Большое наставления об условиях - mahānidānasuttaṃ (ДН 15)

Опубликовано khantibalo от 7 февраля, 2018 - 09:06

Объясняется обусловленное возникновение и ряд других важных тем.

Перевод пока выполнен частично, только в части объяснения классических звеньев обусловленного возникновения.

см. введение переводчика на англ
https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/dn/dn.15.0.than.html

Отображение колонок
Английский Thanissaro bhikkhu
Русский khantibalo
Русский Шохин
<<Назад
Наставление о тройном знании - tevijjasuttaṃ (ДН13)
Оглавление Далее>>
Большое наставление об окончательном освобождении - mahāparinibbānasuttaṃ (ДН 16)
Пали - CST Английский - Thanissaro bhikkhu Русский - khantibalo Русский - Шохин Комментарии
2. (15) Mahānidānasuttaṃ ¶ The Great Causes Discourse ¶ Большое наставление об условиях ¶ Маханидана-сутта ¶
Paṭiccasamuppādo ¶ Dependent Co-arising ¶ Обусловленное возникновение ¶
95. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kurūsu viharati kammāsadhammaṃ nāma [kammāsadammaṃ nāma (syā.)] kurūnaṃ nigamo. I have heard that on one occasion the Blessed One was living among the Kurus. Now, the Kurus have a town named Kammasadhamma. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал среди куру. У народа куру был город по имени Каммасадхамма [где он проживал]. 1. Так я слышал. Однажды Господин пребывал в стране Куру, в городке, называвшемся Каммассадхамма.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. There Ven. Ananda approached the Blessed One and, on arrival, having bowed down to the Blessed One, sat to one side. Однажды почтенный Ананда подошёл к Благословенному, подойдя и поприветствовав, сел в одной стороне от него. И вот почтенный Ананда, приблизившись к нему и поклонившись ему, сел близ него
Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca – "acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante! Yāva gambhīro cāyaṃ, bhante, paṭiccasamuppādo gambhīrāvabhāso ca, atha ca pana me uttānakuttānako viya khāyatī"ti. As he was sitting there he said to the Blessed One: "It's amazing, lord, it's astounding, how deep this dependent co-arising is, and how deep its appearance, and yet to me it seems as clear as clear can be." Сидя в одной стороне от него почтенный Ананда сказал Благословенному: "Это необычайно, почтенный, это невероятно, почтенный! Сколь глубоко это обусловленное возникновение и сколь глубоким выглядит, и в то же время оно кажется мне ясным как что-то ясное". и сказал: — Чудесно, Господин! и восхитительно, Господин! что это глубокое и имеющее [соответствующий] вид глубины [учение] об обусловленном возникновении, Господин! кажется мне в то же время столь ясным, сколь это возможно. думаю uttānakuttānako viya можно было бы на русский перевести идиоматически: "ясно как день" или "яснее ясного"
Все комментарии (1)
"Mā hevaṃ, ānanda, avaca, mā hevaṃ, ānanda, avaca. [The Buddha:] "Don't say that, Ananda. Don't say that. [Будда:]"Не говори так, Ананда, не говори так. — Не говори так, Ананда! не говори так.
Gambhīro cāyaṃ, ānanda, paṭiccasamuppādo gambhīrāvabhāso ca. Deep is this dependent co-arising, and deep its appearance. Это обусловленное возникновение, Ананда, глубоко и выглядит глубоким. Это [учение] о зависимом возникновении — [только] глубокое и имеющее [соответствующую] видимость глубины.
Etassa, ānanda, dhammassa ananubodhā appaṭivedhā evamayaṃ pajā tantākulakajātā kulagaṇṭhikajātā [gulāguṇṭhikajātā (sī. pī.), guṇagaṇṭhikajātā (syā.)] muñjapabbajabhūtā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ saṃsāraṃ nātivattati. ¶ It's because of not understanding and not penetrating this Dhamma that this generation is like a tangled skein, a knotted ball of string, like matted rushes and reeds, and does not go beyond transmigration, beyond the planes of deprivation, woe, and bad destinations. ¶ Из-за непонимания и непостижения этого феномена эти люди подобны спутанному мотку, перепутанному клубку, переплетённым травинкам и тростинкам, и не выходят за пределы низких миров, дурных уделов, миров страданий, круга перерождений. ¶ [Именно] благодаря непониманию и непостижению его, [это] учение о возникновении становится [для людей] запутанным мотком пряжи, сплетенным комком ниток, подобным траве мунджа и тростнику, и становится невозможным преодолеть эту пустыню, непроходимый путь, деградацию и [всю] сансару. ¶
96. "'Atthi idappaccayā jarāmaraṇa'nti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for aging and death? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для старости и смерти", следует ответить "есть". 2. Если, Ананда! тебя спросят, обусловливаются ли [чем-нибудь] старость и смерть, то тебе следует ответить: «Да, [обусловливаются]», Надо бы исследовать что такое здесь idappaccayā
Все комментарии (1)
'Kiṃpaccayā jarāmaraṇa'nti iti ce vadeyya, 'jātipaccayā jarāmaraṇa'nti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition do aging and death come? ' one should say, 'Aging and death come from birth as their requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие старости и смерти", следует ответить "условием старости и смерти является рождение". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Старость и смерть обусловливаются рождением». ¶
"'Atthi idappaccayā jātī'ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for birth? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для рождения", следует ответить "есть". Если, [далее], Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] рождение, то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā jātī'ti iti ce vadeyya, 'bhavapaccayā jātī'ti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does birth come? ' one should say, 'Birth comes from becoming as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие рождения" следует ответить "условием рождения является бывание". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Рождение обусловливается становлением». ¶
"'Atthi idappaccayā bhavo'ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for becoming? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для бывания", следует ответить "есть". Если, [далее], Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] становление, то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā bhavo'ti iti ce vadeyya, 'upādānapaccayā bhavo'ti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does becoming come? ' one should say, 'Becoming comes from clinging as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие бывания", следует ответить: "условием бывания является привязанность". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Становление обусловливается "схватыванием"». ¶
"'Atthi idappaccayā upādāna'nti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for clinging? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для привязанности", следует ответить "есть". Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] «схватывание», то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā upādāna'nti iti ce vadeyya, 'taṇhāpaccayā upādāna'nti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does clinging come? ' one should say, 'Clinging comes from craving as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие привязанности", следует ответить: "условием привязанности является жажда". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «"Схватывание" обусловливается вожделением». ¶
"'Atthi idappaccayā taṇhā'ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for craving? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для жажды", следует ответить "есть". Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] вожделение, то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā taṇhā'ti iti ce vadeyya, 'vedanāpaccayā taṇhā'ti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does craving come? ' one should say, 'Craving comes from feeling as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие жажды", следует ответить: "условием жажды является ощущение". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Вожделение обусловливается ощущением». ¶
"'Atthi idappaccayā vedanā'ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for feeling? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для ощущения", следует ответить "есть". Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] ощущение, то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā vedanā'ti iti ce vadeyya, 'phassapaccayā vedanā'ti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does feeling come? ' one should say, 'Feeling comes from contact as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие ощущения", следует ответить: "условием ощущения является соприкосновение". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Ощущение обусловливается чувственным контактом». ¶
"'Atthi idappaccayā phasso'ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for contact? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для соприкосновения", следует ответить "есть". Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] чувственный контакт, то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā phasso'ti iti ce vadeyya, 'nāmarūpapaccayā phasso'ti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does contact come? ' one should say, 'Contact comes from name-and-form as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие соприкосновения", следует ответить: "условием соприкосновения является умственно-материальное". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Именем и формой». ¶
"'Atthi idappaccayā nāmarūpa'nti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for name-and-form? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для умственно-материального", следует ответить "есть". Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливаются ли [чем-нибудь] имя и форма, то следует ответить: «Да, [обусловливаются]»,
'Kiṃpaccayā nāmarūpa'nti iti ce vadeyya, 'viññāṇapaccayā nāmarūpa'nti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does name-and-form come? ' one should say, 'Name-and-form comes from consciousness as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие умственно-материального", следует ответить: "условием умственно-материального является сознание". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Сознанием». ¶
"'Atthi idappaccayā viññāṇa'nti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṃ. "If one is asked, 'Is there a demonstrable requisite condition for consciousness? ' one should answer, 'There is.' Если спросят: "Есть ли наблюдаемое условие для сознания", следует ответить "есть". Если, [далее,] Ананда! спросят, обусловливается ли [чем-нибудь] сознание, то следует ответить: «Да, [обусловливается]»,
'Kiṃpaccayā viññāṇa'nti iti ce vadeyya, 'nāmarūpapaccayā viññāṇa'nti iccassa vacanīyaṃ. ¶ "If one is asked, 'From what requisite condition does consciousness come? ' one should say, 'Consciousness comes from name-and-form as its requisite condition.' ¶ Если спросят: "Каково условие сознания", следует ответить: "условием сознания является умственно-материальное". ¶ а если спросят: «Чем же?», надо ответить: «Именем и формой» ¶
97. "Iti kho, ānanda, nāmarūpapaccayā viññāṇaṃ, viññāṇapaccayā nāmarūpaṃ, nāmarūpapaccayā phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā, taṇhāpaccayā upādānaṃ, upādānapaccayā bhavo, bhavapaccayā jāti, jātipaccayā jarāmaraṇaṃ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. "Thus, Ananda, from name-and-form as a requisite condition comes consciousness. From consciousness as a requisite condition comes name-and-form. From name-and-form as a requisite condition comes contact. From contact as a requisite condition comes feeling. From feeling as a requisite condition comes craving. From craving as a requisite condition comes clinging. From clinging as a requisite condition comes becoming. From becoming as a requisite condition comes birth. From birth as a requisite condition, aging, death, sorrow, lamentation, pain, distress, and despair come into play. Так, Ананда, умственно-материальное обуславливает сознание, сознание обуславливает умственно-материальное, умственно-материальное обуславливает соприкосновение, соприкосновение обуславливает ощущение, ощущение обуславливает жажду, жажда обуславливает привязанность, привязанность обуславливает бывание, бывание обуславливает рождение, обусловленные рождением возникают старость, смерть, печаль, плач, [физическая] боль, умственные муки, отчаяние Таким образом, Ананда! сознание обусловливается именем и формой, имя и форма — сознанием, чувственный контакт — именем и формой, ощущение — чувственным контактом, вожделение — ощущением, «схватывание» — вожделением, становление — «схватыванием», рождение — становлением, старость и смерть — рождением; обусловленные же старостью и смертью возникают печаль, расстройство, физическое и душевное страдание, смятение. по-моему, в варианте последовательности, где сознание и имеформа являются взаимообуловленными, звенья неведения и санкхар не фигурируют, наверное пото...
