой она варны] — кшатрийка, брахманка, вайшийка или шудрянка? and other people were to say to him, ‘Well, my good man, this most beautiful woman in this country with whom you are in love: do you know if she’s of the warrior caste, the brahman caste, the merchant caste, or the laborer caste?’
Iti puṭṭho 'no'ti vadeyya. — Не знаю. and, when asked this, he would say, ‘No.’
Tamenaṃ evaṃ vadeyyuṃ – 'ambho purisa, yaṃ tvaṃ janapadakalyāṇiṃ icchasi kāmesi, jānāsi taṃ janapadakalyāṇiṃ evaṃnāmā evaṃgottāti vā, dīghā vā rassā vā majjhimā vā kāḷī vā sāmā vā maṅguracchavī vāti, amukasmiṃ gāme vā nigame vā nagare vā'ti? — А знаешь ли ты ее имя, род, высока ли она, малоросла или среднего роста, темна ли, смугла или «золотиста», или из какого она города, деревни или поселка? Then they would say to him, ‘Well then, do you know her name or clan name? Whether she’s tall, short, or of medium height? Whether she’s dark, fair, or ruddy-skinned? Do you know what village or town or city she’s from?’
Iti puṭṭho 'no'ti vadeyya. — Нет, не знаю. When asked this, he would say, ‘No.’
Tamenaṃ evaṃ vadeyyuṃ – 'ambho purisa, yaṃ tvaṃ na jānāsi na passasi, taṃ tvaṃ icchasi kāmesī'ti? — Тогда [получается], что ты не знаешь и не видел ту, которую желаешь и любишь? Then they would say to him, ‘So you’ve never known or seen the woman you’re in love with?’
Iti puṭṭho 'āmā'ti vadeyya. ¶ — [Получается], так. ¶ When asked this, he would say, ‘Yes.’ ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante tassa purisassa appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? — Так как ты думаешь, Поттхапада! не кажется ли тебе то, что говорит этот человек, пустой болтовней? “So what do you think, Poṭṭhapāda? When this is the case, don’t the words of that man turn out to be unconvincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante tassa purisassa appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ — Верно, Господин! так это и кажется. ¶ “Yes, lord.…” ¶
"Evameva kho, poṭṭhapāda, ye te samaṇabrāhmaṇā evaṃvādino evaṃdiṭṭhino – 'ekantasukhī attā hoti arogo paraṃ maraṇā'ti. 36. — Таким же образом, Поттхапада! обстоит дело с теми шраманами и брахманами, которые говорят и придерживаются взгляда, что Атман после смерти [пребывает] в совершенно блаженном и безболезненном состоянии. “In the same way, there are some contemplatives & brahmans with a doctrine & view like this: ‘After death, the self is exclusively happy and free from disease.’ …
Tyāhaṃ upasaṅkamitvā evaṃ vadāmi – 'saccaṃ kira tumhe āyasmanto evaṃvādino evaṃdiṭṭhino – "ekantasukhī attā hoti arogo paraṃ maraṇā"'ti? Я подошел к ним и спросил... ...
Te ce me evaṃ puṭṭhā 'āmā'ti paṭijānanti. ... ...
Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto ekantasukhaṃ lokaṃ jānaṃ passaṃ viharathā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ ... ¶ ... ¶
"Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto ekaṃ vā rattiṃ ekaṃ vā divasaṃ upaḍḍhaṃ vā rattiṃ upaḍḍhaṃ vā divasaṃ ekantasukhiṃ attānaṃ sañjānāthā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ... ...
Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto jānātha – "ayaṃ maggo ayaṃ paṭipadā ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāyā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ ... ¶ ... ¶
"Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto yā tā devatā ekantasukhaṃ lokaṃ upapannā, tāsaṃ bhāsamānānaṃ saddaṃ suṇātha – "suppaṭipannāttha, mārisā, ujuppaṭipannāttha, mārisā, ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāya; mayampi hi, mārisā, evaṃpaṭipannā ekantasukhaṃ lokaṃ upapannā"'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ ... ¶ ... ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? ... Так как ты думаешь, Поттхапада! не кажется ли то, что говорят эти шраманы и брахманы, пустой болтовней? Don’t the words of those contemplatives & brahmans turn out to be unconvincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ — Верно, Господин! так это и кажется. ¶ “Yes, lord.…” ¶
427. "Seyyathāpi, poṭṭhapāda, puriso cātumahāpathe nisseṇiṃ kareyya pāsādassa ārohaṇāya. 37. Или, Поттхапада! это подобно тому, как человек стал бы на перекрестке четырех дорог строить лестницу к дому. “Poṭṭhapāda, it’s as if a man at a crossroads were to build a staircase for ascending to a palace,
Tamenaṃ evaṃ vadeyyuṃ – 'ambho purisa, yassa tvaṃ [yaṃ tvaṃ (sī. ka.)] pāsādassa ārohaṇāya nisseṇiṃ karosi, jānāsi taṃ pāsādaṃ puratthimāya vā disāya dakkhiṇāya vā disāya pacchimāya vā disāya uttarāya vā disāya ucco vā nīco vā majjhimo vā'ti? Его спросили бы: — Любезнейший! Дом, к которому ты строишь лестницу, — знаешь ли ты, в какую сторону он обращен: на запад, север, юг или восток, а также какой он: высокий, низкий или средний? and other people were to say to him, ‘Well, my good man, this palace for which you are building a staircase: Do you know whether it’s east, west, north, or south of here? Whether it’s high, low, or in between?’
