Высшая кара

Отображение колонок
Английский I.B. Horner
Русский khantibalo
<<Назад
Малые и незначительные правила
Оглавление
Пали - CST Английский - I.B. Horner Русский - khantibalo Комментарии
3. Brahmadaṇḍakathā ¶ On the higher penalty ¶ Рассказ о высшей каре ¶
445. Atha kho āyasmā ānando there bhikkhū etadavoca – "bhagavā maṃ, bhante, parinibbānakāle evamāha – 'tena hānanda, saṅgho mamaccayena channassa bhikkhuno brahmadaṇḍaṃ āṇāpetū"'ti. Then the venerable Ānanda spoke thus to the monks who were elders: “Honoured sirs, the Lord, at the time of attaining nibbāna, spoke thus to me: ‘Well now, Ānanda, after I am gone, let the Order enjoin the higher penalty for the monk Channa. ’ Затем почтенный Ананда обратился к старшим монахам: "Почтенные, Благословенный незадолго до окончательного освобождения сказал мне так: "Тогда, Ананда, после моего ухода пусть община наложит на монаха Чанну высшую кару".
"Pucchi pana tvaṃ, āvuso ānanda, bhagavantaṃ – 'katamo pana, bhante, brahmadaṇḍo"'ti? “But did you, reverend Ānanda, ask the Lord: ‘But what, Lord, is the higher penalty? ’” Но спросил ли ты, друг Ананда, Благословенного: "Но что, о почтенный, представляет собой высшая кара?".
"Pucchiṃ khohaṃ, bhante, bhagavantaṃ – 'katamo pana, bhante, brahmadaṇḍo"'ti? “I, honoured sirs, did ask the Lord: ‘But what, Lord, is the higher penalty? "Почтенные, я спросил Благословенного: "Но какова, о почтенный, высшая кара?"
"Channo, ānanda, bhikkhu yaṃ iccheyya taṃ vadeyya. ’ He said, ‘Ānanda, Channa may say whatever he likes to monks, "Пусть, Ананда, монах Чанна говорит, что хочет, Интересно почему она сочла, что Чанна здесь пусть говорит монахам?
Все комментарии (1)
Bhikkhūhi channo bhikkhu neva vattabbo, na ovaditabbo, nānusāsitabbo"ti. but the monk Channa must neither be spoken to, nor exhorted nor instructed by monks’.” но монахам не следует ни беседовать с монахом Чанной, ни поучать его, ни наставлять."
"Tena hāvuso ānanda, tvaṃyeva channassa bhikkhuno brahmadaṇḍaṃ āṇāpehī"ti. “Well then, reverend Ānanda, do you yourself enjoin the higher penalty on the monk Channa. ” "Тогда, друг Ананда, ты сам налагай на монаха Чанну высшую кару."
"Kathāhaṃ, bhante, channassa bhikkhuno brahmadaṇḍaṃ āṇāpemi, caṇḍo so bhikkhu pharuso"ti? “But how can I, honoured sirs, enjoin the higher penalty on the monk Channa? That monk is fierce and rough. ” "Почтенные, но как я наложу на монаха Чанну высшую кару? Этот монах злой и грубый"
'Tena hāvuso ānanda, bahukehi bhikkhūhi saddhiṃ gacchāhī"ti. “Well then, reverend Ānanda, go along together with many monks. ” "Тогда друг Ананда, иди вместе со многими монахами"
"Evaṃ bhante"ti kho āyasmā ānando therānaṃ bhikkhūnaṃ paṭissutvā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ pañcamattehi bhikkhusatehi nāvāya ujjavanikāya kosambiṃ ujjavi, nāvāya paccorohitvā rañño udenassa [utenassa (ka.)] uyyānassa avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle nisīdi. “Very well, honoured sirs,” and the venerable Ānanda, having answered these monks in assent, having, together with a large Order of monks, with at least five hundred monks, disembarked at Kosambī from a boat going upstream, sat down at the root of a certain tree not far from King Udena’s pleasure grove. "Да будет так, почтенные" ответил почтенный Ананда старшим монахам. Сойдя в Косамби с идущей против течения лодки с пятьюстами монахами, он сел у подножия одного дерева недалеко от парка развлечений правителя Удены.
Tena kho pana samayena rājā udeno uyyāne paricāresi saddhiṃ orodhena. Now at that time King Udena was amusing himself in his pleasure grove together with his concubines. В то самое время правитель Удена развлекался в своём парке вместе с наложницами.