Все комментарии (2)
Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti. ¶ Such is the origination of this entire mass of stress. ¶ Таково возникновение всей этой совокупности страданий. ¶
98. "'Jātipaccayā jarāmaraṇa'nti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā jātipaccayā jarāmaraṇaṃ. "'From birth as a requisite condition come aging and death.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from birth as a requisite condition come aging and death. "Рождение обуславливает старость и смерть", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как рождение обуславливает старость и смерть. 4. Я сказал, что старость и смерть обусловливаются рождением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что старость и смерть обусловливаются рождением.
Jāti ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – devānaṃ vā devattāya, gandhabbānaṃ vā gandhabbattāya, yakkhānaṃ vā yakkhattāya, bhūtānaṃ vā bhūtattāya, manussānaṃ vā manussattāya, catuppadānaṃ vā catuppadattāya, pakkhīnaṃ vā pakkhittāya, sarīsapānaṃ vā sarīsapattāya [siriṃsapānaṃ siriṃsapattāya (sī. syā.)], tesaṃ tesañca hi, ānanda, sattānaṃ tadattāya jāti nābhavissa. If there were no birth at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , of devas in the state of devas, of celestials in the state of celestials, of spirits in the state of spirits, of demons in the state of demons, of human beings in the human state, of quadrupeds in the state of quadrupeds, of birds in the state of birds, of snakes in the state of snakes, or of any being in its own state — Если бы рождения не было вообще, никоим образом, никем ни в каком месте, а именно божества в состоянии божеств, гандхаббы в состоянии гандхаббов, яккхи в состоянии яккхов, существа в состоянии существ, люди в состоянии людей, четвероногие в состоянии четвероногих, птицы в состоянии птиц, змеи в состоянии змей, то ни там ни где-либо ещё не было бы рождения существ в том состоянии. Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого соответствующего рождения у богов, у гандхарвов, у якшей, у бхутов, у людей, у животных, у птиц и у насекомых,
Sabbaso jātiyā asati jātinirodhā api nu kho jarāmaraṇaṃ paññāyethā"ti? in the utter absence of birth, from the cessation of birth, would aging and death be discerned?" При повсеместном отсутствии рождения, при условии прекращения рождения возможно ли будет обнаружить старость и смерть?" — если бы, Ананда! у всех этих существ не было бы соответствующего рождения и вследствие этого рождение прекратилось бы, то обнаружились ли бы [там] также старость и смерть?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo jarāmaraṇassa, yadidaṃ jāti". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for aging and death, i. e. , birth. ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие старости и смерти, а именно рождение." ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие старости и смерти и есть рождение. ¶
99. "'Bhavapaccayā jātī'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā bhavapaccayā jāti. "'From becoming as a requisite condition comes birth.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from becoming as a requisite condition comes birth. "Бывание обуславливает рождение", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как бывание обуславливает рождение. 5. Я сказал, что рождение обусловливается становлением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что рождение обусловливается становлением.
Bhavo ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – kāmabhavo vā rūpabhavo vā arūpabhavo vā, sabbaso bhave asati bhavanirodhā api nu kho jāti paññāyethā"ti? If there were no becoming at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , sensual becoming, form becoming, or formless becoming — in the utter absence of becoming, from the cessation of becoming, would birth be discerned? " Если бы бывания не было вообще, никоим образом, никем ни в каком месте, а именно бывание в мире страсти, бывание в мире тонких форм, бывание в бесформенном мире - при повсеместном отсутствии бывания, при условии прекращения бывания возможно ли будет обнаружить рождение?" Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого становления — становления чувственного, [божественно-] «оформленного» и бесформенного — то при полном прекращении становления вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы [какое-нибудь] рождение?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo jātiyā, yadidaṃ bhavo". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for birth, i. e. , becoming. ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие рождения, а именно бывание." ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие рождения и есть становление. ¶
100. "'Upādānapaccayā bhavo'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā upādānapaccayā bhavo. "'From clinging as a requisite condition comes becoming.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from clinging as a requisite condition comes becoming. "Привязанность обуславливает бывание", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как привязанность обуславливает бывание. 6. Я сказал, что становление обусловливается «схватыванием». И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что «схватывание» обусловливается становлением.
Upādānañca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – kāmupādānaṃ vā diṭṭhupādānaṃ vā sīlabbatupādānaṃ vā attavādupādānaṃ vā, sabbaso upādāne asati upādānanirodhā api nu kho bhavo paññāyethā"ti? If there were no clinging at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , clinging to sensuality, clinging to precepts and practices, clinging to views, or clinging to doctrines of the self — in the utter absence of clinging, from the cessation of clinging, would becoming be discerned? " Если бы привязанности не было вообще, никоим образом, ни к чему нигде, а именно: привязанность к чувственным удовольствиям, привязанность к образам действия и обетам, привязанность к взглядам, привязанность к теориям о личности - при повсеместном отсутствии привязанности, при условии прекращения привязанности возможно ли будет обнаружить рождение?" Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого «схватывания» — «схватывания», возникающего вследствие чувственных желаний, определенных взглядов, надежд на хорошее поведение и обряды и [веру в существование] Атмана, —то при полном прекращении «схватывания» вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-нибудь становление? Кнопку "удалить" вернул, поскольку вопрос сложный, дальше обсуждаем здесь: https://dhamma.ru/forum/index.php?topic=31.20
Все комментарии (4)
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo bhavassa, yadidaṃ upādānaṃ". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for becoming, i. e. , clinging. ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие бывания, а именно привязанность. ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие становления и есть «схватывание». ¶
101. "'Taṇhāpaccayā upādāna'nti iti kho panetaṃ vuttaṃ tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā taṇhāpaccayā upādānaṃ. "'From craving as a requisite condition comes clinging.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from craving as a requisite condition comes clinging. "Жажда обуславливает привязанность", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как жажда обуславливает привязанность. 7. Я сказал, что «схватывание» обусловливается вожделением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что «схватывание» обусловливается вожделением.
Taṇhā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – rūpataṇhā saddataṇhā gandhataṇhā rasataṇhā phoṭṭhabbataṇhā dhammataṇhā, sabbaso taṇhāya asati taṇhānirodhā api nu kho upādānaṃ paññāyethā"ti? If there were no craving at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , craving for sensuality, craving for becoming, craving for no becoming — in the utter absence of craving, from the cessation of craving, would clinging be discerned? " Если бы жажды не было вообще, никоим образом, ни к чему нигде, а именно: жажда образов, жажда звуков, жажда запахов, жажда вкусов, жажда осязательных ощущений, жажда понятий - при повсеместном отсутствии жажды возможно ли будет обнаружить привязанность?" Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого вожделения — вожделения форм, вожделения звуков, вожделения запахов, вожделения вкусов, вожделения осязаний, вожделения мыслимого, — то при полном прекращении вожделения вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-нибудь «схватывание»? Ого, у ТБ здесь другой перевод: жажда чувственных удовольствий, жажда, чтобы что-то было, жажда, чтобы чего-то не было.
Все комментарии (1)
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo upādānassa, yadidaṃ taṇhā". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for clinging, i. e. , craving. " ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие привязанности, а именно жажда." ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие «схватывания» и есть вожделение. ¶
102. "'Vedanāpaccayā taṇhā'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā vedanāpaccayā taṇhā. 'From feeling as a requisite condition comes craving.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from feeling as a requisite condition comes craving. "Ощущение обуславливает жажду", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как ощущение обуславливает жажду. 8. Я сказал, что вожделение обусловливается ощущением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что вожделение обусловливается ощущением.