Iti puṭṭho 'no'ti vadeyya. — Не знаю. and, when asked this, he would say, ‘No.’
Tamenaṃ evaṃ vadeyyuṃ – 'ambho purisa, yaṃ tvaṃ na jānāsi na passasi, tassa tvaṃ pāsādassa ārohaṇāya nisseṇiṃ karosī'ti? — Любезнейший! Тогда [получается], что ты не знаешь и не видел дома, к которому ты возводишь лестницу? Then they would say to him, ‘So you don’t know or see the palace for which you are building a staircase?’
Iti puṭṭho 'āmā'ti vadeyya. ¶ — [Получается], так. ¶ When asked this, he would say, ‘Yes.’ ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante tassa purisassa appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? — Так как ты думаешь, Поттхапада! не кажется ли то, что говорит этот человек, пустой болтовней? “So what do you think, Poṭṭhapāda? When this is the case, don’t the words of that man turn out to be unconvincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante tassa purisassa appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ — Верно, Господин! так это и кажется. ¶ “Yes, lord.…” ¶
"Evameva kho, poṭṭhapāda, ye te samaṇabrāhmaṇā evaṃvādino evaṃdiṭṭhino – 'ekantasukhī attā hoti arogo paraṃ maraṇā'ti. 38. Таким же образом, Поттхапада! обстоит дело с теми шраманами и брахманами, которые говорят и придерживаются взгляда, что Атман после смерти [пребывает] в совершенно блаженном и безболезненном состоянии. “In the same way, there are some contemplatives & brahmans with a doctrine & view like this: ‘After death, the self is exclusively happy and free from disease.’ …
Tyāhaṃ upasaṅkamitvā evaṃ vadāmi – 'saccaṃ kira tumhe āyasmanto evaṃvādino evaṃdiṭṭhino – "ekantasukhī attā hoti arogo paraṃ maraṇā'ti ? Я подошел к ним и спросил... ...
Te ce me evaṃ puṭṭhā 'āmā'ti paṭijānanti. ... ...
Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto ekantasukhaṃ lokaṃ jānaṃ passaṃ viharathā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ ... ¶ ... ¶
"Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto ekaṃ vā rattiṃ ekaṃ vā divasaṃ upaḍḍhaṃ vā rattiṃ upaḍḍhaṃ vā divasaṃ ekantasukhiṃ attānaṃ sañjānāthā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ... ...
Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto jānātha ayaṃ maggo ayaṃ paṭipadā ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāyā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā 'no'ti vadanti. ¶ ... ¶ ... ¶
"Tyāhaṃ evaṃ vadāmi – 'api pana tumhe āyasmanto yā tā devatā ekantasukhaṃ lokaṃ upapannā' tāsaṃ devatānaṃ bhāsamānānaṃ saddaṃ suṇātha- "suppaṭipannāttha, mārisā, ujuppaṭipannāttha, mārisā, ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāya; mayampi hi, mārisā, evaṃ paṭipannā ekantasukhaṃ lokaṃ upapannā'ti? ... ...
Iti puṭṭhā "no"ti vadanti. ¶ ... ¶ ... ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? ... Так как ты думаешь, Поттхапада! не кажется ли то, что говорят эти шраманы и брахманы, пустой болтовней? Don’t the words of those contemplatives & brahmans turn out to be unconvincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ appāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ — Верно, Господин! так это и кажется. ¶ “Yes, lord. When this is the case, the words of those contemplatives & brahmans turn out to be unconvincing.” ¶
Tayo attapaṭilābhā ¶
428. "Tayo kho me, poṭṭhapāda, attapaṭilābhā – oḷāriko attapaṭilābho, manomayo attapaṭilābho, arūpo attapaṭilābho. 39. — Итак, Поттхапада! ты обладаешь тремя Атманами: Атманом материальным, Атманом, состоящим из ума, и Атманом бесформенным. “Poṭṭhapāda, there are these three appropriations of a self: the gross appropriation of a self, the mind-made appropriation of a self, and the formless appropriation of a self.
Katamo ca, poṭṭhapāda, oḷāriko attapaṭilābho? Каков же, Поттхапада! Атман материальный? And what is the gross appropriation of a self?
Rūpī cātumahābhūtiko kabaḷīkārāhārabhakkho [kabaḷīkārabhakkho (syā. ka.)], ayaṃ oḷāriko attapaṭilābho. Наделенный формой, состоящий из четырех элементов, питающийся твердой пищей — вот Атман материальный. Possessed of form, made up of the four great elements, feeding on physical food: this is the gross appropriation of a self.
Katamo manomayo attapaṭilābho? А каков Атман, состоящий из ума? And what is the mind-made appropriation of a self?
