Большое наставление для Саччаки - mahāsaccakasuttaṃ (МН 36)

Опубликовано khantibalo от 28 апреля, 2015 - 20:27

Редакция перевода SV, взятого отсюда.

<<Назад
Малое наставление Саччаке (сūḷasaccakasuttaṃ - МН35)
Оглавление Далее>>
Малое наставление у Ассапуры (сūḷaassapurasuttaṃ - МН40)
Пали - CST Русский - SV, правки Khantibalo Комментарии
364. Evaṃ me sutaṃ : ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Весали в зале с остроконечной крышей в большом лесу.
Tena kho pana samayena bhagavā pubbaṇhasamayaṃ sunivattho hoti pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pavisitukāmo [pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya.. pavisitukāmo hoti (sī.)]. И в то время однажды утром он оделся, взял сосуд для подаяния и хотел пойти в Весали собирать еду.
Atha kho saccako nigaṇṭhaputto jaṅghāvihāraṃ anucaṅkamamāno anuvicaramāno yena mahāvanaṃ kūṭāgārasālā tenupasaṅkami. И тогда Саччака - отшельник из секты Нигантхов, прогуливаясь и блуждая, чтобы размять свои ноги, направился к залу с остроконечной крышей в большом лесу.
Addasā kho āyasmā ānando saccakaṃ nigaṇṭhaputtaṃ dūratova āgacchantaṃ. Почтенный Ананда, издалека заметил идущего отшельника Саччаку.
Disvāna bhagavantaṃ etadavoca : «ayaṃ, bhante, saccako nigaṇṭhaputto āgacchati bhassappavādako paṇḍitavādo sādhusammato bahujanassa. Заметив его он обратился к Благословенному: "Досточтимый, сюда идёт отшельник Саччака – философ и спорщик, и многие хорошо к нему относятся.
Eso kho, bhante, avaṇṇakāmo buddhassa, avaṇṇakāmo dhammassa, avaṇṇakāmo saṅghassa. Он хочет унизить Будду, унизить Дхамму, унизить Сангху.
Sādhu, bhante, bhagavā muhuttaṃ nisīdatu anukampaṃ upādāyā»ti. Было бы хорошо, если бы Благословенный из сострадания [к нему] присел бы на минуту".
Nisīdi bhagavā paññatte āsane. И Благословенный присел на подготовленное сиденье.
Atha kho saccako nigaṇṭhaputto yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi, sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Тогда отшельник Саччака подошёл к Благословенному, и по прибытии, обменявшись с ним вежливыми приветствиями, сел в стороне.
Ekamantaṃ nisinno kho saccako nigaṇṭhaputto bhagavantaṃ etadavoca : ¶ Сидя в стороне, он обратился к Благословенному: ¶
365. «Santi, bho gotama, eke samaṇabrāhmaṇā kāyabhāvanānuyogamanuyuttā viharanti, no cittabhāvanaṃ. "Любезный Готама, есть некоторые отшельники и брахманы, которые живут, предаваясь развитию тела, но не развитию ума. bho - это обращение к равному или более низкому. "Мастер" тут неуместно.
Все комментарии (1)
Phusanti hi te, bho gotama, sārīrikaṃ dukkhaṃ vedanaṃ. Их касается болезненное телесное чувство.
Bhūtapubbaṃ, bho gotama, sārīrikāya dukkhāya vedanāya phuṭṭhassa sato ūrukkhambhopi nāma bhavissati, hadayampi nāma phalissati, uṇhampi lohitaṃ mukhato uggamissati, ummādampi pāpuṇissati [pāpuṇissanti (syā. kaṃ.)] cittakkhepaṃ. В прошлом случалось, что когда одного [из таких отшельников] касалось болезненное телесное чувство, его бёдра становились жёсткими, его сердце разрывалось, горячая кровь хлестала изо рта, он сходил с ума, становился обезумевшим.
Tassa kho etaṃ, bho gotama, kāyanvayaṃ cittaṃ hoti, kāyassa vasena vattati. Так, его ум был подчинён его телу и пал под властью тела.
Taṃ kissa hetu? По какой причине?
Abhāvitattā cittassa. Из-за отсутствия развития ума.
Santi pana, bho gotama, eke samaṇabrāhmaṇā cittabhāvanānuyogamanuyuttā viharanti, no kāyabhāvanaṃ. Далее, есть отшельники и брахманы, которые живут, предаваясь развитию ума, но не развитию тела.
Phusanti hi te, bho gotama, cetasikaṃ dukkhaṃ vedanaṃ. Их касается болезненное умственное чувство.
Bhūtapubbaṃ, bho gotama, cetasikāya dukkhāya vedanāya phuṭṭhassa sato ūrukkhambhopi nāma bhavissati, hadayampi nāma phalissati, uṇhampi lohitaṃ mukhato uggamissati, ummādampi pāpuṇissati cittakkhepaṃ. В прошлом случалось, что когда одного [из таких отшельников] касалось болезненное умственное чувство, его бёдра становились жёсткими, его сердце разрывалось, горячая кровь хлестала изо рта, он сходил с ума, становился обезумевшим.
Tassa kho eso, bho gotama, cittanvayo kāyo hoti, cittassa vasena vattati. Так, его тело было подчинено его уму и пало под властью ума.
Taṃ kissa hetu? По какой причине?
Abhāvitattā kāyassa . Из-за отсутствия развития тела.
Tassa mayhaṃ, bho gotama, evaṃ hoti : «addhā bhoto gotamassa sāvakā cittabhāvanānuyogamanuyuttā viharanti, no kāyabhāvana»»nti. ¶ Мысль пришла ко мне, что ученики любезного Готамы живут, предаваясь развитию ума, но не развитию тела". ¶
366. «Kinti pana te, aggivessana, kāyabhāvanā sutā»ti? "Но что ты узнал, Аггивессана, о развитии тела? "
«Seyyathidaṃ : nando vaccho, kiso saṃkicco, makkhali gosālo : etehi, bho gotama, acelakā muttācārā hatthāpalekhanā naehibhaddantikā natiṭṭhabhaddantikā [naehibhadantikā, natiṭṭhabhadantikā (sī. syā. kaṃ. pī. ka.)] na abhihaṭaṃ na uddissakataṃ na nimantanaṃ sādiyanti, te na kumbhimukhā paṭiggaṇhanti na kaḷopimukhā paṭiggaṇhanti na eḷakamantaraṃ na daṇḍamantaraṃ na musalamantaraṃ na dvinnaṃ bhuñjamānānaṃ na gabbhiniyā na pāyamānāya na purisantaragatāya na saṅkittīsu na yattha sā upaṭṭhito hoti na yattha makkhikā saṇḍasaṇḍacārinī , na macchaṃ na maṃsaṃ na suraṃ na merayaṃ na thusodakaṃ pivanti. "Есть, к примеру, Нанда Ваччха, Киса Санкичча, и Маккхали Госала. Эти аскеты не носят одежд, отвергают условности, лижут свои руки, не идут, когда их зовут, не остаются, когда их просят. Они не принимают пищу, поднесённую им или посвящённую им, не принимают приглашения на обед. Они не принимают ничего из горлышка горшка или чаши. Они не принимают ничего через порог, через палку, через пестик [ступы]. Они не принимают ничего от двух обедающих [вместе] людей, от беременной женщины, от кормящей женщины, от женщины, живущей с мужчиной. [Они не принимают ничего] с того места, где объявлено о раздаче еды, [с того места], где сидит собака или где летают мухи. Они не принимают рыбу или мясо. Они не пьют спиртного, вина, или забродивших напитков.
Te ekāgārikā vā honti ekālopikā, dvāgārikā vā honti dvālopikā - pe - sattāgārikā vā honti sattālopikā. Они ограничивают себя одним домом и одной лёгкой закуской в день, или двумя домами и двумя лёгкими закусками… семью домами и семью лёгкими закусками.
Ekissāpi dattiyā yāpenti, dvīhipi dattīhi yāpenti - pe - sattahipi dattīhi yāpenti. Они едят только одну тарелку в день, две… семь тарелок в день.
Ekāhikampi āhāraṃ āhārenti, dvīhikampi āhāraṃ āhārenti - pe - sattāhikampi āhāraṃ āhārenti. Они принимают пищу только один раз в день, один раз в два дня…
Iti evarūpaṃ addhamāsikampi pariyāyabhattabhojanānuyogamanuyuttā viharantī»ti. ¶ один раз в семь дней, и так вплоть до двух недель, практикуя ограничение в приёме пищи". ¶
«Kiṃ pana te, aggivessana, tāvatakeneva yāpentī»ti? "Но, Аггивессана, выживают ли они только лишь на этом? "
«No hidaṃ, bho gotama. "Нет, любезный Готама.
Appekadā, bho gotama, uḷārāni uḷārāni khādanīyāni khādanti, uḷārāni uḷārāni bhojanāni bhuñjanti, uḷārāni uḷārāni sāyanīyāni sāyanti, uḷārāni uḷārāni pānāni pivanti. Иногда они едят великолепные основные блюда, жуют великолепные неосновные блюда, пробуют превосходные деликатесы, пьют превосходные напитки.