Vedanā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – cakkhusamphassajā vedanā sotasamphassajā vedanā ghānasamphassajā vedanā jivhāsamphassajā vedanā kāyasamphassajā vedanā manosamphassajā vedanā, sabbaso vedanāya asati vedanānirodhā api nu kho taṇhā paññāyethā"ti ? If there were no feeling at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , feeling born of contact at the eye, feeling born of contact at the ear, feeling born of contact at the nose, feeling born of contact at the tongue, feeling born of contact at the body, or feeling born of contact at the intellect — in the utter absence of feeling, from the cessation of feeling, would craving be discerned? " Если бы ощущения не было вообще, никоим образом, никакого нигде, а именно: ощущение, вызванное соприкосновением зрения, ощущение, вызванное соприкосновением слуха, ощущение, вызванное соприкосновением обоняния, ощущение, вызванное соприкосновением чувства вкуса, ощущение, вызванное соприкосновением осязания, ощущение, вызванное соприкосновением рассудка - при повсеместном отсутствии соприкосновения возможно ли будет обнаружить жажду?" Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никаких ощущений — ощущений, порождаемых контактами [с соответствующими объектами] органов зрения, слуха, обоняния, вкуса, осязания и ума-манаса, — то при полном прекращении ощущений вследствие их отсутствия обнаружилось ли бы какое-нибудь вожделение?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo taṇhāya, yadidaṃ vedanā". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for craving, i. e. , feeling. ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие жажды, а именно ощущение." ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие вожделения и есть ощущение. ¶
103. "Iti kho panetaṃ, ānanda, vedanaṃ paṭicca taṇhā, taṇhaṃ paṭicca pariyesanā, pariyesanaṃ paṭicca lābho, lābhaṃ paṭicca vinicchayo, vinicchayaṃ paṭicca chandarāgo, chandarāgaṃ paṭicca ajjhosānaṃ, ajjhosānaṃ paṭicca pariggaho, pariggahaṃ paṭicca macchariyaṃ, macchariyaṃ paṭicca ārakkho. "Now, craving is dependent on feeling, seeking is dependent on craving, acquisition is dependent on seeking, ascertainment is dependent on acquisition, desire and passion is dependent on ascertainment, attachment is dependent on desire and passion, possessiveness is dependent on attachment, stinginess is dependent on possessiveness, defensiveness is dependent on stinginess, "Так, Ананда, жажда зависит от ощущения, поиск зависит от жажды, приобретение зависит от поиска, подтверждение зависит от приобретения, желание и страсть зависят от подтверждения, пристрастие зависит от желания и страсти, собственничество зависит от пристрастия, жадность зависит от собственничества, оберегание зависит от жадности. 9. Итак, Ананда! ощущение есть причина вожделения, вожделение — причина «выискивания», «выискивание» — причина приобретения, приобретение — причина намерения, намерение — причина страсти, страсть — причина привязанности, привязанность — причина стяжания, стяжание — причина алчности, алчность — причина защиты [собственности],
Ārakkhādhikaraṇaṃ daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṃtuvaṃpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti. ¶ and because of defensiveness, dependent on defensiveness, various evil, unskillful phenomena come into play: the taking up of sticks and knives; conflicts, quarrels, and disputes; accusations, divisive speech, and lies. ¶ благодаря же защите [собственности] возникает множество всего дурного: удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь. ¶
104. "'Ārakkhādhikaraṇaṃ [ārakkhaṃ paṭicca ārakkhādhikaraṇaṃ (syā.)] daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṃtuvaṃpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavantī'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā ārakkhādhikaraṇaṃ daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṃtuvaṃpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti. "And this is the way to understand how it is that because of defensiveness various evil, unskillful phenomena come into play: the taking up of sticks and knives; conflicts, quarrels, and disputes; accusations, divisive speech, and lies. 10. Я сказал, что благодаря защите [собственности] возникает множество дурного: удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что благодаря защите [собственности] возникает множество дурного: удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь. по-моему ББ просто упростил палийское предложение, опустив повтор предыдущего абзаца
Все комментарии (2)
Ārakkho ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso ārakkhe asati ārakkhanirodhā api nu kho daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṃtuvaṃpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhaveyyu"nti? If there were no defensiveness at all, in any way, of anything anywhere, in the utter absence of defensiveness, from the cessation of defensiveness, would various evil, unskillful phenomena — the taking up of sticks and knives; conflicts, quarrels, and disputes; accusations, divisive speech, and lies — come into play?" Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакой защиты [собственности], то при полном прекращении защиты [собственности] вследствие ее отсутствия возникло ли бы то множество дурных и неблагих вещей, [как-то] удары и раны, борьба, разногласия, споры, ссоры, поношения и ложь?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṃtuvaṃpesuññamusāvādānaṃ anekesaṃ pāpakānaṃ akusalānaṃ dhammānaṃ sambhavāya yadidaṃ ārakkho. ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for the coming-into-play of various evil, unskillful phenomena — the taking up of sticks and knives; conflicts, quarrels, and disputes; accusations, divisive speech, and lies — i. e. , defensiveness. ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие ударов и ран, борьбы, разногласий, споров, ссор, поношений и лжи и есть защита [собственности]. ¶
105. "'Macchariyaṃ paṭicca ārakkho'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā macchariyaṃ paṭicca ārakkho. "'Defensiveness is dependent on stinginess.' Thus it has been said. And this is the way to understand how defensiveness is dependent on stinginess. 11. Я сказал, что защита [собственности] обусловливается алчностью. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что защита [собственности] обусловливается алчностью.
Macchariyañca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso macchariye asati macchariyanirodhā api nu kho ārakkho paññāyethā"ti? If there were no stinginess at all, in any way, of anything anywhere, in the utter absence of stinginess, from the cessation of stinginess, would defensiveness be discerned? " Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакой алчности, то при полном прекращении алчности вследствие ее отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо защита [собственности]?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo ārakkhassa, yadidaṃ macchariyaṃ". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for defensiveness, i. e. , stinginess. ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие защиты [собственности] и есть алчность. ¶ ТБ: (Similarly back through the chain of conditions: stinginess, attachment, possessiveness, desire and passion, ascertainment, acquisition, and seeki...
Все комментарии (1)
106. "'Pariggahaṃ paṭicca macchariya'nti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā pariggahaṃ paṭicca macchariyaṃ. 12. Я сказал, Ананда! что алчность обусловливается стяжанием. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что алчность обусловливается стяжанием.
Pariggaho ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso pariggahe asati pariggahanirodhā api nu kho macchariyaṃ paññāyethā"ti? Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого стяжания, то при полном прекращении стяжания вследствие его отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо алчность?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo macchariyassa, yadidaṃ pariggaho". ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие алчности и есть стяжание. ¶
107. "'Ajjhosānaṃ paṭicca pariggaho'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā ajjhosānaṃ paṭicca pariggaho. 13. Я сказал, Ананда! что стяжание обусловливается привязанностью. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что стяжание обусловливается привязанностью.
Ajjhosānañca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso ajjhosāne asati ajjhosānanirodhā api nu kho pariggaho paññāyethā"ti ? Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакой привязанности, то при полном прекращении привязанности вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо стяжание?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo pariggahassa – yadidaṃ ajjhosānaṃ". ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие стяжания и есть привязанность. ¶
108. "'Chandarāgaṃ paṭicca ajjhosāna'nti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā chandarāgaṃ paṭicca ajjhosānaṃ. 14. Я сказал, Ананда! что привязанность обусловливается страстью. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что привязанность обусловливается страстью.
Chandarāgo ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso chandarāge asati chandarāganirodhā api nu kho ajjhosānaṃ paññāyethā"ti? Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакой страсти, то при полном прекращении страсти вследствие его отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо привязанность?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo ajjhosānassa, yadidaṃ chandarāgo". ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие привязанности и есть страсть. ¶
109. "'Vinicchayaṃ paṭicca chandarāgo'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā vinicchayaṃ paṭicca chandarāgo. 15. Я сказал, Ананда! что страсть обусловливается намерением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что страсть обусловливается намерением.
Vinicchayo ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso vinicchaye asati vinicchayanirodhā api nu kho chandarāgo paññāyethā"ti? Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого намерения, то при полном прекращении намерения вследствие его отсутствия обнаружилась ли бы какая-либо страсть?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo chandarāgassa, yadidaṃ vinicchayo". ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие страсти и есть намерение. ¶
110. "'Lābhaṃ paṭicca vinicchayo'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā lābhaṃ paṭicca vinicchayo. 16. Я сказал, Ананда! что намерение обусловливается приобретением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что намерение обусловливается приобретением.
Lābho ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso lābhe asati lābhanirodhā api nu kho vinicchayo paññāyethā"ti? Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого приобретения, то при полном прекращении приобретения вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо намерение?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo vinicchayassa, yadidaṃ lābho". ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие намерения и есть приобретение. ¶
111. "'Pariyesanaṃ paṭicca lābho'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā pariyesanaṃ paṭicca lābho. 17. Я сказал, Ананда! что приобретение обусловливается «искательством». И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что приобретение обусловливается «искательством».
Pariyesanā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, sabbaso pariyesanāya asati pariyesanānirodhā api nu kho lābho paññāyethā"ti? Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого «искательства», то при полном прекращении «искательства» вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо приобретение?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo lābhassa, yadidaṃ pariyesanā". ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие приобретения и есть «искательство». ¶
112. "'Taṇhaṃ paṭicca pariyesanā'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā taṇhaṃ paṭicca pariyesanā. "'Seeking is dependent on craving.' Thus it has been said. And this is the way to understand how seeking is dependent on craving. 18. Я сказал, Ананда! что «искательство» обусловливается вожделением. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что «искательство» обусловливается вожделением.
Taṇhā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – kāmataṇhā bhavataṇhā vibhavataṇhā, sabbaso taṇhāya asati taṇhānirodhā api nu kho pariyesanā paññāyethā"ti? If there were no craving at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , craving for sensuality, craving for becoming, craving for no becoming — in the utter absence of craving, from the cessation of craving, would seeking be discerned? " Если бы, Ананда! ни у кого не было никаким образом никакого вожделения — вожделения [предметов] желания, вожделения становления, вожделения небытия, — то при полном прекращении вожделения вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо «искательство»?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo pariyesanāya, yadidaṃ taṇhā. "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for seeking, i. e. , craving. — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие «искательства» и есть вожделение.