Assosi kho rañño udenassa orodho – "amhākaṃ kira ācariyo ayyo ānando uyyānassa avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinno"ti. Then King Udena’s concubines heard: “It is said that our teacher, master Ānanda, is sitting at the root of a certain tree not far from the pleasure grove. И услышали наложница правителя Удены: "Говорят, наш учитель почтенный Ананда сидит у подножия дерева недалеко от парка развлечений".
Atha kho rañño udenassa orodho rājānaṃ udenaṃ etadavoca – "amhākaṃ kira, deva, ācariyo ayyo ānando uyyānassa avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinno. ” Then King Udena’s concubines spoke thus to King Udena: “Sire, they say that our teacher … not far from the pleasure grove. Тогда наложницы правителя Удена так сказали правителю Удене: "Ваше величество, говорят, наш учитель почтенный Ананда сидит у подножия дерева недалеко от парка развлечений".
Icchāma mayaṃ, deva, ayyaṃ ānandaṃ passitu"nti. We, sire, want to see master Ānanda. ” Мы, ваше величество, желаем увидеть почтенного Ананду."
"Tena hi tumhe samaṇaṃ ānandaṃ passathā"ti. ¶ “Well then, do you see the recluse Ānanda. ¶ Тогда идите и повидайтесь с отшельником Анандой. ¶
Atha kho rañño udenassa orodho yenāyasmā ānando tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. ” Then King Udena’s concubines approached the venerable Ānanda; having approached, having greeted the venerable Ānanda, they sat down at a respectful distance. Тогда наложницы правителя Удены пришли к почтенному Ананде, подойдя и выразив ему почтение, они сели в одной стороне от него.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho rañño udenassa orodhaṃ āyasmā ānando dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi. The venerable Ānanda gladdened, rejoiced, roused, delighted King Udena’s concubines with talk on dhamma as they were sitting down at a respectful distance. Почтенный Ананда радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме наложниц правителя Удены, сидящих в одной стороне от него.
Atha kho rañño udenassa orodho āyasmatā ānandena dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṃsito āyasmato ānandassa pañca uttarāsaṅgasatāni pādāsi. Then King Udena’s concubines, gladdened … delighted by the venerable Ānanda with talk on dhamma, bestowed five hundred inner robes on the venerable Ānanda. Тогда наложницы правителя Удены обрадованные, восхищённые, побуждённые и вдохновлённые беседой о Дхамме почтенного Ананды подарили ему пятьсот нижних одеяний.
Atha kho rañño udenassa orodho āyasmato ānandassa bhāsitaṃ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā āyasmantaṃ ānandaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā yena rājā udeno tenupasaṅkami. Then King Udena’s concubines, pleased with the venerable Ānanda’s words, having thanked him, rising from their seats, having greeted the venerable Ānanda, having kept their right sides towards him, approached King Udena. Затем наложницы правителя Удены восхитившись и обрадовавшись словам почтенного Ананды, встали со своих мест, выразили почтенному Ананде своё почтение и, уважительно обойдя вокруг него, пошли к правителю Удене.
Addasā kho rājā udeno orodhaṃ dūratova āgacchantaṃ. King Udena saw the concubines coming in the distance; Правитель Удена уже издалека увидел идущих наложниц.
Disvāna orodhaṃ etadavoca – "api nu kho tumhe samaṇaṃ ānandaṃ passitthā"ti? seeing them he spoke thus to the concubines: “Did you see the recluse Ānanda?” Увидев их он сказал наложницам: "Виделись ли вы с отшельником Анандой?"
"Apassimhā kho mayaṃ, deva, ayyaṃ ānanda"nti. “We, sire, did see master Ānanda. ” "Ваше величество, мы виделись с почтенным Анандой"
"Api nu tumhe samaṇassa ānandassa kiñci adatthā"ti? “But did not you give anything to the recluse Ānanda? ” "Но разве вы так ничего и не дали отшельнику Ананде?"