Te imaṃ kāyaṃ balaṃ gāhenti nāma, brūhenti nāma, medenti nāmā»ti. ¶ Они спасают тело и его силу, укрепляют его и откармливают". ¶
«Yaṃ kho te, aggivessana, purimaṃ pahāya pacchā upacinanti, evaṃ imassa kāyassa ācayāpacayo hoti. "То, что они ранее отбрасывали, Аггивессана, после они подбирают вновь. Вот как [в их случае] имеет место убывание и возрастание тела.
Kinti pana te, aggivessana, cittabhāvanā sutā»ti? Но что ты узнал, Аггивессана, о развитии ума? "
Cittabhāvanāya kho saccako nigaṇṭhaputto bhagavatā puṭṭho samāno na sampāyāsi. ¶ Но отшельник Саччака, будучи спрошенным Благословенным о развитии ума, не смог ответить. ¶
367. Atha kho bhagavā saccakaṃ nigaṇṭhaputtaṃ etadavoca : «yāpi kho te esā, aggivessana, purimā kāyabhāvanā bhāsitā sāpi ariyassa vinaye no dhammikā kāyabhāvanā. Тогда Благословенный сказал Саччаке: "Те, кого ты только что описал развитыми в развитии тела – это не подлинное развитие тела в дисциплине Благородных.
Kāyabhāvanampi [kāyabhāvanaṃ hi (sī. pī. ka.)] kho tvaṃ, aggivessana, na aññāsi, kuto pana tvaṃ cittabhāvanaṃ jānissasi ? А если ты не понимаешь развития тела, как можешь ты понимать развитие ума?
Api ca, aggivessana, yathā abhāvitakāyo ca hoti abhāvitacitto ca, bhāvitakāyo ca hoti bhāvitacitto ca. Тем не менее, что касается того, каким образом человек неразвит в теле и неразвит в уме, а также развит в теле и развит в уме,
Taṃ suṇāhi, sādhukaṃ manasi karohi, bhāsissāmī»ti. то слушай внимательно. Я буду говорить".
«Evaṃ, bho»ti kho saccako nigaṇṭhaputto bhagavato paccassosi. "Да будет так, о любезный" – ответил Саччака.
Bhagavā etadavoca : ¶ Благословенный сказал: ¶
368. «Kathañca , aggivessana, abhāvitakāyo ca hoti abhāvitacitto ca? "И каким образом человек неразвит в теле и неразвит в уме?
Idha, aggivessana, assutavato puthujjanassa uppajjati sukhā vedanā. Вот приятное чувство возникает в необученном заурядном человеке.
So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno sukhasārāgī ca hoti sukhasārāgitañca āpajjati. Когда его касается приятное чувство, его охватывает страсть к удовольствию, и он покорён тем, что охвачен страстью к удовольствию.
Tassa sā sukhā vedanā nirujjhati. [Затем] его приятное чувство прекращается.
Sukhāya vedanāya nirodhā uppajjati dukkhā vedanā. С прекращением приятного чувства возникает болезненное чувство.
So dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno socati kilamati paridevati urattāḷiṃ kandati sammohaṃ āpajjati. Когда его касается болезненное чувство, он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим.
Tassa kho esā, aggivessana, uppannāpi sukhā vedanā cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati abhāvitattā kāyassa, uppannāpi dukkhā vedanā cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati abhāvitattā cittassa. Когда это приятное чувство возникло в нём, оно завладевает его умом и остаётся там из-за его неразвитости в теле. Когда это болезненное чувство возникло в нём, оно завладевает его умом и остаётся там из-за его неразвитости в уме.
Yassa kassaci, aggivessana, evaṃ ubhatopakkhaṃ uppannāpi sukhā vedanā cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati abhāvitattā kāyassa, uppannāpi dukkhā vedanā cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati abhāvitattā cittassa, evaṃ kho, aggivessana, abhāvitakāyo ca hoti abhāvitacitto ca. ¶ Любой в ком в такой двойной манере возникшее приятное чувство завладевает умом и остаётся там из-за его неразвитости в теле, а возникшее болезненное чувство завладевает его умом и остаётся там из-за его неразвитости в уме, тот, о Аггивесана, неразвит в теле и неразвит в уме. ¶ Тханиссаро бхиккху не перевёл первую часть этого предложения вообще.
Все комментарии (1)
369. «Kathañca, aggivessana, bhāvitakāyo ca hoti bhāvitacitto ca? И каким образом человек развит в теле и развит в уме?
Idha, aggivessana, sutavato ariyasāvakassa uppajjati sukhā vedanā. Вот приятное чувство возникает в хорошо обученном ученике Благородных.
So sukhāya vedanāya phuṭṭho samāno na sukhasārāgī ca hoti, na sukhasārāgitañca āpajjati. Когда его касается приятное чувство, он не охвачен страстью к удовольствию, он не покорён тем, что охвачен страстью к удовольствию.
Tassa sā sukhā vedanā nirujjhati. [Затем] его приятное чувство прекращается.
Sukhāya vedanāya nirodhā uppajjati dukkhā vedanā. С прекращением приятного чувства возникает болезненное чувство.
So dukkhāya vedanāya phuṭṭho samāno na socati na kilamati na paridevati na urattāḷiṃ kandati na sammohaṃ āpajjati. Когда его касается болезненное чувство, он не печалится, не горюет и не плачет, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим.
Tassa kho esā, aggivessana, uppannāpi sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati bhāvitattā kāyassa, uppannāpi dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati bhāvitattā cittassa. Когда это приятное чувство возникло в нём, оно не завладевает его умом и не остаётся там из-за его развитости в теле. Когда это болезненное чувство возникло в нём, оно не завладевает его умом и не остаётся там из-за его развитости в уме.
Yassa kassaci, aggivessana, evaṃ ubhatopakkhaṃ uppannāpi sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati bhāvitattā kāyassa, uppannāpi dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati bhāvitattā cittassa. Любой в ком в такой двойной манере возникшее приятное чувство не завладевает умом и не остаётся там из-за его развитости в теле, а возникшее болезненное чувство не завладевает его умом и не остаётся там из-за его развитости в уме, Тханиссаро бхиккху пропустил это предложение.
Все комментарии (1)
Evaṃ kho, aggivessana, bhāvitakāyo ca hoti bhāvitacitto cā»ti. ¶ тот, о Аггивесана, развит в теле и развит в уме.". ¶
370. «Evaṃ pasanno ahaṃ bhoto gotamassa! bhavañhi gotamo bhāvitakāyo ca hoti bhāvitacitto cā»ti . "Я уверен в любезном Готаме в плане того, что любезный Готама развит в теле и развит в уме".
«Addhā kho te ayaṃ, aggivessana, āsajja upanīya vācā bhāsitā, api ca te ahaṃ byākarissāmi . "Что ж, Аггивессана, ты, конечно же, груб и дерзок в своих словах, но, тем не менее, я отвечу тебе. Тханиссаро бхиккху объясняет, что это следствие фамильярности и ответа, в котором Саччака заявляет о собственных достижениях Будды.
Все комментарии (1)
Yato kho ahaṃ, aggivessana, kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajito, taṃ vata me uppannā vā sukhā vedanā cittaṃ pariyādāya ṭhassati, uppannā vā dukkhā vedanā cittaṃ pariyādāya ṭhassatīti netaṃ ṭhānaṃ [netaṃ khoṭhānaṃ (sī. pī.)] vijjatī»ti. ¶ С тех пор, как я обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, у возникшего приятного чувства не было возможности завладеть моим умом и остаться в нём, и у возникшего болезненного чувства [также не было возможности] завладеть моим умом и остаться в нём". ¶
«Na hi nūna [na hanūna (sī. syā. kaṃ. pī.)] bhoto gotamassa uppajjati tathārūpā sukhā vedanā yathārūpā uppannā sukhā vedanā cittaṃ pariyādāya tiṭṭheyya na hi nūna bhoto gotamassa uppajjati tathārūpā dukkhā vedanā yathārūpā uppannā dukkhā vedanā cittaṃ pariyādāya tiṭṭheyyā»ti. ¶ "Но, наверное, в любезном Готаме никогда не возникало такое приятное чувство, что, возникнув, завладело бы его умом и осталось пребывать там. Наверное, в любезном Готаме никогда не возникало такое болезненное чувство, что, возникнув, завладело бы его умом и осталось пребывать там". ¶
371. «Kiñhi no siyā, aggivessana? "Почему же не возникало, Аггивессана?
Idha me, aggivessana, pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato etadahosi : «sambādho gharāvāso rajāpatho, abbhokāso pabbajjā. Перед моим Пробуждением, когда я всё ещё был непробуждённым бодхисаттой, такая мысль пришла ко мне: "Жизнь домохозяина – ограниченный и пыльный путь. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам.
Nayidaṃ sukaraṃ agāraṃ ajjhāvasatā ekantaparipuṇṇaṃ ekantaparisuddhaṃ saṅkhalikhitaṃ brahmacariyaṃ carituṃ. Живя домохозяйской жизнью, трудно практиковать монашеско-целомудренную жизнь, которая была бы идеальной и чистой, [словно] отполированный перламутр.