Iti kho, ānanda, ime dve dhammā [ime dhammā (ka.)] dvayena vedanāya ekasamosaraṇā bhavanti". ¶ Thus, Ananda, these two phenomena [the chain of conditions leading from craving to birth, aging, and death, and the chain of conditions leading from craving to quarrels, etc.], as a duality, flow back into one place at feeling. ¶ Таким образом, Ананда! эти два аспекта [вожделения], будучи двойственными, объединяются через ощущение, [которым они обусловливаются]. ¶
113. "'Phassapaccayā vedanā'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā 'phassapaccayā vedanā. "'From contact as a requisite condition comes feeling.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from contact as a requisite condition comes feeling. "Соприкосновение обуславливает ощущение", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как соприкосновение обуславливает ощущение. 19. Я сказал, что ощущение обусловливается чувственным контактом. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что ощущение обусловливается чувственным контактом.
Phasso ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ kassaci kimhici, seyyathidaṃ – cakkhusamphasso sotasamphasso ghānasamphasso jivhāsamphasso kāyasamphasso manosamphasso, sabbaso phasse asati phassanirodhā api nu kho vedanā paññāyethā"ti? If there were no contact at all, in any way, of anything anywhere — i. e. , contact at the eye, contact at the ear, contact at the nose, contact at the tongue, contact at the body, or contact at the intellect — in the utter absence of contact, from the cessation of contact, would feeling be discerned? " Если бы соприкосновения не было вообще, никоим образом, никакого нигде, а именно: соприкосновение зрения, соприкосновение слуха, соприкосновение обоняния, соприкосновение чувства вкуса, соприкосновение осязания, соприкосновение рассудка - при повсеместном отсутствии соприкосновения возможно ли будет обнаружить ощущение?" Если бы, Ананда! ни у кого никаким образом не было никакого чувственного контакта—зрительного, слухового, обонятельного, вкусового, осязательного и умственного, — то при полном прекращении контакта вследствие его отсутствия обнаружилось ли бы какое-либо ощущение?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo vedanāya, yadidaṃ phasso". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for feeling, i. e. , contact. ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие ощущения, а именно соприкосновение." ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие ощущения и есть чувственный контакт. ¶
114. "'Nāmarūpapaccayā phasso'ti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā nāmarūpapaccayā phasso. "'From name-&-form as a requisite condition comes contact. Thus it has been said. And this is the way to understand how, from name-&-form as a requisite condition comes contact. 20. Я сказал, что чувственный контакт обусловливается именем и формой. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что ощущение обусловливается именем и формой.
Yehi, ānanda, ākārehi yehi liṅgehi yehi nimittehi yehi uddesehi nāmakāyassa paññatti hoti, tesu ākāresu tesu liṅgesu tesu nimittesu tesu uddesesu asati api nu kho rūpakāye adhivacanasamphasso paññāyethā"ti? If the qualities, traits, themes, & indicators by which there is a description of name-group (mental activity) were all absent, would designation-contact with regard to the form-group (the physical properties) be discerned? " Если бы те, Ананда! формы, признаки, знаки, обозначения, посредством которых обнаруживается соединение имен, отсутствовали, то было ли бы какое-либо обнаружение контакта по имени в соединение форм?!
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Yehi, ānanda, ākārehi yehi liṅgehi yehi nimittehi yehi uddesehi rūpakāyassa paññatti hoti, tesu ākāresu - pe - tesu uddesesu asati api nu kho nāmakāye paṭighasamphasso paññāyethā"ti? "If the permutations, signs, themes, and indicators by which there is a description of form-group were all absent, would resistance-contact with regard to the name-group be discerned? " — А если бы те, Ананда! формы, признаки, знаки, обозначения, посредством которых обнаруживается соединение форм, отсутствовали, то было ли бы какое-либо обнаружение контакта по форме в соединение имен?!
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Yehi, ānanda, ākārehi - pe - yehi uddesehi nāmakāyassa ca rūpakāyassa ca paññatti hoti, tesu ākāresu - pe - tesu uddesesu asati api nu kho adhivacanasamphasso vā paṭighasamphasso vā paññāyethā"ti? "If the permutations, signs, themes, and indicators by which there is a description of name-group and form-group were all absent, would designation-contact or resistance-contact be discerned? " — А если бы те, Ананда! формы, признаки, знаки, обозначения, посредством которых обнаруживаются и соединение форм, и соединение имен, отсутствовали, то было ли бы какое-либо обнаружение контактов по форме или по имени?!
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Yehi, ānanda, ākārehi - pe - yehi uddesehi nāmarūpassa paññatti hoti, tesu ākāresu - pe - tesu uddesesu asati api nu kho phasso paññāyethā"ti? — И если бы отсутствовали [все] эти формы, признаки, знаки и обозначения, то было ли бы какое-либо обнаружение чувственного контакта?!
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo phassassa, yadidaṃ nāmarūpaṃ". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for contact, i. e. , name-and-form. ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие чувственного контакта и есть имя и форма. ¶
115. "'Viññāṇapaccayā nāmarūpa'nti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā viññāṇapaccayā nāmarūpaṃ. "'From consciousness as a requisite condition comes name-and-form.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from consciousness as a requisite condition comes name-and-form. "Сознание обуславливает умственно-материальное", - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как сознание обуславливает умственно-материальное. 21. Я сказал, что имя и форма обусловливаются сознанием. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что имя и форма обусловливаются сознанием.
Viññāṇañca hi, ānanda, mātukucchismiṃ na okkamissatha, api nu kho nāmarūpaṃ mātukucchismiṃ samuccissathā"ti? If consciousness were not to descend into the mother's womb, would name-and-form take shape in the womb? " Если сознание не снизойдёт в чрево матери, обретёт ли умственно-материальное определённую форму в чреве?" Если бы, Ананда! сознание не «нисходило» в материнское лоно, то образовались ли бы там имя и форма?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный" — Нет, Господин!
"Viññāṇañca hi, ānanda, mātukucchismiṃ okkamitvā vokkamissatha, api nu kho nāmarūpaṃ itthattāya abhinibbattissathā"ti? "If, after descending into the womb, consciousness were to depart, would name-and-form be produced for this world? " "Если, после снисхождения в чрево сознание покинет его, сформируется ли умственно-материальное для этого мира?" — А если бы, Ананда! сознание, «низойдя» в материнское лоно, там угасло?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный" — Нет, Господин!
"Viññāṇañca hi, ānanda, daharasseva sato vocchijjissatha kumārakassa vā kumārikāya vā, api nu kho nāmarūpaṃ vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjissathā"ti? "If the consciousness of the young boy or girl were to be cut off, would name-and-form ripen, grow, and reach maturity? " "Если сознание маленького мальчика или девочки будет отсечено, достигнет ли умственно-материальное роста, изобилия и зрелости?" — А если бы, Ананда! сознание покинуло отрока, юношу или девицу, то имя и форма смогли ли бы расти, развиваться, распространяться?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Конечно нет, почтенный" — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo nāmarūpassa – yadidaṃ viññāṇaṃ". ¶ "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for name-and-form, i. e. , consciousness." ¶ "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие умственно-материального, а именно сознание." ¶ — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие имени и формы и есть сознание. ¶
116. "'Nāmarūpapaccayā viññāṇa'nti iti kho panetaṃ vuttaṃ, tadānanda, imināpetaṃ pariyāyena veditabbaṃ, yathā nāmarūpapaccayā viññāṇaṃ. "'From name-and-form as a requisite condition comes consciousness.' Thus it has been said. And this is the way to understand how from name-and-form as a requisite condition comes consciousness. "Умственно-телесное обуславливает сознание" - так было сказано. И таков способ понять как умственно-телесное обуславливает сознание. 22. Я сказал, Ананда! что сознание обусловливается именем и формой. И вот каким образом, Ананда! следует познавать, что сознание обусловливается именем и формой.
Viññāṇañca hi, ānanda, nāmarūpe patiṭṭhaṃ na labhissatha, api nu kho āyatiṃ jātijarāmaraṇaṃ dukkhasamudayasambhavo [jātijarāmaraṇadukkhasamudayasambhavo (sī. syā. pī.)] paññāyethā"ti? If consciousness were not to gain a foothold in name-and-form, would a coming-into-play of the origination of birth, aging, death, and stress in the future be discerned? Если сознание не закрепится в умственно-телесном, можно ли будет обнаружить появление рождения, старости, смерти и страдания в будущем?" Если бы сознание не опиралось на имя и форму, то впоследствии обнаружилось ли бы становление рождения, старости, смерти и [всего] страдания?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." "Нет, почтенный" — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, eseva hetu etaṃ nidānaṃ esa samudayo esa paccayo viññāṇassa yadidaṃ nāmarūpaṃ. "Thus this is a cause, this is a reason, this is an origination, this is a requisite condition for consciousness, i. e. , name-and-form. "Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие сознания, а именно умственно-материальное." — Потому, Ананда! причина, основание, источник и условие сознания и есть имя и форма.
Ettāvatā kho, ānanda, jāyetha vā jīyetha [jiyyetha (ka.)] vā mīyetha [miyyetha (ka.)] vā cavetha vā upapajjetha vā. "This is the extent to which there is birth, aging, death, passing away, and re-arising. [Итак], постольку, Ананда! [существа] могут рождаться, стареть, умирать, исчезать, или возникать вновь,
Ettāvatā adhivacanapatho, ettāvatā niruttipatho, ettāvatā paññattipatho, ettāvatā paññāvacaraṃ, ettāvatā vaṭṭaṃ vattati itthattaṃ paññāpanāya yadidaṃ nāmarūpaṃ saha viññāṇena aññamaññapaccayatā pavattati. ¶ This is the extent to which there are means of designation, expression, and delineation. This is the extent to which the sphere of discernment extends, the extent to which the cycle revolves for the manifesting (discernibility) of this world — i.e., name-and-form together with consciousness. ¶ постольку есть процесс вербализации, процесс объяснения, процесс манифестации, процесс познания, и постольку [возможно] обнаружение всего кругооборота этой жизни, поскольку есть имя и форма с сознанием. ¶
Attapaññatti ¶ Delineations of a Self ¶
117. "Kittāvatā ca, ānanda, attānaṃ paññapento paññapeti? "To what extent, Ananda, does one delineate when delineating a self? 23. Какие же, Ананда! провозглашают учения об Атмане?