Rūpī manomayo sabbaṅgapaccaṅgī ahīnindriyo, ayaṃ manomayo attapaṭilābho. Наделенный формой, состоящий из ума, наделенный всеми органами и дополнительными органами и сверхспособностями — вот Атман, состоящий из ума. Possessed of form, mind-made, complete in all its parts, not inferior in its faculties: this is the mind-made appropriation of a self.
Katamo arūpo attapaṭilābho? А каков Атман бесформенный? And what is the formless appropriation of a self?
Arūpī saññāmayo, ayaṃ arūpo attapaṭilābho. ¶ Лишенный формы, состоящий из сознания —вот Атман бесформенный. ¶ Formless and made of perception: this is the formless appropriation of a self. ¶
429. "Oḷārikassapi kho ahaṃ, poṭṭhapāda, attapaṭilābhassa pahānāya dhammaṃ desemi – yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathāti. 40. Я проповедую учение, Поттхапада! избавляющее от обладания материальным [Атманом], посредством которого загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут, и ты достигнешь полноты развития мудрости с умо-зрением уже здесь и установишься в этом. “I teach the Dhamma for the abandoning of the gross appropriation of a self, such that, when you practice it, defiling mental qualities will be abandoned, bright mental qualities will grow, and you will enter & remain in the culmination & abundance of discernment, having known & realized it for yourself in the here & now.
Siyā kho pana te, poṭṭhapāda, evamassa – saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati, dukkho ca kho vihāroti, na kho panetaṃ, poṭṭhapāda, evaṃ daṭṭhabbaṃ. И ты, Поттхапада! подумаешь: «Загрязняющие дхармы устраняются, очистительные возрастают, и можно достичь полноты мудрости с умозрением уже здесь и установиться в этом, но страдание [все-таки] остается». Но так на это смотреть не следует. If the thought should occur to you that, when defiling mental qualities are abandoned and bright mental qualities have grown, and one enters & remains in the culmination & abundance of discernment, having known & realized it for oneself in the here & now, one’s abiding is stressful/painful, you should not see it in that way.
Saṃkilesikā ceva dhammā pahīyissanti, vodāniyā ca dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati, pāmujjaṃ ceva bhavissati pīti ca passaddhi ca sati ca sampajaññañca sukho ca vihāro. ¶ [Ведь] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут, полнота мудрости с умозрением будет достигнута уже здесь, в них можно будет установиться, и наступят радость, удовольствие, успокоение, внимание и самосознание, [за коими] последует и счастье. ¶ When defiling mental qualities are abandoned and bright mental qualities have grown, and one enters & remains in the culmination & abundance of discernment, having known & realized it for oneself in the here & now, there is joy, rapture, calm, mindfulness, alertness, and a pleasant/happy abiding. ¶
430. "Manomayassapi kho ahaṃ, poṭṭhapāda, attapaṭilābhassa pahānāya dhammaṃ desemi yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathāti. 41. Я проповедую учение, Поттхапада! избавляющее от обладания [Атманом], состоящим из ума, посредством которого загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут... “I also teach the Dhamma for the abandoning of the mind-made appropriation of a self…
Siyā kho pana te, poṭṭhapāda, evamassa – 'saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati, dukkho ca kho vihāro'ti, na kho panetaṃ, poṭṭhapāda, evaṃ daṭṭhabbaṃ. ... ...
Saṃkilesikā ceva dhammā pahīyissanti, vodāniyā ca dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati, pāmujjaṃ ceva bhavissati pīti ca passaddhi ca sati ca sampajaññañca sukho ca vihāro. ¶ ... ¶ When defiling mental qualities are abandoned and bright mental qualities have grown, and one enters & remains in the culmination & abundance of discernment, having known & realized it for oneself in the here & now, there is joy, rapture, calm, mindfulness, alertness, and a pleasant/happy abiding. ¶
431. "Arūpassapi kho ahaṃ, poṭṭhapāda, attapaṭilābhassa pahānāya dhammaṃ desemi yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathāti. 42. Я проповедую учение, Поттхапада! избавляющее от обладания [Атманом] бесформенным, посредством которого загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут... ... for the abandoning of the formless appropriation of a self, such that, when you practice it, defiling mental qualities will be abandoned, bright mental qualities will grow, and you will enter & remain in the culmination & abundance of discernment, having known & realized it for yourself in the here & now.…
Siyā kho pana te, poṭṭhapāda, evamassa – 'saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati, dukkho ca kho vihāro'ti, na kho panetaṃ, poṭṭhapāda, evaṃ daṭṭhabbaṃ. ... ...