Yaṃnūnāhaṃ kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajeyya»nti. Что если я, сбрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, покинул бы жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной? "
So kho ahaṃ, aggivessana, aparena samayena daharova samāno, susukāḷakeso bhadrena yobbanena samannāgato paṭhamena vayasā, akāmakānaṃ mātāpitūnaṃ assumukhānaṃ rudantānaṃ, kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajiṃ. И спустя какое-то время, когда я всё ещё был молод, черноволос, наделён благословением молодости на первом этапе жизни, я сбрил волосы и бороду.
So evaṃ pabbajito samāno kiṃkusalagavesī anuttaraṃ santivarapadaṃ pariyesamāno yena āḷāro kālāmo tenupasaṅkamiṃ upasaṅkamitvā āḷāraṃ kālāmaṃ etadavocaṃ : «icchāmahaṃ, āvuso kālāma, imasmiṃ dhammavinaye brahmacariyaṃ caritu»nti.
Evaṃ vutte, aggivessana, āḷāro kālāmo maṃ etadavoca : «viharatāyasmā, tādiso ayaṃ dhammo yattha viññū puriso nacirasseva sakaṃ ācariyakaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyyā»ti.
So kho ahaṃ, aggivessana, nacirasseva khippameva taṃ dhammaṃ pariyāpuṇiṃ.
So kho ahaṃ, aggivessana, tāvatakeneva oṭṭhapahatamattena lapitalāpanamattena ñāṇavādañca vadāmi theravādañca, «jānāmi passāmī»ti ca paṭijānāmi, ahañceva aññe ca.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «na kho āḷāro kālāmo imaṃ dhammaṃ kevalaṃ saddhāmattakena sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmīti pavedeti, addhā āḷāro kālāmo imaṃ dhammaṃ jānaṃ passaṃ viharatī»»ti. ¶
«Atha khvāhaṃ, aggivessana, yena āḷāro kālāmo tenupasaṅkamiṃ upasaṅkamitvā āḷāraṃ kālāmaṃ etadavocaṃ : «kittāvatā no, āvuso kālāma, imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmīti pavedesī»ti?
Evaṃ vutte, aggivessana, āḷāro kālāmo ākiñcaññāyatanaṃ pavedesi.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «na kho āḷārasseva kālāmassa atthi saddhā, mayhaṃpatthi saddhā na kho āḷārasseva kālāmassa atthi vīriyaṃ, mayhaṃpatthi vīriyaṃ na kho āḷārasseva kālāmassa atthi sati, mayhaṃpatthi sati na kho āḷārasseva kālāmassa atthi samādhi, mayhaṃpatthi samādhi na kho āḷārasseva kālāmassa atthi paññā, mayhaṃpatthi paññā yaṃnūnāhaṃ yaṃ dhammaṃ āḷāro kālāmo sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmīti pavedeti tassa dhammassa sacchikiriyāya padaheyya»nti.
So kho ahaṃ, aggivessana, nacirasseva khippameva taṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsiṃ. ¶
«Atha khvāhaṃ, aggivessana, yena āḷāro kālāmo tenupasaṅkamiṃ upasaṅkamitvā āḷāraṃ kālāmaṃ etadavocaṃ : «ettāvatā no, āvuso kālāma , imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedesī»ti?
«Ettāvatā kho ahaṃ, āvuso, imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedemī»ti.
«Ahampi kho, āvuso, ettāvatā imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmī»ti.
«Lābhā no, āvuso, suladdhaṃ no, āvuso, ye mayaṃ āyasmantaṃ tādisaṃ sabrahmacāriṃ passāma.
Iti yāhaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedemi taṃ tvaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharasi yaṃ tvaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharasi tamahaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedemi.
Iti yāhaṃ dhammaṃ jānāmi taṃ tvaṃ dhammaṃ jānāsi yaṃ tvaṃ dhammaṃ jānāsi tamahaṃ dhammaṃ jānāmi.
Iti yādiso ahaṃ tādiso tuvaṃ, yādiso tuvaṃ tādiso ahaṃ.
Ehi dāni, āvuso, ubhova santā imaṃ gaṇaṃ pariharāmā»ti.
Iti kho, aggivessana, āḷāro kālāmo ācariyo me samāno (attano) [( ) natthi (sī. pī.)] antevāsiṃ maṃ samānaṃ attanā samasamaṃ ṭhapesi, uḷārāya ca maṃ pūjāya pūjesi.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «nāyaṃ dhammo nibbidāya na virāgāya na nirodhāya na upasamāya na abhiññāya na sambodhāya na nibbānāya saṃvattati, yāvadeva ākiñcaññāyatanūpapattiyā»ti.
So kho ahaṃ, aggivessana, taṃ dhammaṃ analaṅkaritvā tasmā dhammā nibbijja apakkamiṃ. ¶
372. «So kho ahaṃ, aggivessana, kiṃkusalagavesī anuttaraṃ santivarapadaṃ pariyesamāno yena udako rāmaputto tenupasaṅkamiṃ upasaṅkamitvā udakaṃ rāmaputtaṃ etadavocaṃ : «icchāmahaṃ, āvuso [passa ma. ni. 1.278 pāsarāsisutte] imasmiṃ dhammavinaye brahmacariyaṃ caritu»nti.
Evaṃ vutte, aggivessana, udako rāmaputto maṃ etadavoca : «viharatāyasmā, tādiso ayaṃ dhammo yattha viññū puriso nacirasseva sakaṃ ācariyakaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyyā»ti.
So kho ahaṃ, aggivessana, nacirasseva khippameva taṃ dhammaṃ pariyāpuṇiṃ.
So kho ahaṃ, aggivessana, tāvatakeneva oṭṭhapahatamattena lapitalāpanamattena ñāṇavādañca vadāmi theravādañca, «jānāmi passāmī»ti ca paṭijānāmi, ahañceva aññe ca.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «na kho rāmo imaṃ dhammaṃ kevalaṃ saddhāmattakena sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmīti pavedesi.
Addhā rāmo imaṃ dhammaṃ jānaṃ passaṃ vihāsī»ti.
Atha khvāhaṃ, aggivessana, yena udako rāmaputto tenupasaṅkamiṃ upasaṅkamitvā udakaṃ rāmaputtaṃ etadavocaṃ : «kittāvatā no, āvuso rāmo, imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmīti pavedesī»ti?
Evaṃ vutte, aggivessana, udako rāmaputto nevasaññānāsaññāyatanaṃ pavedesi.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «na kho rāmasseva ahosi saddhā, mayhaṃpatthi saddhā na kho rāmasseva ahosi vīriyaṃ, mayhaṃpatthi vīriyaṃ na kho rāmasseva ahosi sati, mayhaṃpatthi sati na kho rāmasseva ahosi samādhi, mayhaṃpatthi samādhi na kho rāmasseva ahosi paññā, mayhaṃpatthi paññā yaṃnūnāhaṃ yaṃ dhammaṃ rāmo sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmīti pavedesi tassa dhammassa sacchikiriyāya padaheyya»nti.
So kho ahaṃ, aggivessana, nacirasseva khippameva taṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsiṃ. ¶
«Atha khvāhaṃ, aggivessana, yena udako rāmaputto tenupasaṅkamiṃ upasaṅkamitvā udakaṃ rāmaputtaṃ etadavocaṃ : «ettāvatā no, āvuso, rāmo imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedesī»ti?
«Ettāvatā kho, āvuso, rāmo imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedesī»ti.
«Ahampi kho, āvuso, ettāvatā imaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharāmī»ti.
«Lābhā no, āvuso, suladdhaṃ no, āvuso, ye mayaṃ āyasmantaṃ tādisaṃ sabrahmacāriṃ passāma.
Iti yaṃ dhammaṃ rāmo sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedesi, taṃ tvaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharasi yaṃ tvaṃ dhammaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharasi, taṃ dhammaṃ rāmo sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja pavedesi.
Iti yaṃ dhammaṃ rāmo abhiññāsi taṃ tvaṃ dhammaṃ jānāsi yaṃ tvaṃ dhammaṃ jānāsi taṃ dhammaṃ rāmo abhiññāsi.
Iti yādiso rāmo ahosi tādiso tuvaṃ yādiso tuvaṃ tādiso rāmo ahosi.
Ehi dāni, āvuso, tuvaṃ imaṃ gaṇaṃ pariharā»ti.
Iti kho, aggivessana, udako rāmaputto sabrahmacārī me samāno ācariyaṭṭhāne ca maṃ ṭhapesi, uḷārāya ca maṃ pūjāya pūjesi.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «nāyaṃ dhammo nibbidāya na virāgāya na nirodhāya na upasamāya na abhiññāya na sambodhāya na nibbānāya saṃvattati, yāvadeva nevasaññānāsaññāyatanūpapattiyā»ti.
So kho ahaṃ, aggivessana, taṃ dhammaṃ analaṅkaritvā tasmā dhammā nibbijja apakkamiṃ. ¶
373. «So kho ahaṃ, aggivessana, kiṃkusalagavesī anuttaraṃ santivarapadaṃ pariyesamāno magadhesu anupubbena cārikaṃ caramāno yena uruvelā senānigamo tadavasariṃ.