Rūpiṃ vā hi, ānanda, parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti – "rūpī me paritto attā"ti. Either delineating a self possessed of form and finite, one delineates that 'My self is possessed of form and finite.' Согласно одному, Атман имеет форму и ограничен, когда провозглашают: «Мой Атман имеет форму и ограничен».
Rūpiṃ vā hi, ānanda, anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti – 'rūpī me ananto attā'ti. Or, delineating a self possessed of form and infinite, one delineates that 'My self is possessed of form and infinite.' Согласно другому, Атман имеет форму и безграничен, когда провозглашают: «Мой Атман имеет форму и безграничен».
Arūpiṃ vā hi, ānanda, parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti – 'arūpī me paritto attā'ti. Or, delineating a self formless and finite, one delineates that 'My self is formless and finite.' Согласно третьему, Атман не имеет формы и ограничен, когда провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и ограничен».
Arūpiṃ vā hi, ānanda, anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti – 'arūpī me ananto attā'ti. ¶ Or, delineating a self formless and infinite, one delineates that 'My self is formless and infinite.' ¶ Согласно четвертому, Атман не имеет формы и безграничен, когда провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и безграничен». ¶
118. "Tatrānanda, yo so rūpiṃ parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti. "Now, the one who, when delineating a self, delineates it as possessed of form and finite, 24. При этом, Ананда! когда провозглашают, что Атман имеет форму и ограничен,
Etarahi vā so rūpiṃ parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, tattha bhāviṃ vā so rūpiṃ parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa hoti. either delineates it as possessed of form and finite in the present, or of such a nature that it will [naturally] become possessed of form and finite [in the future/after death], or he believes that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' то об истинной природе этой [модели Атмана] говорят следующее: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, rūpiṃ [rūpī (ka.)] parittattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṃ vacanāya. ¶ This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self possessed of form and finite obsesses him. ¶ Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой Атман имеет форму и ограничен. ¶
"Tatrānanda, yo so rūpiṃ anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti. "The one who, when delineating a self, delineates it as possessed of form and infinite, Далее, Ананда! когда провозглашают, что Атман имеет форму и безграничен,
Etarahi vā so rūpiṃ anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, tattha bhāviṃ vā so rūpiṃ anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa hoti. either delineates it as possessed of form and infinite in the present, or of such a nature that it will [naturally] become possessed of form and infinite [in the future/after death], or he believes that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' то об истинной природе этой [модели Атмана] говорят следующее: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, rūpiṃ [rūpī (ka.)] anantattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṃ vacanāya. ¶ This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self possessed of form and infinite obsesses him. ¶ Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой Атман имеет форму и безграничен. ¶
"Tatrānanda, yo so arūpiṃ parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti. "The one who, when delineating a self, delineates it as formless and finite, Далее, Ананда! когда провозглашают, что Атман не имеет формы и ограничен,
Etarahi vā so arūpiṃ parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, tattha bhāviṃ vā so arūpiṃ parittaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa hoti. either delineates it as formless and finite in the present, or of such a nature that it will [naturally] become formless and finite [in the future/after death], or he believes that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' то об истинной природе этой [модели Атмана] говорят следующее: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, arūpiṃ [arūpī (ka.)] parittattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṃ vacanāya. ¶ This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self formless and finite obsesses him. ¶ Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой Атман имеет форму и безграничен. ¶ у Шохина ошибка, по тексту и по смыслу должно быть "не имеет формы и ограничен", что соответствует его же переводу абзацем выше
Все комментарии (1)
"Tatrānanda, yo so arūpiṃ anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti. "The one who, when delineating a self, delineates it as formless and infinite,
Etarahi vā so arūpiṃ anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, tattha bhāviṃ vā so arūpiṃ anantaṃ attānaṃ paññapento paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa hoti. either delineates it as formless and infinite in the present, or of such a nature that it will [naturally] become formless and infinite [in the future/after death], or he believes that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.'
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, arūpiṃ [arūpī (ka.)] anantattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṃ vacanāya. This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self formless and infinite obsesses him.
Ettāvatā kho, ānanda, attānaṃ paññapento paññapeti. ¶ Вот какие, Ананда! провозглашают учения об Атмане. ¶
Naattapaññatti ¶ Non-Delineations of a Self ¶
119. "Kittāvatā ca, ānanda, attānaṃ na paññapento na paññapeti? "To what extent, Ananda, does one not delineate when not delineating a self? 25. А какие, Ананда! провозглашают учения об отсутствии Атмана?
Rūpiṃ vā hi, ānanda, parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti – 'rūpī me paritto attā'ti. Either not delineating a self possessed of form and finite, one does not delineate that 'My self is possessed of form and finite.' Согласно одному, отрицается, что Атман имеет форму и ограничен, и [потому] не провозглашают: «Мой Атман имеет форму и ограничен».
Rūpiṃ vā hi, ānanda, anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti – 'rūpī me ananto attā'ti. Or, not delineating a self possessed of form and infinite, one does not delineate that 'My self is possessed of form and infinite.' Согласно другому, отрицается, что Атман имеет форму и безграничен и [потому] не провозглашают: «Мой Атман имеет форму и безграничен».
Arūpiṃ vā hi, ānanda, parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti – 'arūpī me paritto attā'ti. Or, not delineating a self formless and finite, one does not delineate that 'My self is formless and finite.' Согласно третьему, отрицается, что Атман не имеет форму и ограничен, и [потому] не провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и ограничен».
Arūpiṃ vā hi, ānanda, anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti – 'arūpī me ananto attā'ti. ¶ Or, not delineating a self formless and infinite, one does not delineate that 'My self is formless and infinite.' ¶ Согласно четвертому, отрицается, что Атман не имеет форму и безграничен, и [потому] не провозглашают: «Мой Атман не имеет формы и безграничен». ¶
120. "Tatrānanda, yo so rūpiṃ parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti. "Now, the one who, when not delineating a self, does not delineate it as possessed of form and finite, 26. При этом, Ананда! тот, кто не провозглашает Атмана имеющим форму и ограниченным,
Etarahi vā so rūpiṃ parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṃ vā so rūpiṃ parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa na hoti. does not delineate it as possessed of form and finite in the present, nor does he delineate it as of such a nature that it will [naturally] become possessed of form and finite [in the future/after death], nor does he believe that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' не говорит и об истинной природе этой модели Атмана: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, rūpiṃ parittattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṃ vacanāya. ¶ This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self possessed of form and finite does not obsess him. ¶ Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой отрицается, что Атман имеет форму и ограничен. ¶
"Tatrānanda, yo so rūpiṃ anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti. "The one who, when not delineating a self, does not delineate it as possessed of form and infinite, Далее, Ананда! тот, кто не провозглашает Атмана имеющим форму и безграничным,
Etarahi vā so rūpiṃ anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṃ vā so rūpiṃ anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa na hoti. does not delineate it as possessed of form and infinite in the present, nor does he delineate it as of such a nature that it will [naturally] become possessed of form and infinite [in the future/after death], nor does he believe that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' не говорит и об истинной природе этой модели Атмана: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, rūpiṃ anantattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṃ vacanāya. ¶ This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self possessed of form and infinite does not obsess him. ¶ Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой отрицается, что Атман имеет форму и безграничен. ¶
"Tatrānanda, yo so arūpiṃ parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti. "The one who, when not delineating a self, does not delineate it as formless and finite, Далее, Ананда! тот, кто не провозглашает Атмана не имеющим форму и ограниченным,
Etarahi vā so arūpiṃ parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṃ vā so arūpiṃ parittaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa na hoti. does not delineate it as formless and finite in the present, nor does he delineate it as of such a nature that it will [naturally] become formless and finite [in the future/after death], nor does he believe that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' не говорит и об истинной природе этой модели Атмана: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, arūpiṃ parittattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṃ vacanāya. ¶ This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self formless and finite does not obsess him. ¶ Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой отрицается, что Атман не имеет формы и безграничен. ¶
"Tatrānanda, yo so arūpiṃ anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti. "The one who, when not delineating a self, does not delineate it as formless and infinite, Далее, Ананда! тот, кто не провозглашает Атман не имеющим форму и безграничным,
Etarahi vā so arūpiṃ anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṃ vā so arūpiṃ anantaṃ attānaṃ na paññapento na paññapeti, 'atathaṃ vā pana santaṃ tathattāya upakappessāmī'ti iti vā panassa na hoti. does not delineate it as formless and infinite in the present, nor does he delineate it as of such a nature that it will [naturally] become formless and infinite [in the future/after death], nor does he believe that 'Although it is not yet that way, I will convert it into being that way.' не говорит и об истинной природе этой модели Атмана: «Я преобразую [ее], неистинную, в истинную».
Evaṃ santaṃ kho, ānanda, arūpiṃ anantattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṃ vacanāya. This being the case, it is proper to say that a fixed view of a self formless and infinite does not obsess him. Так, Ананда! достаточно сказано о позиции, согласно которой отрицается, что Атман не имеет формы и безграничен.