Saṃkilesikā ceva dhammā pahīyissanti, vodāniyā ca dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissati, pāmujjaṃ ceva bhavissati pīti ca passaddhi ca sati ca sampajaññañca sukho ca vihāro. ¶ ... ¶ ... ¶
432. "Pare ce, poṭṭhapāda, amhe evaṃ puccheyyuṃ – 'katamo pana so, āvuso, oḷāriko attapaṭilābho, yassa tumhe pahānāya dhammaṃ desetha, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti, tesaṃ mayaṃ evaṃ puṭṭhā evaṃ byākareyyāma – 'ayaṃ vā so, āvuso, oḷāriko attapaṭilābho, yassa mayaṃ pahānāya dhammaṃ desema, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti. ¶ 43. Когда же другие нас спросят: «Каков же, достойнейшие! тот материальный Атман, избавление от которого вы проповедуете [и утверждаете], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут?..», мы ответим: «Это, достойнейшие! тот материальный Атман, [на котором настаиваете вы] и избавление от которого мы проповедуем [и утверждаем], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут... » ¶ “In the past, I have been asked, ‘What, friend, is the gross appropriation of a self for whose abandoning you teach the Dhamma such that, when you practice it, defiling mental qualities will be abandoned, bright mental qualities will grow, and you will enter & remain in the culmination & abundance of discernment, having known & realized it for yourself in the here & now?’ When asked this, I would answer, ‘This, friend, is that gross appropriation of a self for whose abandoning I teach the Dhamma.…’ ¶
433. "Pare ce, poṭṭhapāda, amhe evaṃ puccheyyuṃ – 'katamo pana so, āvuso, manomayo attapaṭilābho, yassa tumhe pahānāya dhammaṃ desetha, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti? 44. Когда же другие нас также спросят: «Каков же, достойнейшие! тот Атман, состоящий из ума, избавление от которого вы проповедуете [и утверждаете], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут?..», “In the past, I have been asked, ‘What, friend, is the mind-made appropriation of a self… the formless appropriation of a self for whose abandoning you teach the Dhamma…?’ When asked this, I would answer, ‘This, friend, is that gross appropriation of a self for whose abandoning I teach the Dhamma.…’
Tesaṃ mayaṃ evaṃ puṭṭhā evaṃ byākareyyāma – 'ayaṃ vā so, āvuso, manomayo attapaṭilābho yassa mayaṃ pahānāya dhammaṃ desema, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti. ¶ мы ответим: «Это, достойнейшие! тот Атман, состоящий из ума, [на котором настаиваете вы] и избавление от которого мы проповедуем [и утверждаем], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут...» ¶ ... ¶
434. "Pare ce, poṭṭhapāda, amhe evaṃ puccheyyuṃ – 'katamo pana so, āvuso, arūpo attapaṭilābho, yassa tumhe pahānāya dhammaṃ desetha, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti, tesaṃ mayaṃ evaṃ puṭṭhā evaṃ byākareyyāma – 'ayaṃ vā so, āvuso, arūpo attapaṭilābho yassa mayaṃ pahānāya dhammaṃ desema, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti. ¶ 45. Когда же другие нас также спросят: «Каков же, достойнейший! тот Атман бесформенный, избавление от которого вы проповедуете [и утверждаете], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут?. .», мы ответим: «Это, достойнейшие! тот Атман бесформенный, [на котором настаиваете вы] и избавление от которого мы проповедуем [и утверждаем], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут...» ¶ ... ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante sappāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? (нет перевода) “What do you think, Poṭṭhapāda? When this is the case, don’t those words turn out to be convincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante sappāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ (нет перевода) ¶ “Yes, lord. When this is the case, those words turn out to be convincing.” ¶
435. "Seyyathāpi, poṭṭhapāda, puriso nisseṇiṃ kareyya pāsādassa ārohaṇāya tasseva pāsādassa heṭṭhā. 46. Это подобно тому, Поттхапада! как если бы человек с целью построить лестницу дома установил бы ее под ним. “Poṭṭhapāda, it’s as if a man at a crossroads were to build a staircase for ascending to a palace,
Tamenaṃ evaṃ vadeyyuṃ – 'ambho purisa, yassa tvaṃ pāsādassa ārohaṇāya nisseṇiṃ karosi, jānāsi taṃ pāsādaṃ, puratthimāya vā disāya dakkhiṇāya vā disāya pacchimāya vā disāya uttarāya vā disāya ucco vā nīco vā majjhimo vā'ti? У него спросили бы: — Любезнейший! Выходит ли этот дом на запад, на север, на юг, на восток, низкий ли он, высокий или средний? and other people were to say to him, ‘Well, my good man, this palace for which you are building a staircase: Do you know whether it’s east, west, north, or south of here? Whether it’s high, low, or in between?’