Tatthaddasaṃ ramaṇīyaṃ bhūmibhāgaṃ, pāsādikañca vanasaṇḍaṃ, nadiñca sandantiṃ setakaṃ supatitthaṃ ramaṇīyaṃ, samantā ca gocaragāmaṃ.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «ramaṇīyo vata, bho, bhūmibhāgo, pāsādiko ca vanasaṇḍo, nadī ca sandati setakā supatitthā ramaṇīyā, samantā ca gocaragāmo.
Alaṃ vatidaṃ kulaputtassa padhānatthikassa padhānāyā»ti.
So kho ahaṃ, aggivessana, tattheva nisīdiṃ «alamidaṃ padhānāyā»ti. ¶ А потому я там сел и подумал: "Прекрасное место для стараний". ¶
374. «Apissumaṃ, aggivessana, tisso upamā paṭibhaṃsu anacchariyā pubbe assutapubbā. Затем эти три метафоры – спонтанные и никогда прежде не слыханные – возникли во мне.
Seyyathāpi, aggivessana, allaṃ kaṭṭhaṃ sasnehaṃ udake nikkhittaṃ. Представь, как если бы было мокрое и насквозь пропитанное влагой полено, лежащее в воде.
Atha puriso āgaccheyya uttarāraṇiṃ ādāya : «aggiṃ abhinibbattessāmi, tejo pātukarissāmī»ti. И человек, проходящий мимо с верхней палкой для розжига, подумал бы: "Я разожгу огонь. Я создам тепло".
Taṃ kiṃ maññasi, aggivessana, api nu so puriso amuṃ allaṃ kaṭṭhaṃ sasnehaṃ, udake nikkhittaṃ , uttarāraṇiṃ ādāya abhimanthento aggiṃ abhinibbatteyya, tejo pātukareyyā»ti? Как ты думаешь? Смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением верхней палки для розжига в мокром, насквозь пропитанном влагой полене, лежащем в воде? "
«No hidaṃ, bho gotama». "Нет, любезный Готама." Тханиссаро бхиккху здесь неправильно расставил кавычки (или они потерялись при сканировании), так что получился монолог, а на самом деле здесь диалог.
Все комментарии (1)
«Taṃ kissa hetu»? "А по какой причине?"
«Aduñhi, bho gotama, allaṃ kaṭṭhaṃ sasnehaṃ, tañca pana udake nikkhittaṃ. "Потому что полено мокрое и насквозь пропитано влагой, кроме того, оно лежит в воде.
Yāvadeva ca pana so puriso kilamathassa vighātassa bhāgī assā»ti. Со временем человека просто постигла бы усталость и разочарование".
«Evameva kho, aggivessana, ye hi keci samaṇā vā brāhmaṇā vā kāyena ceva cittena ca kāmehi avūpakaṭṭhā viharanti, yo ca nesaṃ kāmesu kāmacchando kāmasneho kāmamucchā kāmapipāsā kāmapariḷāho, so ca ajjhattaṃ na suppahīno hoti, na suppaṭippassaddho, opakkamikā cepi te bhonto samaṇabrāhmaṇā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, abhabbāva te ñāṇāya dassanāya anuttarāya sambodhāya. "Так и с любым отшельником или брахманом, который живёт, не отрешившись от чувственных удовольствий в теле и в уме, и чьё желание, одержимость, нужда, жажда, и взбудораженность к чувственным удовольствиям не отброшена и не успокоена в нём. Внутренне он не отпустил, не умиротворён должным образом. Испытывает ли он, Тханиссаро бхиккху здесь не перевёл вторую часть предложения, хотя он и слил его часть со следующим, существенный фрагмент до запятой пропущен. Нужно ...
Все комментарии (1)
No cepi te bhonto samaṇabrāhmaṇā opakkamikā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, abhabbāva te ñāṇāya dassanāya anuttarāya sambodhāya. или же нет, болезненные, раздирающие, пронзающие чувства в своём старании [достичь Пробуждения], он неспособен на знание, видение, и непревзойдённое самопробуждение.
Ayaṃ kho maṃ, aggivessana, paṭhamā upamā paṭibhāsi anacchariyā pubbe assutapubbā. ¶ Такой была первая метафора – спонтанная и никогда прежде не слыханная – возникшая во мне. ¶
375. «Aparāpi kho maṃ, aggivessana, dutiyā upamā paṭibhāsi anacchariyā pubbe assutapubbā. Затем вторая метафора – спонтанная и никогда прежде не слыханная – возникла во мне.
Seyyathāpi, aggivessana, allaṃ kaṭṭhaṃ sasnehaṃ, ārakā udakā thale nikkhittaṃ. Представь, как если бы было мокрое и насквозь пропитанное влагой полено, лежащее на земле вдалеке от воды.
Atha puriso āgaccheyya uttarāraṇiṃ ādāya : «aggiṃ abhinibbattessāmi, tejo pātukarissāmī»ti. И человек, проходящий мимо с верхней палкой для розжига, подумал бы: "Я разожгу огонь. Я создам тепло".
Taṃ kiṃ maññasi, aggivessana, api nu so puriso amuṃ allaṃ kaṭṭhaṃ sasnehaṃ, ārakā udakā thale nikkhittaṃ, uttarāraṇiṃ ādāya abhimanthento aggiṃ abhinibbatteyya tejo pātukareyyā»ti? Как ты думаешь? Смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением верхней палки для розжига в мокром, пропитанном насквозь влагой полене, лежащем на земле вдалеке от воды? "
«No hidaṃ, bho gotama». "Нет, любезный Готама."
«Taṃ kissa hetu»? "А по какой причине?"
«Aduñhi, bho gotama, allaṃ kaṭṭhaṃ sasnehaṃ, kiñcāpi ārakā udakā thale nikkhittaṃ. "Потому что полено мокрое и насквозь пропитано влагой, даже несмотря на то, что оно лежит на земле вдалеке от воды.
Yāvadeva ca pana so puriso kilamathassa vighātassa bhāgī assāti. Со временем человека просто постигла бы усталость и разочарование".
Evameva kho, aggivessana, ye hi keci samaṇā vā brāhmaṇā vā kāyena ceva cittena ca kāmehi vūpakaṭṭhā viharanti, yo ca nesaṃ kāmesu kāmacchando kāmasneho kāmamucchā kāmapipāsā kāmapariḷāho so ca ajjhattaṃ na suppahīno hoti, na suppaṭippassaddho, opakkamikā cepi te bhonto samaṇabrāhmaṇā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, abhabbāva te ñāṇāya dassanāya anuttarāya sambodhāya. "Так и с любым отшельником или брахманом, который живёт, отрешившись от чувственных удовольствий только в теле, но чьё желание, одержимость, нужда, жажда, и взбудораженность к чувственным удовольствиям не отброшена и не успокоена в нём. Внутренне он не отпустил, не умиротворён должным образом. Испытывает ли он,
No cepi te bhonto samaṇabrāhmaṇā opakkamikā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, abhabbāva te ñāṇāya dassanāya anuttarāya sambodhāya. или же нет, болезненные, раздирающие, пронзающие чувства в своём старании [достичь Пробуждения], он неспособен на знание, видение, и непревзойдённое самопробуждение.
Ayaṃ kho maṃ, aggivessana, dutiyā upamā paṭibhāsi anacchariyā pubbe assutapubbā». ¶ Такой была вторая метафора – спонтанная и никогда прежде не слыханная – возникшая во мне. ¶
376. «Aparāpi kho maṃ, aggivessana, tatiyā upamā paṭibhāsi anacchariyā pubbe assutapubbā. Затем третья метафора – спонтанная и никогда прежде не слыханная – возникла во мне.
Seyyathāpi, aggivessana, sukkhaṃ kaṭṭhaṃ koḷāpaṃ, ārakā udakā thale nikkhittaṃ. Представь, как если бы было сухое и не пропитанное влагой полено, лежащее вдалеке от воды.
Atha puriso āgaccheyya uttarāraṇiṃ ādāya : «aggiṃ abhinibbattessāmi, tejo pātukarissāmī»ti. И человек, проходящий мимо с верхней палкой для розжига, подумал бы: "Я разожгу огонь. Я создам тепло".
Taṃ kiṃ maññasi, aggivessana, api nu so puriso amuṃ sukkhaṃ kaṭṭhaṃ koḷāpaṃ, ārakā udakā thale nikkhittaṃ, uttarāraṇiṃ ādāya abhimanthento aggiṃ abhinibbatteyya, tejo pātukareyyā»ti? Как ты думаешь? Смог бы он разжечь огонь и создать тепло трением верхней палки для розжига в сухом, не пропитанном влагой полене, лежащем вдалеке от воды? "
«Evaṃ, bho gotama». "Да, любезный Готама."
«Taṃ kissa hetu»? "А по какой причине?"
«Aduñhi, bho gotama, sukkhaṃ kaṭṭhaṃ koḷāpaṃ, tañca pana ārakā udakā thale nikkhitta»nti . "Потому что полено сухое и не пропитано влагой, кроме того, оно лежит вдалеке от воды".