Ettāvatā kho, ānanda, attānaṃ na paññapento na paññapeti. ¶ Таковы, Ананда! позиции тех, кто не провозглашает [существование] Атмана. ¶
Attasamanupassanā ¶
121. "Kittāvatā ca, ānanda, attānaṃ samanupassamāno samanupassati? "To what extent, Ananda, does one assume when assuming a self? 27. И под какими углами зрения, Ананда! рассматривается Атман?
Vedanaṃ vā hi, ānanda, attānaṃ samanupassamāno samanupassati – 'vedanā me attā'ti. Assuming feeling to be the self, one assumes that 'Feeling is my self' Атман, Ананда! рассматривается [прежде всего] под углом зрения ощущения, а именно, [в первой позиции]: «Мой Атман —это ощущение»,
'Na heva kho me vedanā attā, appaṭisaṃvedano me attā'ti iti vā hi, ānanda, attānaṃ samanupassamāno samanupassati. [or] 'Feeling is not my self: My self is oblivious [to feeling]' [во второй]: «Мой Атман не есть ощущение, он — бесчувственный»,
'Na heva kho me vedanā attā, nopi appaṭisaṃvedano me attā, attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā'ti iti vā hi, ānanda, attānaṃ samanupassamāno samanupassati. ¶ [or] 'Neither is feeling my self, nor is my self oblivious to feeling, but rather my self feels, in that my self is subject to feeling.' ¶ [и в третьей]: «Мой Атман не есть ощущение и он не есть бесчувственный, но он имеет ощущение, ощущение является его свойством». Под такими углами зрения, Ананда! рассматривается Атман. ¶
122. "Tatrānanda, yo so evamāha – 'vedanā me attā'ti, so evamassa vacanīyo – 'tisso kho imā, āvuso, vedanā – sukhā vedanā dukkhā vedanā adukkhamasukhā vedanā. "Now, one who says, 'Feeling is my self,' should be addressed as follows: 'There are these three feelings, my friend — feelings of pleasure, feelings of pain, and feelings of neither pleasure nor pain. 28. При этом, Ананда! того, кто говорит: «Мой Атман — это ощущение», следует озадачить вопросом: — Есть три вида ощущений: ощущение удовольствия, ощущение страдания и [ощущение] ни того, ни другого.
Imāsaṃ kho tvaṃ tissannaṃ vedanānaṃ katamaṃ attato samanupassasī'ti? Which of these three feelings do you assume to be the self?' Под каким же углом зрения из этих трех ты рассматриваешь Атмана?
Yasmiṃ, ānanda, samaye sukhaṃ vedanaṃ vedeti, neva tasmiṃ samaye dukkhaṃ vedanaṃ vedeti, na adukkhamasukhaṃ vedanaṃ vedeti; sukhaṃyeva tasmiṃ samaye vedanaṃ vedeti. At a moment when a feeling of pleasure is sensed, no feeling of pain or of neither pleasure nor pain is sensed. Only a feeling of pleasure is sensed at that moment. Когда, Ананда! ощущают удовольствие, тогда не ощущают страдания, а также ни того, ни другого, но только удовольствие.
Yasmiṃ, ānanda, samaye dukkhaṃ vedanaṃ vedeti, neva tasmiṃ samaye sukhaṃ vedanaṃ vedeti, na adukkhamasukhaṃ vedanaṃ vedeti; dukkhaṃyeva tasmiṃ samaye vedanaṃ vedeti. At a moment when a feeling of pain is sensed, no feeling of pleasure or of neither pleasure nor pain is sensed. Only a feeling of pain is sensed at that moment. Когда, Ананда! ощущают страдание, тогда не ощущают удовольствия, а также ни того, ни другого, но только страдание.
Yasmiṃ, ānanda, samaye adukkhamasukhaṃ vedanaṃ vedeti, neva tasmiṃ samaye sukhaṃ vedanaṃ vedeti, na dukkhaṃ vedanaṃ vedeti; adukkhamasukhaṃyeva tasmiṃ samaye vedanaṃ vedeti. ¶ At a moment when a feeling of neither pleasure nor pain is sensed, no feeling of pleasure or of pain is sensed. Only a feeling of neither pleasure nor pain is sensed at that moment. ¶ Когда же, Ананда! не ощущают ни того, ни другого, тогда не ощущают ни удовольствия, ни страдания, но только ни то, ни другое. ¶
123. "Sukhāpi kho, ānanda, vedanā aniccā saṅkhatā paṭiccasamuppannā khayadhammā vayadhammā virāgadhammā nirodhadhammā. "Now, a feeling of pleasure is inconstant, fabricated, dependent on conditions, subject to passing away, dissolution, fading, and cessation. 29. Но ощущения удовольствия, Ананда! суть преходящие, составные, обусловленные, разрушающиеся, самоустраняющиеся, исчезающие, уничтожающиеся.
Dukkhāpi kho, ānanda, vedanā aniccā saṅkhatā paṭiccasamuppannā khayadhammā vayadhammā virāgadhammā nirodhadhammā. A feeling of pain is inconstant, fabricated, dependent on conditions, subject to passing away, dissolution, fading, and cessation. И ощущения страдания, Ананда! суть преходящие, составные, обусловленные, разрушающиеся, самоустраняющиеся, исчезающие, уничтожающиеся.
Adukkhamasukhāpi kho, ānanda, vedanā aniccā saṅkhatā paṭiccasamuppannā khayadhammā vayadhammā virāgadhammā nirodhadhammā. A feeling of neither pleasure nor pain is inconstant, fabricated, dependent on conditions, subject to passing away, dissolution, fading, and cessation. И ощущения ни те, ни другие, Ананда! суть преходящие, составные, обусловленные, разрушающиеся, самоустраняющиеся, исчезающие, уничтожающиеся.
Tassa sukhaṃ vedanaṃ vediyamānassa 'eso me attā'ti hoti. Having sensed a feeling of pleasure as 'my self,' У того, [далее], кто ощущает удовольствие, думая: «Это —мой Атман»,
Tassāyeva sukhāya vedanāya nirodhā 'byagā [byaggā (sī. ka.)] me attā'ti hoti. then with the cessation of one's very own feeling of pleasure, 'my self' has perished. с прекращением удовольствия возникает мысль: «Мой Атман ушел».
Dukkhaṃ vedanaṃ vediyamānassa 'eso me attā'ti hoti. Having sensed a feeling of pain as 'my self,' И у того, кто ощущает страдания, думая: «Это —мой Атман»,
Tassāyeva dukkhāya vedanāya nirodhā 'byagā me attā'ti hoti. then with the cessation of one's very own feeling of pain, 'my self' has perished. с прекращением страдания возникает мысль: «Мой Атман ушел».
Adukkhamasukhaṃ vedanaṃ vediyamānassa 'eso me attā'ti hoti. Having sensed a feeling of neither pleasure nor pain as 'my self,' И у того, кто ощущает ни то, ни другое, думая: «Это — мой Атман»,
Tassāyeva adukkhamasukhāya vedanāya nirodhā 'byagā me attā'ti hoti. then with the cessation of one's very own feeling of neither pleasure nor pain, 'my self' has perished. с прекращением этого состояния возникает мысль: «Мой Атман ушел».
Iti so diṭṭheva dhamme aniccasukhadukkhavokiṇṇaṃ uppādavayadhammaṃ attānaṃ samanupassamāno samanupassati, yo so evamāha – 'vedanā me attā'ti. "Thus he assumes, assuming in the immediate present a self inconstant, entangled in pleasure and pain, subject to arising and passing away, he who says, 'Feeling is my self.' Поэтому тот, кто считает: «Мой Атман — это ощущение», должен считать, при такой позиции, что Атман есть нечто преходящее, смешанное из удовольствия и страдания, возникающее и самоустраняющееся.
Tasmātihānanda, etena petaṃ nakkhamati – 'vedanā me attā'ti samanupassituṃ. ¶ Thus in this manner, Ananda, one does not see fit to assume feeling to be the self. ¶ А потому, Ананда! угол зрения, под которым «Мой Атман — это ощущение», будет неадекватным. ¶
124. "Tatrānanda, yo so evamāha – 'na heva kho me vedanā attā, appaṭisaṃvedano me attā'ti, so evamassa vacanīyo – 'yattha panāvuso, sabbaso vedayitaṃ natthi api nu kho, tattha "ayamahamasmī"ti siyā"'ti ? "As for the person who says, 'Feeling is not the self: My self is oblivious [to feeling],' he should be addressed as follows: 'My friend, where nothing whatsoever is sensed (experienced) at all, would there be the thought, "I am"? '" 30. И того, Ананда! кто говорит: «Мой Атман не есть ощущение, он — бесчувственный», следует озадачить вопросом: — Но если Атман лишен всех ощущений, то возможна ли в связи с ним идея: «Это — я»?
"No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, etena petaṃ nakkhamati – 'na heva kho me vedanā attā, appaṭisaṃvedano me attā'ti samanupassituṃ. ¶ "Thus in this manner, Ananda, one does not see fit to assume that 'Feeling is not my self: My self is oblivious [to feeling].' ¶ — Потому, Ананда! угол зрения, под которым «Мой Атман не есть ощущение, он — бесчувственный», будет неадекватным. ¶
125. "Tatrānanda, yo so evamāha – 'na heva kho me vedanā attā, nopi appaṭisaṃvedano me attā, attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā'ti. "As for the person who says, 'Neither is feeling my self, nor is my self oblivious [to feeling], but rather my self feels, in that my self is subject to feeling,' 31. И того, Ананда! кто говорит: «Мой Атман не есть ощущение и он не есть бесчувственный, но имеет ощущение, ощущение является его свойством»,
So evamassa vacanīyo – vedanā ca hi, āvuso, sabbena sabbaṃ sabbathā sabbaṃ aparisesā nirujjheyyuṃ. he should be addressed as follows: 'My friend, should feelings altogether and every way stop without remainder, следует озадачить вопросом: — Если все ощущения полностью, целиком и без остатка исчезнут и, вследствие этого, уничтожатся,
Sabbaso vedanāya asati vedanānirodhā api nu kho tattha 'ayamahamasmī'ti siyā"ti? then with feeling completely not existing, owing to the cessation of feeling, would there be the thought, "I am"?'" то возникнет ли идея: «Я есмь»?