So evaṃ vadeyya – 'ayaṃ vā so, āvuso, pāsādo, yassāhaṃ ārohaṇāya nisseṇiṃ karomi, tasseva pāsādassa heṭṭhā'ti. ¶ — Это, достойнейшие! тот дом, для которого я строю лестницу. ¶ He would say, ‘This, friends, is the palace to which I am building a staircase. The staircase is right under the palace.’ ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante tassa purisassa sappāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? Так как ты думаешь, Поттхапада! не будет ли речь того человека осмысленной? “So what do you think, Poṭṭhapāda? When this is the case, don’t the words of that man turn out to be convincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante tassa purisassa sappāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ — Я думаю, что будет, Господин! ¶ “Yes, lord.…” ¶
436. "Evameva kho, poṭṭhapāda, pare ce amhe evaṃ puccheyyuṃ – 'katamo pana so, āvuso, oḷāriko attapaṭilābho - pe - katamo pana so, āvuso, manomayo attapaṭilābho - pe - katamo pana so, āvuso, arūpo attapaṭilābho, yassa tumhe pahānāya dhammaṃ desetha, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti, tesaṃ mayaṃ evaṃ puṭṭhā evaṃ byākareyyāma – 'ayaṃ vā so, āvuso, arūpo attapaṭilābho, yassa mayaṃ pahānāya dhammaṃ desema, yathāpaṭipannānaṃ vo saṃkilesikā dhammā pahīyissanti, vodāniyā dhammā abhivaḍḍhissanti, paññāpāripūriṃ vepullattañca diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissathā'ti. ¶ 47. Таким же точно образом, Поттхапада! когда другие нас спросят: «Каков же, достойнейшие! материальный Атман?»... «Каков же, достойнейшие! Атман, состоящий из ума?.. Каков же, достойнейшие! Атман бесформенный?»... ... то мы дадим им разъяснение: «Это, достойнейшие! тот Атман бесформенный, [на котором настаиваете вы] и избавление от которого мы проповедуем [и утверждаем], что [при этом] загрязняющие дхармы устранятся, очистительные возрастут...» ¶ “In the same way, in the past I have been asked, ‘What, friend, is the gross appropriation of a self… the mind-made appropriation of a self… the formless appropriation of a self for whose abandoning you teach the Dhamma…?’ When asked this, I would answer, ‘This, friend, is that gross appropriation of a self for whose abandoning I teach the Dhamma.…’ ¶
"Taṃ kiṃ maññasi, poṭṭhapāda, nanu evaṃ sante sappāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti? Так как ты думаешь, Поттхапада! не будет ли эта речь осмысленной? “What do you think, Poṭṭhapāda? When this is the case, don’t those words turn out to be convincing?”
"Addhā kho, bhante, evaṃ sante sappāṭihīrakataṃ bhāsitaṃ sampajjatī"ti. ¶ — Я думаю, что будет, Господин! ¶ “Yes, lord. When this is the case, those words turn out to be convincing.” ¶
437. Evaṃ vutte citto hatthisāriputto bhagavantaṃ etadavoca – "yasmiṃ, bhante, samaye oḷāriko attapaṭilābho hoti, moghassa tasmiṃ samaye manomayo attapaṭilābho hoti, mogho arūpo attapaṭilābho hoti; oḷāriko vāssa attapaṭilābho tasmiṃ samaye sacco hoti. 48. Услышав это, Читта, сын дрессировщика слонов, спросил Господина: — Почтеннейший! [Можно ли считать, что] когда обладаешь материальным Атманом, в это время обладание Атманом, состоящим из ума, ложно, как и Атманом бесформенным, ибо в то время истинно обладание материальным Атманом? When this was said, Citta the elephant trainer’s son said to the Blessed One: “When there is a gross appropriation of a self, is it the case then that one’s mind-made appropriation of a self and formless appropriation of a self are null & void, and only one’s gross appropriation of a self is true?
Yasmiṃ, bhante, samaye manomayo attapaṭilābho hoti, moghassa tasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābho hoti, mogho arūpo attapaṭilābho hoti; manomayo vāssa attapaṭilābho tasmiṃ samaye sacco hoti. Или когда обладаешь Атманом, состоящим из ума, в это время обладание материальным Атманом ложно, как и Атманом бесформенным, ибо в то время истинно обладание Атманом, состоящим из ума? ’And when there is a mind-made appropriation of a self, is it the case then that one’s gross appropriation of a self and formless appropriation of a self are null & void, and only one’s mind-made appropriation of a self is true?
Yasmiṃ, bhante, samaye arūpo attapaṭilābho hoti, moghassa tasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābho hoti, mogho manomayo attapaṭilābho hoti; arūpo vāssa attapaṭilābho tasmiṃ samaye sacco hotī"ti. ¶ Или когда обладаешь Атманом бесформенным, в это время обладание материальным Атманом ложно, как и Атманом, состоящим из ума, ибо в то время истинно обладание Атманом бесформенным? ¶ And when there is a formless appropriation of a self, is it the case then that one’s gross appropriation of a self and mind-made appropriation of a self are null & void, and only one’s formless appropriation of a self is true?” ¶
"Yasmiṃ, citta, samaye oḷāriko attapaṭilābho hoti, neva tasmiṃ samaye manomayo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati, na arūpo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati ; oḷāriko attapaṭilābhotveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. 49. — В то время, Читта! когда обладаешь материальным Атманом, не может быть речи ни об Атмане, состоящем из ума, ни об Атмане бесформенном, ибо тогда речь идет только о материальном Атмане. “Citta, when there is a gross appropriation of a self, it’s not classified either as a mind-made appropriation of a self or as a formless appropriation of a self. It’s classified just as a gross appropriation of a self.
Yasmiṃ, citta, samaye manomayo attapaṭilābho hoti, neva tasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati, na arūpo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati; manomayo attapaṭilābhotveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. Когда же, Читта! обладаешь Атманом, состоящим из ума, не может быть речи ни об Атмане материальном, ни об Атмане бесформенном, ибо тогда речь идет только об Атмане, состоящем из ума. When there is a mind-made appropriation of a self, it’s not classified either as a gross appropriation of a self or as a formless appropriation of a self. It’s classified just as a mind-made appropriation of a self.