«Evameva kho, aggivessana, ye hi keci samaṇā vā brāhmaṇā vā kāyena ceva cittena ca kāmehi vūpakaṭṭhā viharanti, yo ca nesaṃ kāmesu kāmacchando kāmasneho kāmamucchā kāmapipāsā kāmapariḷāho, so ca ajjhattaṃ suppahīno hoti suppaṭippassaddho, opakkamikā cepi te bhonto samaṇabrāhmaṇā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, bhabbāva te ñāṇāya dassanāya anuttarāya sambodhāya. "Так и с любым отшельником или брахманом, который живёт, отрешившись от чувственных удовольствий в теле и в уме, и чьё желание, одержимость, нужда, жажда, и взбудораженность к чувственным удовольствиям отброшена и успокоена в нём. Он внутренне отпустил и умиротворён должным образом. Испытывает ли он,
No cepi te bhonto samaṇabrāhmaṇā opakkamikā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, bhabbāva te ñāṇāya dassanāya anuttarāya sambodhāya. или же нет, болезненные, раздирающие, пронзающие чувства в своём старании [достичь Пробуждения], он способен на знание, видение, и непревзойдённое постижение.
Ayaṃ kho maṃ, aggivessana, tatiyā upamā paṭibhāsi anacchariyā pubbe assutapubbā. Такой была третья метафора – спонтанная и никогда прежде не слыханная – возникшая во мне.
Imā kho maṃ, aggivessana, tisso upamā paṭibhaṃsu anacchariyā pubbe assutapubbā. » Таковы были три метафоры - спонтанные и никогда прежде не слыханные - возникшие во мне.
377. «Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ dantebhi dantamādhāya [passa ma. ni. 1.221 vitakkasaṇṭhānasutte], jivhāya tāluṃ āhacca, cetasā cittaṃ abhiniggaṇheyyaṃ abhinippīḷeyyaṃ abhisantāpeyya»nti. Я подумал: "Что если я, стиснув зубы и поджав к верхнему нёбу язык, собью, раздавлю, и сокрушу свой ум своим осознающим умом?" Тут надо подумать как это лучше перевести.
Все комментарии (1)
So kho ahaṃ, aggivessana, dantebhi dantamādhāya, jivhāya tāluṃ āhacca, cetasā cittaṃ abhiniggaṇhāmi abhinippīḷemi abhisantāpemi. Так, стиснув зубы и поджав к верхнему нёбу язык, я стал сбивать, давить, и сокрушать свой ум своим осознающим умом.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, dantebhi dantamādhāya jivhāya tāluṃ āhacca cetasā cittaṃ abhiniggaṇhato abhinippīḷayato abhisantāpayato kacchehi sedā muccanti. И по мере того как я делал так, пот полился ручьём из подмышек.
Seyyathāpi, aggivessana, balavā puriso dubbalataraṃ purisaṃ sīse vā gahetvā khandhe vā gahetvā abhiniggaṇheyya abhinippīḷeyya abhisantāpeyya, evameva kho me, aggivessana, dantebhi dantamādhāya, jivhāya tāluṃ āhacca, cetasā cittaṃ abhiniggaṇhato abhinippīḷayato abhisantāpayato kacchehi sedā muccanti. Подобно тому, как сильный человек, схватив слабого за голову, горло, или плечи, стал бы сбивать его, давить, и сокрушать, так и я стал сбивать, давить, и сокрушать свой ум своим осознающим умом. И по мере того как я делал так, пот полился ручьём из подмышек.
Āraddhaṃ kho pana me, aggivessana, vīriyaṃ hoti asallīnaṃ, upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā, sāraddho ca pana me kāyo [P]hoti appaṭippassaddho teneva dukkhappadhānena padhānābhitunnassa sato. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённое памятование, моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не завладевало моим умом и не оставалось в нём. ¶
378. «Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ appāṇakaṃyeva jhānaṃ jhāyeyya»nti. Я подумал: "Что если я буду медитировать без дыхания?"
So kho ahaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca assāsapassāse uparundhiṃ. Так я прекратил вдохи и выдохи носом и ртом.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca assāsapassāsesu uparuddhesu kaṇṇasotehi vātānaṃ nikkhamantānaṃ adhimatto saddo hoti. И по мере того как я так делал, громкие свистящие ветры вырывались из моих ушей.
Seyyathāpi nāma kammāragaggariyā dhamamānāya adhimatto saddo hoti, evameva kho me, aggivessana, mukhato ca nāsato ca assāsapassāsesu uparuddhesu kaṇṇasotehi vātānaṃ nikkhamantānaṃ adhimatto saddo hoti. Подобно тому, как из мехов кузнеца вырывается свистящий громкий пар, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом и ртом, громкие свистящие ветры вырывались из моих ушей.
Āraddhaṃ kho pana me, aggivessana, vīriyaṃ hoti asallīnaṃ upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённое памятование,
Sāraddho ca pana me kāyo hoti appaṭippassaddho teneva dukkhappadhānena padhānābhitunnassa sato. моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не завладевало моим умом и не оставалось в нём. ¶
«Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ appāṇakaṃyeva jhānaṃ jhāyeyya»nti. Я подумал: "Что если я дальше буду медитировать без дыхания?".
So kho ahaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāse uparundhiṃ. Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimattā vātā muddhani ūhananti [ūhanti (sī.), ohananti (syā. kaṃ.), uhananti (ka.)]. И по мере того как я так делал, ужасные силы пронзали мою голову.
Seyyathāpi, aggivessana, balavā puriso tiṇhena sikharena muddhani abhimattheyya [muddhānaṃ abhimantheyya (sī. pī.), muddhānaṃ abhimattheyya (syā. kaṃ.)], evameva kho me, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimattā vātā muddhani ūhananti. Подобно тому, как если бы сильный человек надрезал бы мою голову острым мечом, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, ужасные силы пронзали мою голову.
Āraddhaṃ kho pana me, aggivessana, vīriyaṃ hoti asallīnaṃ upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённое памятование,
Sāraddho ca pana me kāyo hoti appaṭippassaddho teneva dukkhappadhānena padhānābhitunnassa sato. моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не завладевало моим умом и не оставалось в нём. ¶
«Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ appāṇakaṃyeva jhānaṃ jhāyeyya»nti. Я подумал: "Что если я дальше буду медитировать без дыхания?".
So kho ahaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāse uparundhiṃ. Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimattā sīse sīsavedanā honti. По мере того как я так делал, неимоверные боли возникли в моей голове.
Seyyathāpi, aggivessana, balavā puriso daḷhena varattakkhaṇḍena [varattakabandhanena (sī.)] sīse sīsaveṭhaṃ dadeyya, evameva kho me, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimattā sīse sīsavedanā honti. Подобно тому, как если бы сильный человек затягивал на моей голове тюрбан из прочных кожаных ремней, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, неимоверные боли возникли в моей голове.
Āraddhaṃ kho pana me, aggivessana, vīriyaṃ hoti asallīnaṃ upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённое памятование,
Sāraddho ca pana me kāyo hoti appaṭippassaddho teneva dukkhappadhānena padhānābhitunnassa sato. моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не завладевало моим умом и не оставалось в нём. ¶
«Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ appāṇakaṃyeva jhānaṃ jhāyeyya»nti. Я подумал: "Что если я дальше буду медитировать без дыхания?".
So kho ahaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāse uparundhiṃ. Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimattā vātā kucchiṃ parikantanti. По мере того как я так делал, колоссальные боли разрывали мой живот.
Seyyathāpi, aggivessana, dakkho goghātako vā goghātakantevāsī vā tiṇhena govikantanena kucchiṃ parikanteyya, evameva kho me, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimattā vātā kucchiṃ parikantanti. Подобно тому, как если бы мясник или его ученик разрезали бы брюхо быка, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, колоссальные боли разрывали мой живот.
Āraddhaṃ kho pana me, aggivessana, vīriyaṃ hoti asallīnaṃ upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённое памятование,
Sāraddho ca pana me kāyo hoti appaṭippassaddho teneva dukkhappadhānena padhānābhitunnassa sato. моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не завладевало моим умом и не оставалось в нём. ¶
«Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ appāṇakaṃyeva jhānaṃ jhāyeyya»nti. Я подумал: "Что если я дальше буду медитировать без дыхания?"
So kho ahaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāse uparundhiṃ. Тогда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimatto kāyasmiṃ ḍāho hoti. По мере того как я так делал, моё тело сильно горело.
Seyyathāpi, aggivessana, dve balavanto purisā dubbalataraṃ purisaṃ nānābāhāsu gahetvā aṅgārakāsuyā santāpeyyuṃ samparitāpeyyuṃ, evameva kho me, aggivessana, mukhato ca nāsato ca kaṇṇato ca assāsapassāsesu uparuddhesu adhimatto kāyasmiṃ ḍāho hoti. Подобно тому, как если бы два могучих человека, схватив слабого человека за руки, поджаривали бы его над ямой с горячими углями, точно также, когда я прекратил вдохи и выдохи носом, ртом, и ушами, моё тело сильно горело.
Āraddhaṃ kho pana me, aggivessana, vīriyaṃ hoti asallīnaṃ upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā. И хотя я установил неутомимое усердие и незамутнённое памятование,
Sāraddho ca pana me kāyo hoti appaṭippassaddho teneva dukkhappadhānena padhānābhitunnassa sato. моё тело было взволновано и неспокойно из-за болезненного усилия.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā dukkhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. Но болезненное чувство, которое возникло таким образом, не завладевало моим умом и не оставалось в нём.