'No hetaṃ, bhante". "No, lord." — Нет, Господин!
"Tasmātihānanda, etena petaṃ nakkhamati – "na heva kho me vedanā attā, nopi appaṭisaṃvedano me attā, attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā'ti samanupassituṃ. ¶ "Thus in this manner, Ananda, one does not see fit to assume that 'Neither is feeling my self, nor is my self oblivious [to feeling], but rather my self feels, in that my self is subject to feeling.' ¶ — Потому, Ананда! угол зрения, под которым «Мой Атман не есть ощущение и он не есть бесчувственный, но он имеет ощущение, ощущение является его свойством», [также] будет неадекватным. ¶
126. "Yato kho, ānanda, bhikkhu neva vedanaṃ attānaṃ samanupassati, nopi appaṭisaṃvedanaṃ attānaṃ samanupassati, nopi 'attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā'ti samanupassati. "Now, Ananda, in as far as a monk does not assume feeling to be the self, nor the self as oblivious, nor that 'My self feels, in that my self is subject to feeling,' 32. И потому, Ананда! тот монах, который не рассматривает Атман ни под одним из этих углов зрения — ни как ощущение, ни как бесчувственного и ни как «Мой Атман имеет ощущение, ощущение является его свойством»,
So evaṃ na samanupassanto na ca kiñci loke upādiyati, anupādiyaṃ na paritassati, aparitassaṃ [aparitassanaṃ (ka.)] paccattaññeva parinibbāyati, 'khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā'ti pajānāti. then, not assuming in this way, he is not sustained by anything (does not cling to anything) in the world. Unsustained, he is not agitated. Unagitated, he is totally unbound right within. He discerns that 'Birth is ended, the holy life fulfilled, the task done. There is nothing further for this world.' ни к чему в [этом] мире не привязывается, не призязываясь [ни к чему, ни перед чем] не трепещет, не трепеща [ни перед чем], достигает совершенного мира, рассуждая: «Рождение исчерпано, обет воздержания осуществлен, все, должное быть совершенным, совершено, ничего большего нет».
Evaṃ vimuttacittaṃ kho, ānanda, bhikkhuṃ yo evaṃ vadeyya – 'hoti tathāgato paraṃ maraṇā itissa [iti sā (aṭṭhakathāyaṃ pāṭhantaraṃ)] diṭṭhī'ti, tadakallaṃ. "If anyone were to say with regard to a monk whose mind is thus released that 'The Tathagata exists after death,' is his view, that would be mistaken; И если кто-то, Ананда! озадачит достигшего подобного рода освобождения сознания монаха вопросом: «Существует ли Татхагата после смерти?», то для него это будет несуразностью,
'Na hoti tathāgato paraṃ maraṇā itissa diṭṭhī'ti, tadakallaṃ. that 'The Tathagata does not exist after death'... и если вопросом: «Значит, Татхагата не существует после смерти?», то также несуразностью,
'Hoti ca na ca hoti tathāgato paraṃ maraṇā itissa diṭṭhī'ti, tadakallaṃ. that 'The Tathagata both exists and does not exist after death'.... и если вопросом: «Значит, Татхагата после смерти и существует и не существует?», то также несуразностью,
'Neva hoti na na hoti tathāgato paraṃ maraṇā itissa diṭṭhī'ti, tadakallaṃ. that 'The Tathagata neither exists nor does not exist after death' is his view, that would be mistaken и если вопросом: «Значит, Татхагата после смерти не существует и не не-существует?», то также несуразностью.
Taṃ kissa hetu? Why? Почему?
Yāvatā, ānanda, adhivacanaṃ yāvatā adhivacanapatho, yāvatā nirutti yāvatā niruttipatho, yāvatā paññatti yāvatā paññattipatho, yāvatā paññā yāvatā paññāvacaraṃ, yāvatā vaṭṭaṃ [yāvatā vaṭṭaṃ vaṭṭati (ka. sī.)], yāvatā vaṭṭati [yāvatā vaṭṭaṃ vaṭṭati (ka. sī.)], tadabhiññāvimutto bhikkhu, tadabhiññāvimuttaṃ bhikkhuṃ 'na jānāti na passati itissa diṭṭhī'ti, tadakallaṃ. ¶ Having directly known the extent of designation and the extent of the objects of designation, the extent of expression and the extent of the objects of expression, the extent of description and the extent of the objects of description, the extent of discernment and the extent of the objects of discernment, the extent to which the cycle revolves: Having directly known that, the monk is released. [To say that,] 'The monk released, having directly known that, does not see, does not know is his opinion,' that would be mistaken. ¶ Потому что, достигнув освобождения через [истинное] умозрение относительно словесных выражений и пути словесных выражений, относительно истолкований и пути истолкований, относительно понятий и пути понятий, относительно мудрости и сферы мудрости, относительно круга сансары и того, как он развертывается — монах уже освободился, а сказать о том, кто таким образом освободился, «он не знает и не видит», было бы несуразностью. ¶
Satta viññāṇaṭṭhiti ¶ Seven Stations of Consciousness ¶
127. "Satta kho, ānanda [satta kho imā ānanda (ka. sī. syā.)], viññāṇaṭṭhitiyo, dve āyatanāni. "Ananda, there are these seven stations of consciousness and two spheres. 33. [Далее], Ананда! есть семь опор сознания и две сферы [сознания].
Katamā satta? Which seven? Каковы же [первые] семь?
Santānanda, sattā nānattakāyā nānattasaññino, seyyathāpi manussā, ekacce ca devā, ekacce ca vinipātikā. "There are beings with diversity of body and diversity of perception, such as human beings, some devas, and some beings in the lower realms. Есть, Ананда! существа с различными телами и различными рассудками: таковы [все] люди, некоторые боги и некоторые обитатели адов.
Ayaṃ paṭhamā viññāṇaṭṭhiti. This is the first station of consciousness. Это — первая опора сознания.
Santānanda, sattā nānattakāyā ekattasaññino, seyyathāpi devā brahmakāyikā paṭhamābhinibbattā. "There are beings with diversity of body and singularity of perception, such as the devas of the Brahma hosts generated by the first [jhana] and some beings in the four realms of deprivation. Есть, Ананда! существа с различными телами и одним рассудком: таковы боги из группы Брахмы и «только рожденные» [через медитацию].
Ayaṃ dutiyā viññāṇaṭṭhiti. This is the second station of consciousness. Это — вторая опора сознания.
Santānanda, sattā ekattakāyā nānattasaññino, seyyathāpi devā ābhassarā. "There are beings with singularity of body and diversity of perception, such as the Radiant Devas. Есть, Ананда! существа с одним телом и различными рассудками: таковы боги Абхассары.
Ayaṃ tatiyā viññāṇaṭṭhiti. This is the third station of consciousness. Это — третья опора сознания.
Santānanda, sattā ekattakāyā ekattasaññino, seyyathāpi devā subhakiṇhā. "There are beings with singularity of body and singularity of perception, such as the Beautifully Lustrous Devas. Есть, Ананда! существа с одним телом и одним рассудком: таковы боги Субхакинны.
Ayaṃ catutthī viññāṇaṭṭhiti. This is the fourth station of consciousness. Это — четвертая опора сознания.
Santānanda, sattā sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā 'ananto ākāso'ti ākāsānañcāyatanūpagā. "There are beings who,with the complete transcending of perceptions of [physical] form, with the disappearance of perceptions of resistance, and not heeding perceptions of diversity, [perceiving,] 'Infinite space,' arrive at the dimension of the infinitude of space. сть, Ананда! существа, которые, оставив позади всякое осознание форм, заставив прекратиться всякое осознание чувственного контакта и устранив ум от осознания многообразия, достигают [в медитации] сферы: «[Есть только] бесконечное пространство».
Ayaṃ pañcamī viññāṇaṭṭhiti. This is the fifth station of consciousness. Это — пятая опора сознания.
Santānanda, sattā sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma 'anantaṃ viññāṇa'nti viññāṇañcāyatanūpagā. "There are beings who, with the complete transcending of the dimension of the infinitude of space, [perceiving,] 'Infinite consciousness,' arrive at the dimension of the infinitude of consciousness. Есть, Ананда! существа, которые, превзойдя и сферу бесконечного пространства, достигают [в медитации] сферы сознания: «[Есть только] бесконечное сознание».
Ayaṃ chaṭṭhī viññāṇaṭṭhiti. This is the sixth station of consciousness. Это — шестая опора сознания.
Santānanda, sattā sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma 'natthi kiñcī'ti ākiñcaññāyatanūpagā. "There are beings who, with the complete transcending of the dimension of the infinitude of consciousness, [perceiving,] 'There is nothing,' arrive at the dimension of nothingness. Есть, Ананда! существа, которые, превзойдя всю сферу сознания, достигают [в медитации] сферы ничто: «Нет ничего».
Ayaṃ sattamī viññāṇaṭṭhiti. This is the seventh station of consciousness. Это — седьмая опора сознания.