Yasmiṃ, citta, samaye arūpo attapaṭilābho hoti, neva tasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati, na manomayo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati; arūpo attapaṭilābhotveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. ¶ И когда, Читта! обладаешь Атманом бесформенным, не может быть речи ни об Атмане материальном, ни об Атмане, состоящем из ума, ибо тогда речь идет только об Атмане бесформенном. ¶ When there is a formless appropriation of a self, it’s not classified either as a gross appropriation of a self or as a mind-made appropriation of a self. It is classified just as a formless appropriation of a self. ¶
438. "Sace taṃ, citta, evaṃ puccheyyuṃ – 'ahosi tvaṃ atītamaddhānaṃ, na tvaṃ nāhosi; bhavissasi tvaṃ anāgatamaddhānaṃ, na tvaṃ na bhavissasi; atthi tvaṃ etarahi, na tvaṃ natthī'ti, evaṃ puṭṭho tvaṃ, citta, kinti byākareyyāsī"ti? ¶ Если же, Читта! тебя спросят: «Был ли ты в прошлом, не так ли, что ты не был? Будешь ли ты в будущем, не так ли, что ты не будешь? Есть ли ты в настоящем, не так ли, что тебя нет?», то что ты ответишь? ¶ “Suppose they were to ask you: ‘Did you exist in the past? Did you not not exist? Will you exist in the future? Will you not not exist? Do you exist now? Do you not not exist?’ Thus asked, how would you answer?” ¶
"Sace maṃ, bhante, evaṃ puccheyyuṃ – 'ahosi tvaṃ atītamaddhānaṃ, na tvaṃ na ahosi; bhavissasi tvaṃ anāgatamaddhānaṃ, na tvaṃ na bhavissasi; atthi tvaṃ etarahi, na tvaṃ natthī'ti. — Если меня, почтеннейший! так спросят, ...
Evaṃ puṭṭho ahaṃ, bhante, evaṃ byākareyyaṃ – 'ahosāhaṃ atītamaddhānaṃ, nāhaṃ na ahosiṃ; bhavissāmahaṃ anāgatamaddhānaṃ, nāhaṃ na bhavissāmi; atthāhaṃ etarahi, nāhaṃ natthī'ti. то я отвечу: «Я был в прошлом, неверно, что я не был. Я буду в будущем, неверно, что не буду. Я есть в настоящем, неверно, что меня нет». “… Thus asked, lord, I would answer: ‘I existed in the past. I did not not exist. I will exist in the future. I will not not exist. I exist now. I do not not exist.’ .…
Evaṃ puṭṭho ahaṃ, bhante, evaṃ byākareyya"nti. ¶ Так я отвечу на эти вопросы. ¶ ”That’s how I would answer.” ¶
"Sace pana taṃ, citta, evaṃ puccheyyuṃ – 'yo te ahosi atīto attapaṭilābho, sova [sveva (sī. pī.), soyeva (syā.)] te attapaṭilābho sacco, mogho anāgato, mogho paccuppanno? 50. — А если, Читта! тебя спросят: «Не является ли только обладание Атманом в прошлом истинным, а в будущем и в настоящем ложным? “Suppose, Citta, they were to ask you: ‘Whatever your past appropriation of a self: Is that alone your true appropriation of self, while the future & present ones are null & void?
Yo [yo vā (pī.)] te bhavissati anāgato attapaṭilābho, sova te attapaṭilābho sacco, mogho atīto, mogho paccuppanno? Не является ли только обладание Атманом в будущем истинным, а в прошлом и настоящем ложным? Whatever your future appropriation of a self: Is that alone your true appropriation of a self, while the past & present ones are null & void?
Yo [yo vā (pī.)] te etarahi paccuppanno attapaṭilābho, sova [so ca (ka.)] te attapaṭilābho sacco, mogho atīto, mogho anāgato'ti. Не является ли только обладание Атманом в настоящем истинным, а в прошлом и в будущем ложным?», Whatever your present appropriation of a self: Is that alone your true appropriation of a self, while the past & future ones are null & void?’
Evaṃ puṭṭho tvaṃ, citta, kinti byākareyyāsī"ti? ¶ то что ты ответишь? ¶ Thus asked, how would you answer?” ¶
"Sace pana maṃ, bhante, evaṃ puccheyyuṃ – 'yo te ahosi atīto attapaṭilābho, sova te attapaṭilābho sacco, mogho anāgato, mogho paccuppanno. — Если меня, почтеннейший! так спросят, ...
Yo te bhavissati anāgato attapaṭilābho, sova te attapaṭilābho sacco, mogho atīto, mogho paccuppanno. ... ...
Yo te etarahi paccuppanno attapaṭilābho, sova te attapaṭilābho sacco, mogho atīto, mogho anāgato'ti. ... ...