Apissu maṃ, aggivessana, devatā disvā evamāhaṃsu : «kālaṅkato samaṇo gotamo»ti. Божества, увидев меня, сказали: "Отшельник Готама мёртв".
Ekaccā devatā evamāhaṃsu : «na kālaṅkato samaṇo gotamo, api ca kālaṅkarotī»ti. Другие божества сказали: "Он не мёртв, но умирает".
Ekaccā devatā evamāhaṃsu : «na kālaṅkato samaṇo gotamo, napi kālaṅkaroti, arahaṃ samaṇo gotamo, vihārotveva so [vihārotveveso (sī.)] arahato evarūpo hotī»ti [vihārotveveso arahato»ti (? )]. Третьи сказали: "Он ни умер, ни умирает, а он – арахант, потому что таким образом живут араханты".
379. «Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ sabbaso āhārupacchedāya paṭipajjeyya»nti. Я подумал: "Что если я буду практиковать полностью без пищи?"
Atha kho maṃ, aggivessana, devatā upasaṅkamitvā etadavocuṃ : «mā kho tvaṃ, mārisa, sabbaso āhārupacchedāya paṭipajji. Тогда божества пришли ко мне и сказали: "Почтенный, пожалуйста, не практикуйте полностью без пищи.
Sace kho tvaṃ, mārisa, sabbaso āhārupacchedāya paṭipajjissasi, tassa te mayaṃ dibbaṃ ojaṃ lomakūpehi ajjhohāressāma [ajjhoharissāma (syā. kaṃ. pī. ka.)], tāya tvaṃ yāpessasī»ti. Если вы сделаете так, мы будем вливать через ваши поры божественное питание, и на этом вы выживете".
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «ahañceva kho pana sabbaso ajajjitaṃ [ajaddhukaṃ (sī. pī.), jaddhukaṃ (syā. kaṃ.)] paṭijāneyyaṃ, imā ca me devatā dibbaṃ ojaṃ lomakūpehi ajjhohāreyyuṃ [ajjhohareyyuṃ (syā. kaṃ. pī. ka.)], tāya cāhaṃ yāpeyyaṃ, taṃ mamassa musā»ti. Я подумал: "Если бы я заявил об абсолютном голодании, а эти божества стали бы вливать через мои поры божественное питание, то я солгу [самому себе]".
So kho ahaṃ, aggivessana, tā devatā paccācikkhāmi, «hala»nti vadāmi. ¶ А потому я приказал им уйти, сказав: "Довольно". ¶
380. «Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «yaṃnūnāhaṃ thokaṃ thokaṃ āhāraṃ āhāreyyaṃ, pasataṃ pasataṃ, yadi vā muggayūsaṃ, yadi vā kulatthayūsaṃ, yadi vā kaḷāyayūsaṃ, yadi vā hareṇukayūsa»nti. Я подумал: "Что если я буду принимать только чуть-чуть пищи за один раз, только горсть бобового супа, супа из чечевицы, супа из вика, или супа из гороха?"
So kho ahaṃ, aggivessana, thokaṃ thokaṃ āhāraṃ āhāresiṃ, pasataṃ pasataṃ, yadi vā muggayūsaṃ, yadi vā kulatthayūsaṃ, yadi vā kaḷāyayūsaṃ, yadi vā hareṇukayūsaṃ. Посему я принимал только чуть-чуть пищи, только горсть бобового супа, супа из чечевицы, супа из вика, или супа из гороха.
Tassa mayhaṃ, aggivessana, thokaṃ thokaṃ āhāraṃ āhārayato, pasataṃ pasataṃ, yadi vā muggayūsaṃ, yadi vā kulatthayūsaṃ, yadi vā kaḷāyayūsaṃ, yadi vā hareṇukayūsaṃ, adhimattakasimānaṃ patto kāyo hoti. Моё тело стало неимоверно истощено.
Seyyathāpi nāma āsītikapabbāni vā kāḷapabbāni vā, evamevassu me aṅgapaccaṅgāni bhavanti tāyevappāhāratāya. Из-за того, что я так мало ел, мои члены тела стали похожи на соединённые части стеблей лозы или стеблей бамбука.
Seyyathāpi nāma oṭṭhapadaṃ, evamevassu me ānisadaṃ hoti tāyevappāhāratāya. Из-за того, что я так мало ел, мои ягодицы стали похожи на копыта верблюда…
Seyyathāpi nāma vaṭṭanāvaḷī, evamevassu me piṭṭhikaṇṭako uṇṇatāvanato hoti tāyevappāhāratāya. мой позвоночник выступил, как ожерелье из бусин…
Seyyathāpi nāma jarasālāya gopāṇasiyo oluggaviluggā bhavanti, evamevassu me phāsuḷiyo oluggaviluggā bhavanti tāyevappāhāratāya. мои рёбра выперли наружу, как балки старого покошенного сарая.
Seyyathāpi nāma gambhīre udapāne udakatārakā gambhīragatā okkhāyikā dissanti, evamevassu me akkhikūpesu akkhitārakā gambhīragatā okkhāyikā dissanti tāyevappāhāratāya. блеск моих глаз, казалось, утонул в глазницах, точно блеск воды в глубоком колодце…
Seyyathāpi nāma tittakālābu āmakacchinno vātātapena saṃphuṭito hoti sammilāto, evamevassu me sīsacchavi saṃphuṭitā hoti sammilātā tāyevappāhāratāya. ¶ кожа моей головы сморщилась и иссохла, подобно тому, как зелёная горькая тыква высыхает и сморщивается на жаре и ветре… ¶
«So kho ahaṃ, aggivessana, udaracchaviṃ parimasissāmīti piṭṭhikaṇṭakaṃyeva pariggaṇhāmi, piṭṭhikaṇṭakaṃ parimasissāmīti udaracchaviṃyeva pariggaṇhāmi, yāvassu me, aggivessana, udaracchavi piṭṭhikaṇṭakaṃ allīnā hoti tāyevappāhāratāya. кожа моего живота настолько прилипла к позвоночнику, что когда я трогал живот, то хватал также и позвоночник, а когда я трогал позвоночник, то хватал также и кожу живота…
So kho ahaṃ, aggivessana, vaccaṃ vā muttaṃ vā karissāmīti tattheva avakujjo papatāmi tāyevappāhāratāya. если я мочился или испражнялся, я прямо там же падал лицом вниз.
So kho ahaṃ, aggivessana, imameva kāyaṃ assāsento pāṇinā gattāni anumajjāmi. Из-за того, что я так мало ел, если я хотел облегчить тело, потерев его части руками,
Tassa mayhaṃ, aggivessana, pāṇinā gattāni anumajjato pūtimūlāni lomāni kāyasmā papatanti tāyevappāhāratāya. сгнившие у корней волосы выпадали с моего тела по мере того, как я его растирал.
Apissu maṃ, aggivessana, manussā disvā evamāhaṃsu : «kāḷo samaṇo gotamo»ti. Люди, видя меня, говорили: "Отшельник Готама – чёрный".
Ekacce manussā evamāhaṃsu : «na kāḷo samaṇo gotamo, sāmo samaṇo gotamo»ti. Другие говорили: "Отшельник Готама не чёрный. Он коричневый".
Ekacce manussā evamāhaṃsu : «na kāḷo samaṇo gotamo , napi sāmo, maṅguracchavi samaṇo gotamo»ti. Ещё другие говорили: "Отшельник Готама ни чёрный, ни коричневый, а с золотистой кожей".
Yāvassu me, aggivessana, tāva parisuddho chavivaṇṇo pariyodāto upahato hoti tāyevappāhāratāya. ¶ Вот как сильно испортился чистый и яркий цвет моей кожи – просто из-за того, что я так мало ел. ¶
381. «Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «ye kho keci atītamaddhānaṃ samaṇā vā brāhmaṇā vā opakkamikā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayiṃsu, etāvaparamaṃ, nayito bhiyyo. Я подумал: "Какие бы отшельники и брахманы в прошлом ни испытывали бы болезненных, раздирающих, пронзающих чувств из-за их стараний, это [моё болезненное чувство] – самое сильное. Это наивысшее [болезненное чувство].
Yepi hi keci anāgatamaddhānaṃ samaṇā vā brāhmaṇā vā opakkamikā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayissanti, etāvaparamaṃ, nayito bhiyyo. Какие бы отшельники и брахманы будущего ни испытают болезненных, раздирающих, пронзающих чувств из-за их стараний, это [моё болезненное чувство] – самое сильное. Это наивысшее [болезненное чувство].
Yepi hi keci etarahi samaṇā vā brāhmaṇā vā opakkamikā dukkhā tibbā kharā kaṭukā vedanā vedayanti, etāvaparamaṃ, nayito bhiyyo. Какие бы отшельники и брахманы настоящего ни испытывали болезненных, раздирающих, пронзающих чувств из-за их стараний, это [моё болезненное чувство] – самое сильное. Это наивысшее [болезненное чувство].