Asaññasattāyatanaṃ nevasaññānāsaññāyatanameva dutiyaṃ. ¶ "The dimension of non-percipient beings and, second, the dimension of neither perception nor non-perception. [These are the two spheres.] ¶ Следующими же являются сфера сознания существ, [уже полностью] вышедших из осознавания [чего-либо] и сфера не-осознавания и не-неосознавания. ¶
128. "Tatrānanda, yāyaṃ paṭhamā viññāṇaṭṭhiti nānattakāyā nānattasaññino, seyyathāpi manussā, ekacce ca devā, ekacce ca vinipātikā. "Now, as for the first station of consciousness — beings with diversity of body and diversity of perception, such as human beings, some devas, and some beings in the lower realms: 34. Теперь, Ананда! тот, кто познает эту первую опору сознания — когда есть различные тела и различные умы, как в случае со [всеми] людьми и некоторыми из богов и обитателей ада —
Yo nu kho, ānanda, tañca pajānāti, tassā ca samudayaṃ pajānāti, tassā ca atthaṅgamaṃ pajānāti, tassā ca assādaṃ pajānāti, tassā ca ādīnavaṃ pajānāti, tassā ca nissaraṇaṃ pajānāti, kallaṃ nu tena tadabhinanditu"nti? If one discerns that [station of consciousness], discerns its origination, discerns its passing away, discerns its allure, discerns its drawbacks, discerns the escape from it, would it be proper, by means of that [discernment] to take delight there? " познает ее восход и заход, ее сладость и ее горечь и способ избавления от нее — будет ли достойным для него радоваться ей?
"No hetaṃ, bhante" - pe - "tatrānanda, yamidaṃ asaññasattāyatanaṃ. "No, lord." — Нет, Господин! ... Теперь, Ананда! тот, кто познает эту седьмую опору сознания — когда, превзойдя всю сферу сознания, достигает [в медитации] сферы ничто: «Нет ничего» — познает ее восход и заход, ее сладость и ее горечь и способ избавления от нее — будет ли достойным для него радоваться ей? — Нет, Господин! ТБ: (Similarly with each of the remaining stations of consciousness and two spheres.)
Все комментарии (1)
Yo nu kho, ānanda, tañca pajānāti, tassa ca samudayaṃ pajānāti, tassa ca atthaṅgamaṃ pajānāti, tassa ca assādaṃ pajānāti, tassa ca ādīnavaṃ pajānāti, tassa ca nissaraṇaṃ pajānāti, kallaṃ nu tena tadabhinanditu"nti? — Теперь, Ананда! тот, кто познает ту сферу познания существ, [уже полностью] вышедших из осознавания [чего-либо], познает ее восход и заход, ее сладость и ее горечь и способ избавления от нее — будет ли достойным для него радоваться ей?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
"Tatrānanda, yamidaṃ nevasaññānāsaññāyatanaṃ. — Теперь, Ананда! тот, кто познает сферу не-осознавания и не-неосознавания,
Yo nu kho, ānanda, tañca pajānāti, tassa ca samudayaṃ pajānāti, tassa ca atthaṅgamaṃ pajānāti, tassa ca assādaṃ pajānāti, tassa ca ādīnavaṃ pajānāti, tassa ca nissaraṇaṃ pajānāti, kallaṃ nu tena tadabhinanditu"nti? познает ее восход и заход, ее сладость и ее горечь и способ избавления от нее — будет ли достойным для него радоваться ей?
"No hetaṃ, bhante". — Нет, Господин!
Yato kho, ānanda, bhikkhu imāsañca sattannaṃ viññāṇaṭṭhitīnaṃ imesañca dvinnaṃ āyatanānaṃ samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṃ viditvā anupādā vimutto hoti, ayaṃ vuccatānanda, bhikkhu paññāvimutto. ¶ "Ananda, when knowing — as they actually are — the origination, passing away, allure, drawbacks of — and escape from — these seven stations of consciousness and two spheres, a monk is released through lack of clinging, he is said to be a monk released through discernment. ¶ — Потому, Ананда! тот монах, который, познав должным образом эти шесть опор сознания и эти две сферы сознания — их восход и заход, сладость и горечь и способ избавления от них, — освобождается от «схватывания» и зовется, Ананда! свободным посредством разума. ¶
Aṭṭha vimokkhā ¶ Eight Emancipations ¶
129. "Aṭṭha kho ime, ānanda, vimokkhā. "Ananda, there are these eight emancipations. 35. Есть также, Ананда! восемь стадий освобождений.
Katame aṭṭha? Which eight? Каковы же эти восемь?
Rūpī rūpāni passati ayaṃ paṭhamo vimokkho. "Possessed of form, one sees forms. This is the first emancipation. Видит формы наделенный формами.
Ajjhattaṃ arūpasaññī bahiddhā rūpāni passati, ayaṃ dutiyo vimokkho. "Not percipient of form internally, one sees forms externally. This is the second emancipation. Видит внешние формы осознающий свою внутреннюю бесформенность. Это — вторая стадия освобождения.
Subhanteva adhimutto hoti, ayaṃ tatiyo vimokkho. "One is intent only on the beautiful. This is the third emancipation. «Хорошо!» — такова направленность. Это — третья стадия освобождения.
Sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā 'ananto ākāso'ti ākāsānañcāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ catuttho vimokkho. "With the complete transcending of perceptions of [physical] form, with the disappearance of perceptions of resistance, and not heeding perceptions of diversity, [perceiving,] 'Infinite space,' one enters and remains in the dimension of the infinitude of space. This is the fourth emancipation. Оставив позади всякое осознание форм, заставив прекратиться всякое осознание чувственного контакта и устранив ум от осознания многообразия, пребывают, достигнув [в медитации] сферы: «[Есть только] бесконечное пространство». Это — четвертая стадия освобождения.
Sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma 'anantaṃ viññāṇa'nti viññāṇañcāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ pañcamo vimokkho. "With the complete transcending of the dimension of the infinitude of space, [perceiving,] 'Infinite consciousness,' one enters and remains in the dimension of the infinitude of consciousness. This is the fifth emancipation. Превзойдя и всю сферу бесконечного пространства, пребывают, достигнув [в медитации] сферы сознания: «[Есть только] бесконечное сознание». Это — пятая стадия освобождения.
Sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma 'natthi kiñcī'ti ākiñcaññāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ chaṭṭho vimokkho. "With the complete transcending of the dimension of the infinitude of consciousness, [perceiving,] 'There is nothing,' one enters and remains in the dimension of nothingness. This is the sixth emancipation. Превзойдя всю сферу сознания, пребывают, достигнув [в медитации] сферы ничто: «Нет ничего». Это — шестая стадия освобождения.
Sabbaso ākiñcaññāyatanaṃ samatikkamma 'nevasaññānāsaññā'yatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ sattamo vimokkho. "With the complete transcending of the dimension of nothingness, one enters and remains in the dimension of neither perception nor non-perception. This is the seventh emancipation. Превзойдя всю сферу ничто, пребывают, достигнув [в медитации] сферы не-осознания и не-неосознания. Это — седьмая стадия освобождения.
Sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṃ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṃ upasampajja viharati, ayaṃ aṭṭhamo vimokkho. "With the complete transcending of the dimension of neither perception nor non-perception, one enters and remains in the cessation of perception and feeling. This is the eighth emancipation. Превзойдя всю сферу не-осознания и не-неосознания, пребывают, достигнув [полного] прекращения ощущения осознавания. Это — восьмая стадия освобождения.
Ime kho, ānanda, aṭṭha vimokkhā. ¶ Таковы, Ананда! восемь стадий освобождения. ¶
130. "Yato kho, ānanda, bhikkhu ime aṭṭha vimokkhe anulomampi samāpajjati, paṭilomampi samāpajjati, anulomapaṭilomampi samāpajjati, yatthicchakaṃ yadicchakaṃ yāvaticchakaṃ samāpajjatipi vuṭṭhātipi. "Now, when a monk attains these eight emancipations in forward order, in reverse order, in forward and reverse order, when he attains them and emerges from them wherever he wants, however he wants, and for as long as he wants, 36. И когда, Ананда! монах овладевает этими восемью стадиями освобождения в порядке восхождения, а затем в порядке нисхождения, а также в порядке восхождения-нисхождения так, что может по желанию погружаться в них и по желанию выходить из них, как хочет, и когда,
Āsavānañca khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati, ayaṃ vuccatānanda, bhikkhu ubhatobhāgavimutto. when through the ending of the mental fermentations he enters and remains in the fermentation-free awareness-release and discernment-release, having directly known it and realized it in the here and now, he is said to be a monk released in both ways. устранив яды аффектов, достигает лишенного «обезвреженного» освобождения сердца и сознания и пребывает в нем — [в том,] которое он в видимом мире сам познал и реализовал, тогда этого монаха, Ананда! зовут освобожденным двумя способами.
Imāya ca ānanda ubhatobhāgavimuttiyā aññā ubhatobhāgavimutti uttaritarā vā paṇītatarā vā natthī"ti. And as for another release in both ways, higher or more sublime than this, there is none." И более высокого и возвышенного двойного освобождения, Ананда! не существует.
Idamavoca bhagavā. That is what the Blessed One said. Так сказал Господин.
Attamano āyasmā ānando bhagavato bhāsitaṃ abhinandīti. ¶ Gratified, Ven. Ananda delighted in the Blessed One's words. ¶ И почтеннейший Ананда возрадовался в сердце сказанному. ¶
Mahānidānasuttaṃ niṭṭhitaṃ dutiyaṃ.
<<Назад
Наставление о тройном знании - tevijjasuttaṃ (ДН13)
Оглавление Далее>>
Большое наставление об окончательном освобождении - mahāparinibbānasuttaṃ (ДН 16)

Редакция перевода от 28.01.2019 21:04