Evaṃ puṭṭho ahaṃ, bhante, evaṃ byākareyyaṃ – 'yo me ahosi atīto attapaṭilābho, sova me attapaṭilābho tasmiṃ samaye sacco ahosi, mogho anāgato, mogho paccuppanno. то я отвечу: «Что касается обладания Атманом в прошлом, то тогда оно было для меня истинным, а обладание в будущем и в настоящем — ложным. “…Thus asked, lord, I would answer: ‘Whatever my past appropriation of a self: on that occasion, that alone was my true appropriation of a self, while future & present ones were null & void.
Yo me bhavissati anāgato attapaṭilābho, sova me attapaṭilābho tasmiṃ samaye sacco bhavissati, mogho atīto, mogho paccuppanno. Что касается обладания Атманом в будущем, то тогда оно будет для меня истинным, а обладание в прошлом и настоящем — ложным. Whatever my future appropriation of a self: on that occasion, that alone will be my true appropriation of a self, while the past & present ones will be null & void.
Yo me etarahi paccuppanno attapaṭilābho, sova me attapaṭilābho sacco, mogho atīto, mogho anāgato'ti. Что же касается обладания Атманом в настоящем, то в это время оно для меня истинно, а обладание в прошлом и будущем — ложно». Whatever my present appropriation of a self: on that occasion, that alone is my true appropriation of a self, while the past & future ones are null & void.
Evaṃ puṭṭho ahaṃ, bhante, evaṃ byākareyya"nti. ¶ Так я отвечу на эти вопросы. ¶ (untranslated) ¶
439. "Evameva kho, citta, yasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābho hoti, neva tasmiṃ samaye manomayo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati, na arūpo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati. 51. — Точно так же, Читта! в то время, когда обладаешь материальным Атманом, нет речи об обладании Атманом, состоящим из ума, и Атманом бесформенным, “In the same way, Citta, when there is a gross appropriation of a self …
Oḷāriko attapaṭilābho tveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. ибо тогда речь идет о материальном Атмане. it’s classified just as a gross appropriation of a self.
Yasmiṃ, citta, samaye manomayo attapaṭilābho hoti - pe - yasmiṃ, citta, samaye arūpo attapaṭilābho hoti, neva tasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati, na manomayo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati; arūpo attapaṭilābho tveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. ¶ Когда же, Читта! обладаешь Атманом, состоящим из ума... ¶ When there is a mind-made appropriation of a self.…When there is a formless appropriation of a self, it’s not classified either as a gross appropriation of a self or as a mind-made appropriation of a self. It’s classified just as a formless appropriation of a self. ¶
440. "Seyyathāpi, citta, gavā khīraṃ, khīramhā dadhi, dadhimhā navanītaṃ, navanītamhā sappi, sappimhā sappimaṇḍo. 52. Это подобно тому, Читта! как от коровы — молоко, из молока — творог, из творога — масло, из масла — топленое масло, из топленого масла — сливки. “Just as when milk comes from a cow, curds from milk, butter from curds, ghee from butter, and the skimmings of ghee from ghee.
Yasmiṃ samaye khīraṃ hoti, neva tasmiṃ samaye dadhīti saṅkhaṃ gacchati, na navanītanti saṅkhaṃ gacchati, na sappīti saṅkhaṃ gacchati, na sappimaṇḍoti saṅkhaṃ gacchati; khīraṃ tveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. И в тот момент, когда есть молоко, нет речи ни о твороге, ни о масле, ни о топленом масле, ни о сливках, потому что речь идет тогда о молоке. When there is milk, it’s not classified as curds, butter, ghee, or skimmings of ghee. It’s classified just as milk.
Yasmiṃ samaye dadhi hoti - pe - navanītaṃ hoti… sappi hoti… sappimaṇḍo hoti, neva tasmiṃ samaye khīranti saṅkhaṃ gacchati, na dadhīti saṅkhaṃ gacchati, na navanītanti saṅkhaṃ gacchati, na sappīti saṅkhaṃ gacchati; sappimaṇḍo tveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. И в тот момент, когда есть творог, нет речи ни о молоке, ни о масле, ни о топленом масле, ни о сливках. И в тот момент, когда есть масло, нет речи ни о молоке, ни о твороге, ни о топленом масле, ни о сливках. И в тот момент, когда есть топленое масло, нет речи ни о молоке, ни о твороге, ни о масле, ни о сливках. И в тот момент, когда есть сливки, нет речи ни о молоке, ни о твороге, ни о масле, ни о топленом масле, потому что речь идет о сливках. When there are curds.… When there is butter.… When there is ghee.… When there are the skimmings of ghee, they’re not classified as milk, curds, butter, or ghee. They’re classified just as the skimmings of ghee.
Evameva kho, citta, yasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābho hoti - pe - yasmiṃ, citta, samaye manomayo attapaṭilābho hoti - pe - yasmiṃ, citta, samaye arūpo attapaṭilābho hoti, neva tasmiṃ samaye oḷāriko attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati, na manomayo attapaṭilābhoti saṅkhaṃ gacchati; arūpo attapaṭilābho tveva tasmiṃ samaye saṅkhaṃ gacchati. 53. Точно таким же образом, Читта! в то время, когда обладаешь материальным Атманом... ... И в то время, Читта! когда обладаешь Атманом бесформенным, нет речи об обладании материальным Атманом или Атманом, состоящим из ума, ибо речь идет тогда об Атмане бесформенном. “In the same way, when there is a gross appropriation of a self… it’s classified just as a gross appropriation of a self. When there is a mind-made appropriation of a self.… When there is a formless appropriation of a self, it’s not classified either as a gross appropriation of a self or as a mind-made appropriation of a self. It’s classified just as a formless appropriation of a self.