Na kho panāhaṃ imāya kaṭukāya dukkarakārikāya adhigacchāmi uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ. Но через эти раздирающие аскетические практики я не достиг какого-либо сверхчеловеческого состояния, какого-либо достижения в знании и видении, достойного благородных.
Siyā nu kho añño maggo bodhāyā»ti? Может ли существовать иной путь к Пробуждению? "
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «abhijānāmi kho panāhaṃ pitu sakkassa kammante sītāya jambucchāyāya nisinno vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharitā. Я подумал: "Я помню, как однажды, когда мой отец из клана Сакьев работал, я сидел в прохладе тенистого миртового дерева, и тогда, отстранившись от чувственных желаний и отстранившись от неумелых состояний ума я вошёл и пребывал в первой поглощённости: восторг и счастье порождённые отстранением, сопровождающиеся мышлением и обдумыванием.
Siyā nu kho eso maggo bodhāyā»ti? Могло ли это быть путём к пробуждению?"
Tassa mayhaṃ, aggivessana, satānusāri viññāṇaṃ ahosi : «eseva maggo bodhāyā»ti. Вслед за этим воспоминанием пришло озарение: "Это путь к Пробуждению!".
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «kiṃ nu kho ahaṃ tassa sukhassa bhāyāmi, yaṃ taṃ sukhaṃ aññatreva kāmehi aññatra akusalehi dhammehī»ti? Я подумал: "Так почему я боюсь этого удовольствия [джханы], которое не имеет ничего общего ни с чувственным удовольствием, ни с неумелыми умственными качествами?"
Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «na kho ahaṃ tassa sukhassa bhāyāmi, yaṃ taṃ sukhaṃ aññatreva kāmehi aññatra akusalehi dhammehī»ti. ¶ Я подумал: "Более я не боюсь этого удовольствия, которое не имеет ничего общего ни с чувственным удовольствием, ни с неумелыми умственными качествами, ¶
382. «Tassa mayhaṃ, aggivessana, etadahosi : «na kho taṃ sukaraṃ sukhaṃ adhigantuṃ evaṃ adhimattakasimānaṃ pattakāyena, yaṃnūnāhaṃ oḷārikaṃ āhāraṃ āhāreyyaṃ odanakummāsa»nti. но которого трудно достичь с настолько истощённым телом. Что если я приму какую-нибудь твёрдую пищу – немного риса и каши?"
So kho ahaṃ, aggivessana, oḷārikaṃ āhāraṃ āhāresiṃ odanakummāsaṃ. Так я принял твёрдую пищу: немного риса и каши.
Tena kho pana maṃ, aggivessana, samayena pañca [pañcavaggiyā (aññasuttesu)] bhikkhū paccupaṭṭhitā honti : «yaṃ kho samaṇo gotamo dhammaṃ adhigamissati, taṃ no ārocessatī»ti. В то время присутствовавшие там пять монахов подумали: "Если наш отшельник Готама достигнет какого-либо высшего состояния, он скажет нам".
Yato kho ahaṃ, aggivessana, oḷārikaṃ āhāraṃ āhāresiṃ odanakummāsaṃ, atha me te pañca bhikkhū nibbijja pakkamiṃsu : «bāhulliko [bāhuliko (sī. pī.) saṃghabhedasikkhāpadaṭīkāya sameti] samaṇo gotamo, padhānavibbhanto, āvatto bāhullāyā»ti. ¶ Но когда они увидели, как я ем твёрдую пищу – немного риса и каши – они в отвращении покинули меня, думая так: "Отшельник Готама живёт в роскоши. Он оставил своё старание и ниспадает к роскоши". ¶
383. «So kho ahaṃ, aggivessana, oḷārikaṃ āhāraṃ āhāretvā, balaṃ gahetvā, vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja vihāsiṃ. И затем , когда я принял твёрдую пищу и восполнил силы, отстранившись от чувственных желаний и отстранившись от неумелых состояний ума я вошёл и пребывал в первой поглощённости: восторг и счастье порождённые отстранением, сопровождающиеся мышлением и обдумыванием.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не завладело моим умом и не осталось в нём.
Vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja vihāsiṃ. С прекращением мышления и обдумывания, я вошёл и пребывал во второй поглощённости: восторг и счастье, рождённые собранностью, сопровождаются единением ума, который свободен от рассуждения и изучения, и внутренней устойчивостью.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не завладело моим умом и не осталось в нём.
Pītiyā ca virāgā upekkhako ca vihāsiṃ, sato ca sampajāno. Sukhañca kāyena paṭisaṃvedesiṃ yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti : «upekkhako satimā sukhavihārī»ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja vihāsiṃ. С затуханием восторга, пребывая в безмятежности, памятующий и осознающий, лично испытывая ту радость, о которой Благородные говорят "счастлив тот, кто пребывает в безмятежности и памятовании", я вошёл и пребывал в третьей поглощённости.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не завладело моим умом и не осталось в нём.
Sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā, pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā, adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja vihāsiṃ. Отказавшись от удовольствия и страдания и с исчезновением прошлой радости и недовольства, я вошёл и пребывал в четвёртой поглощённости, которая за пределами удовольствия и страдания и очищена безмятежностью и памятованием.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не завладело моим умом и не осталось в нём. ¶
384. «So evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte pubbenivāsānussatiñāṇāya [P]cittaṃ abhininnāmesiṃ. Когда ум был столь сосредоточен, очищен, ярок, безупречен, лишён загрязнений, гибок, податлив, устойчив, и непоколебим, я направил его к знанию воспоминаний своих прошлых жизней.
So anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussarāmi , seyyathidaṃ : ekampi jātiṃ - pe - iti sākāraṃ sauddesaṃ anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussarāmi. Я вспомнил свои многочисленные жизни. .. в подробностях и деталях. Это было первым знанием, которое я получил в первую стражу ночи.
Ayaṃ kho me, aggivessana, rattiyā paṭhame yāme paṭhamā vijjā adhigatā avijjā vihatā, vijjā uppannā tamo vihato, āloko uppanno yathā taṃ appamattassa ātāpino pahitattassa viharato. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма была уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не завладело моим умом и не осталось в нём. ¶
385. «So evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte sattānaṃ cutūpapātañāṇāya cittaṃ abhininnāmesiṃ. Когда ум был столь сосредоточен. .. я направил его к познанию смерти и перерождения существ.
So dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passāmi cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate yathākammūpage satte pajānāmi - pe - ayaṃ kho me, aggivessana, rattiyā majjhime yāme dutiyā vijjā adhigatā avijjā vihatā, vijjā uppannā tamo [P]vihato, āloko uppanno yathā taṃ appamattassa ātāpino pahitattassa viharato . Я увидел за счёт божественного глаза, очищенного и превосходящего человеческий, смерть и перерождение существ. .. в соответствии с их каммой. Это было вторым знанием, которое я получил во второй страже ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен.
Evarūpāpi kho me, aggivessana , uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не наводнило мой ум и не осталось в нём. ¶
386. «So evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṃ khayañāṇāya cittaṃ abhininnāmesiṃ. Когда ум был столь сосредоточен. .. я направил его к знанию окончания умственных загрязнений.
So «idaṃ dukkha»nti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ, «ayaṃ dukkhasamudayo»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ, «ayaṃ dukkhanirodho»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ, «ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ. Я распознал в соответствии с действительностью: "Это – страдание… Это – источник страдания… Это – прекращение страдания… Это – путь, ведущий к прекращению страдания…
«Ime āsavā»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ, «ayaṃ āsavasamudayo»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ, «ayaṃ āsavanirodho»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ, «ayaṃ āsavanirodhagāminī paṭipadā»ti yathābhūtaṃ abbhaññāsiṃ. Это – влечения. .. Это – источник влечений… Это – прекращение влечений… Это – путь, ведущий к прекращению влечений".
Tassa me evaṃ jānato evaṃ passato kāmāsavāpi cittaṃ vimuccittha, bhavāsavāpi cittaṃ vimuccittha, avijjāsavāpi cittaṃ vimuccittha. Мой ум, зная это, и видя это таким образом, был освобождён от влечения к чувственным удовольствиям, освобождён от влечения к становлению, освобождён от влечения к невежеству.
Vimuttasmiṃ vimuttamiti ñāṇaṃ ahosi. С освобождением пришло знание: "Освобождён".
«Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā»ti abbhaññāsiṃ. Я распознал: "Рождение закончено, целомудренная жизнь прожита, задача выполнена. Нет более чего-либо для этого мира".
Ayaṃ kho me, aggivessana, rattiyā pacchime yāme tatiyā vijjā adhigatā avijjā vihatā, vijjā uppannā tamo vihato, āloko uppanno yathā taṃ appamattassa ātāpino pahitattassa viharato. Это было третьим знанием, которое я получил в третьей страже ночи. Невежество было уничтожено; знание появилось; тьма уничтожена; возник свет – так происходит с тем, кто прилежен, старателен, и решителен.
Evarūpāpi kho me, aggivessana, uppannā sukhā vedanā cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati. ¶ Но приятное чувство, которое возникло благодаря этому, не завладело моим умом и не осталось в нём. ¶
387. «Abhijānāmi kho panāhaṃ, aggivessana, anekasatāya parisāya dhammaṃ desetā. Я вспоминаю, что обучал Дхамме собрание из многих сотен [людей],
Apissu maṃ ekameko evaṃ maññati : «mamevārabbha samaṇo gotamo dhammaṃ desetī»ti. и, тем не менее, каждый из них утверждает обо мне: "Отшельник Готама учит Дхамме, просто критикуя меня", но это не так.
«Na kho panetaṃ, aggivessana, evaṃ daṭṭhabbaṃ yāvadeva viññāpanatthāya tathāgato paresaṃ dhammaṃ deseti. Татхагата праведно учит их Дхамме просто с целью донесения знания.
So kho ahaṃ, aggivessana, tassāyeva kathāya pariyosāne, tasmiṃyeva purimasmiṃ samādhinimitte ajjhattameva cittaṃ saṇṭhapemi sannisādemi ekodiṃ karomi samādahāmi, yena sudaṃ niccakappaṃ viharāmī»»ti. ¶ В конце той самой лекции я внутренне утвердил ум, установил его, сосредоточил его, и объединил его на том же самом предмете сосредоточения, что и прежде, в котором я пребываю практически постоянно". ¶
«Okappaniyametaṃ bhoto gotamassa yathā taṃ arahato sammāsambuddhassa. "Вероятно это так для любезного Готамы, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и правильно самопробуждён.
Abhijānāti kho pana bhavaṃ gotamo divā supitā»ti? Но помнит ли любезный Готама, чтобы он спал днём? "
«Abhijānāmahaṃ, aggivessana, gimhānaṃ pacchime māse pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapetvā dakkhiṇena passena sato sampajāno niddaṃ okkamitā»ti. "Я припоминаю, Аггивессана, что в последнем месяце жаркого сезона, после принятия пищи, вернувшись с моего хождения за подаяниями, сложив своё верхнюю накидку вчетверо, я лёг на правый бок и спал, будучи памятующим и осознающим".
«Etaṃ kho, bho gotama, eke samaṇabrāhmaṇā sammohavihārasmiṃ vadantī»ti? "Некоторые отшельники и брахманы, любезный Готама, считают подобное пребыванием в заблуждении".
«Na kho, aggivessana, ettāvatā sammūḷho vā hoti asammūḷho vā. "Это не тот способ, [которым можно узнать], является ли кто-либо заблуждающимся или незаблуждающимся, Аггивессана.
Api ca, aggivessana, yathā sammūḷho ca hoti asammūḷho ca, taṃ suṇāhi, sādhukaṃ manasi karohi, bhāsissāmī»ti. Что касается того, кто является заблуждающимся или незаблуждающимся, то слушай внимательно. Я буду говорить".
«Evaṃ, bho»ti kho saccako nigaṇṭhaputto bhagavato paccassosi. "Да будет так, любезный Готама" – ответил Саччака.
Bhagavā etadavoca : ¶ Благословенный сказал: ¶
388. «Yassa kassaci, aggivessana, ye āsavā saṃkilesikā ponobbhavikā sadarā dukkhavipākā āyatiṃ jātijarāmaraṇiyā appahīnā, tamahaṃ «sammūḷho»ti vadāmi. "Того, в ком не отброшены загрязняющие влечения, которые ведут к новому становлению, создают проблемы, порождают мучительные последствия, ведут к будущему рождению, старению, и смерти – вот кого я называю заблуждающимся.
Āsavānañhi, aggivessana, appahānā sammūḷho hoti. Из-за не-оставления влечений человек заблуждается.
Yassa kassaci, aggivessana, ye āsavā saṃkilesikā ponobbhavikā sadarā dukkhavipākā āyatiṃ jātijarāmaraṇiyā pahīnā, tamahaṃ «asammūḷho»ti vadāmi. Того, в ком отброшены загрязняющие влечения, которые ведут к новому становлению, создают проблемы, порождают мучительные последствия, ведут к будущему рождению, старению, и смерти – вот кого я называю незаблуждающимся.
Āsavānañhi, aggivessana, pahānā asammūḷho hoti. ¶ Из-за оставления влечений человек не заблуждается. ¶
«Tathāgatassa kho, aggivessana, ye āsavā saṃkilesikā ponobbhavikā sadarā dukkhavipākā āyatiṃ jātijarāmaraṇiyā pahīnā ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā . В Татхагате, Аггивессана, загрязняющие влечения, которые ведут к новому становлению, создают проблемы, порождают мучительные последствия, ведут к будущему рождению, старению, и смерти – были отброшены, их корень уничтожен, сделан подобным обрубку пальмы, лишены условий для существования, не способны возникнуть в будущем.
Seyyathāpi, aggivessana, tālo matthakacchinno abhabbo puna virūḷhiyā, evameva kho, aggivessana, tathāgatassa ye āsavā saṃkilesikā ponobbhavikā sadarā dukkhavipākā āyatiṃ jātijarāmaraṇiyā pahīnā ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā»ti. ¶ Подобно тому, как если обрезать верхушку пальмы, она не будет расти дальше, то точно также и в Татхагате те загрязняющие влечения. .. не способны возникнуть в будущем". ¶
389. Evaṃ vutte, saccako nigaṇṭhaputto bhagavantaṃ etadavoca : «acchariyaṃ, bho gotama, abbhutaṃ, bho gotama! yāvañcidaṃ bhoto gotamassa evaṃ āsajja āsajja vuccamānassa, upanītehi vacanappathehi samudācariyamānassa, chavivaṇṇo ceva pariyodāyati, mukhavaṇṇo ca vippasīdati, yathā taṃ arahato sammāsambuddhassa. Когда так было сказано, отшельник Саччака обратился к совершенному: "Поразительно, любезный Готама. Восхитительно, что когда к любезному Готаме обращаются грубо вновь и вновь, нападают с дерзкой манерой речи, цвет его кожи становится ярким, цвет лица чистым, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и постиг в совершенстве.
Abhijānāmahaṃ, bho gotama, pūraṇaṃ kassapaṃ vādena vādaṃ samārabhitā. Я помню, как нападал в дебатах на Пурана Кассапу.
Sopi mayā vādena vādaṃ samāraddho aññenaññaṃ paṭicari, bahiddhā kathaṃ apanāmesi, kopañca dosañca appaccayañca pātvākāsi. Он, участвуя со мной в дебатах, отвечал уклончиво, сбивал беседу с темы, проявлял раздражительность, отвращение, и сварливость.
Bhoto pana [bhoto kho pana (sī.)] gotamassa evaṃ āsajja āsajja vuccamānassa, upanītehi vacanappathehi samudācariyamānassa, chavivaṇṇo ceva pariyodāyati, mukhavaṇṇo ca vippasīdati, yathā taṃ arahato sammāsambuddhassa. Но когда к любезному Готаме обращаются грубо вновь и вновь, нападают с дерзкой манерой речи, цвет его кожи становится ярким, цвет лица чистым, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и постиг в совершенстве.
Abhijānāmahaṃ, bho gotama, makkhaliṃ gosālaṃ - pe - ajitaṃ kesakambalaṃ. . pakudhaṃ kaccāyanaṃ. . sañjayaṃ belaṭṭhaputtaṃ. . nigaṇṭhaṃ nāṭaputtaṃ vādena vādaṃ samārabhitā . Я помню, как нападал в дебатах на Маккхали Госалу… Аджита Кесакамбалу… Пакудха Каччаяну… Санджаю Велаттхапутту… Нигантха Натапутту. Прикольно - этот Нигантха Натапутта ведь его учитель...
Все комментарии (1)
Sopi mayā vādena vādaṃ samāraddho aññenaññaṃ paṭicari, bahiddhā kathaṃ apanāmesi, kopañca dosañca appaccayañca pātvākāsi. Он, участвуя со мной в дебатах, отвечал уклончиво, сбивал беседу с темы, проявлял раздражительность, отвращение, и сварливость.
Bhoto pana gotamassa evaṃ āsajja āsajja vuccamānassa, upanītehi vacanappathehi samudācariyamānassa, chavivaṇṇo ceva pariyodāyati, mukhavaṇṇo ca vippasīdati, yathā taṃ arahato sammāsambuddhassa. Но когда к любезному Готаме обращаются грубо вновь и вновь, нападают с дерзкой манерой речи, цвет его кожи становится ярким, цвет лица чистым, как и должно быть в случае с тем, кто достоин и постиг в совершенстве.
Handa ca dāni mayaṃ, bho gotama, gacchāma. А теперь, любезный Готама, я пошёл.
Bahukiccā mayaṃ, bahukaraṇīyā»ti. Много у меня дел, много обязанностей".
«Yassadāni tvaṃ, aggivessana, kālaṃ maññasī»ti. ¶ "Тогда поступай, Аггивессана, так, как считаешь нужным". ¶
Atha kho saccako nigaṇṭhaputto bhagavato bhāsitaṃ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmīti. Так отшельник Саччака, восхитившись и одобрив слова Благословенного, поднялся со своего сиденья и ушёл.
<<Назад
Малое наставление Саччаке (сūḷasaccakasuttaṃ - МН35)
Оглавление Далее>>
Малое наставление у Ассапуры (сūḷaassapurasuttaṃ - МН40)

Редакция перевода от 12.07.2019 15:45