Imā kho citta, lokasamaññā lokaniruttiyo lokavohārā lokapaññattiyo, yāhi tathāgato voharati aparāmasa"nti. ¶ Таковы, Читта! мирские именования, мирские выражения, мирские обозначения, которыми Татхагата пользуется, [но] не придает [им] значения. ¶ “Citta, these are the world’s designations, the world’s expressions, the world’s ways of speaking, the world’s descriptions, with which the Tathāgata expresses himself but without grasping to them.” ¶
441. Evaṃ vutte, poṭṭhapādo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca – "abhikkantaṃ, bhante! Abhikkantaṃ, bhante, seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya – 'cakkhumanto rūpāni dakkhantī'ti. 54. Услышав это, Поттхапада-паривраджак сказал Господину: — Великолепно, почтеннейший! Великолепно, почтеннейший! Это как если бы перевернувшееся поставить на место, спрятанное открыть, заблудившемуся показать дорогу, в темноте зажечь светильник, чтобы зрячие видели формы, — When this was said, Poṭṭhapāda the wanderer said to the Blessed One: “Magnificent, Master Gotama! Magnificent! Just as if he were to place upright what was overturned, to reveal what was hidden, to show the way to one who was lost, or to carry a lamp into the dark so that those with eyes could see forms,
Evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. так и Господин многими способами раскрывает учение. …’in the same way has Master Gotama—through many lines of reasoning—made the Dhamma clear.
Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Потому я, почтеннейший! прибегаю к Господину как к прибежищу, к дхарме и к общине. I go to Master Gotama for refuge, to the Dhamma, and to the Saṅgha of monks.
Upāsakaṃ maṃ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata"nti. ¶ Пусть Господин считает меня с сегодняшнего дня до конца дней своим мирским последователем. ¶ May Master Gotama remember me as a lay follower who has gone to him for refuge, from this day forward, for life.” ¶
Cittahatthisāriputtaupasampadā ¶
442. Citto pana hatthisāriputto bhagavantaṃ etadavoca – "abhikkantaṃ, bhante; abhikkantaṃ, bhante! Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya – 'cakkhumanto rūpāni dakkhantī'ti. 55. И Читта, сын дрессировщика слонов, сказал Господину: — Великолепно, почтеннейший!... But Citta the elephant trainer’s son said to the Blessed One: “Magnificent, Master Gotama! Magnificent! Just as if he were to place upright what was overturned…
Evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. ... in the same way has Master Gotama—through many lines of reasoning—made the Dhamma clear.
Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. ... ”I go to Master Gotama for refuge, to the Dhamma, and to the Saṅgha of monks.
Labheyyāhaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ, labheyyaṃ upasampada"nti. ¶ Я же хотел бы, почтеннейший! вслед за Господином отречься от мира и принять монашеские обеты. ¶ Let me obtain the going forth in the Blessed One’s presence! Let me obtain acceptance!” ¶
443. Alattha kho citto hatthisāriputto bhagavato santike pabbajjaṃ, alattha upasampadaṃ. 56. И Читта, сын дрессировщика слонов, вслед за Господином отрекся от мира и принял монашеские обеты. So Citta the elephant trainer’s son obtained the going forth in the Blessed One’s presence; he obtained acceptance.
Acirūpasampanno kho panāyasmā citto hatthisāriputto eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto na cirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. И уже вскоре после [этого] посвящения Читта, сын дрессировщика слонов, стал жить уединенно, устраненно, внимательно, старательно и целенаправленно и вскоре познал цель, ради которой люди благородного происхождения избирают бездомное состояние — высшее добродетельное поведение , осуществил и достиг [ее], And not long after his Acceptance—dwelling alone, secluded, heedful, ardent, & resolute—he in no long time reached & remained in the supreme goal of the holy life, for which clansmen rightly go forth from home into homelessness, knowing & realizing it for himself in the here & now.
'Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā'ti – abbhaññāsi. и ему стало ясно: «Рождение устранено, добродетель завершена, задачи решены, возвращения больше нет». He knew: “Birth is ended, the holy life fulfilled, the task done. There is nothing further for the sake of this world.”
Aññataro kho panāyasmā citto hatthisāriputto arahataṃ ahosīti. ¶ Так Читта, сын дрессировщика слонов, достиг состояния архата. ¶ And thus Ven. Elephant-trainer’s Son became another one of the arahants. ¶
Poṭṭhapādasuttaṃ niṭṭhitaṃ navamaṃ. ¶
.
<<Назад
Наставление о плодах отшельничества - ДН2
Оглавление Далее>>
Большое наставления об условиях - mahānidānasuttaṃ (ДН 15)

Редакция перевода от 06.02.2019 16:13