"Adamhā kho mayaṃ, deva, ayyassa ānandassa pañca uttarāsaṅgasatānī"ti. “We gave, sire, five hundred inner robes to master Ānanda. "Ваше величество, мы подали почтенному Ананде пятьсот нижних одеяний"
Rājā udeno ujjhāyati khiyyati vipāceti – "kathañhi nāma samaṇo ānando tāva bahuṃ cīvaraṃ paṭiggahessati! ¶ ” King Udena looked down upon, criticised, spread it about, saying: “How can this recluse Ānanda accept so many robes? ¶ Правитель Удена стал относиться с презрением, критиковать и распространять: "Как этот отшельник Ананда мог принять так много одеяний? ¶
Dussavāṇijjaṃ vā samaṇo ānando karissati, paggāhikasālaṃ vā pasāressatī"ti! ¶ Will the recluse Ānanda set up trade in woven cloth or will he offer (them) for sale in a shop? ¶ Отшельник Ананда займётся торговлей тканью или выставит их на продажу в магазине?" ¶
Atha kho rājā udeno yenāyasmā ānando tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā āyasmatā ānandena saddhiṃ sammodi. ” Then King Udena approached the venerable Ānanda; having approached, he exchanged greetings with the venerable Ānanda; Тогда правитель Удена пришёл к почтенному Ананде. Придя он обменялся с ним дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. having exchanged greetings of friendliness and courtesy, he sat down at a respectful distance. Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере он сел в одной стороне.
Ekamantaṃ nisinno kho rājā udeno āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca – "āgamā nu khvidha, bho ānanda, amhākaṃ orodho"ti? As he was sitting down at a respectful distance, King Udena spoke thus to the venerable Ānanda: “Did not our concubines come here, good Ānanda?” Сидя в одной стороне правитель Удена так сказал почтенному Ананде: "Любезный Ананда, приходили ли сюда мои наложницы?"
"Āgamāsi kho te idha, mahārāja, orodho"ti. “Your concubines did come here, your majesty. ” "О великий правитель, сюда приходили ваши наложницы"
"Api pana bhoto ānandassa kiñci adāsī"ti? “Did they not give anything to the honourable Ānanda? ” "Разве они ничего не подали любезному Ананде?"
"Adāsi kho me, mahārāja, pañca uttarāsaṅgasatānī"ti. “They gave me five hundred inner robes, your majesty. ” "Они подарили мне пятьсот нижних одеяний, о великий правитель"
"Kiṃ pana bhavaṃ ānando tāva bahuṃ cīvaraṃ karissatī"ti? “But what can you, honourable Ānanda, do with so many robes? ” "Но что почтенный Ананда будет делать с таким большим количеством одеяний?"
"Ye [ye pana (ka.)] te, mahārāja, bhikkhū dubbalacīvarā tehi saddhiṃ saṃvibhajissāmī"ti. “I will share them, your majesty, with those monks whose robes are worn thin. ” "О великий правитель, я поделюсь ими с теми монахами, чьи одеяния изношены"
"Yāni kho pana, bho ānanda, porāṇakāni dubbalacīvarāni tāni kathaṃ karissathā"ti? “But what will you do, good Ānanda, with those old robes that are worn thin? ” "Но любезный Ананда, что ты будешь делать со старыми одеяниями?"
"Tāni, mahārāja, uttarattharaṇaṃ karissāmā"ti. “We will make them into upper coverings, your majesty. ” "О великий правитель, мы сделаем из них верхние покрывала"
"Yāni pana, bho ānanda, porāṇakāni uttarattharaṇāni tāni kathaṃ karissathā"ti? “But what will you do, good Ānanda, with those upper coverings that are old? ” "Но любезный Ананда, что ты будешь делать со старыми верхними покрывалами?"
"Tāni, mahārāja, bhisicchaviyo karissāmā"ti. “We will make these into mattress coverings, your majesty. ” "О великий правитель, мы сделаем их них покрывала для матрасов"
"Yā pana, bho ānanda, porāṇakā bhisicchaviyo tā kathaṃ karissathā"ti? “But what will you do, good Ānanda, with those mattress coverings that are old? ” "Но любезный Ананда, что ты будешь делать со старыми покрывалами для матрасов?"
"Tā, mahārāja, bhūmattharaṇaṃ karissāmā"ti. “We will make them into ground coverings, your majesty. ” "О великий правитель, мы сделаем из них покрывала для пола"
"Yāni pana, bho ānanda, porāṇakāni bhūmattharaṇāni tāni kathaṃ karissathā"ti? “But what will you do, good Ānanda, with those ground coverings that are old? ” "Но любезный Ананда, что ты будешь делать со старыми покрывалами для пола?"
"Tāni, mahārāja, pādapuñchaniyo karissāmā"ti. “We will make them into foot-wipers, your majesty. ” "О великий правитель, мы сделаем из них тряпки для вытирания ног"
"Yā pana, bho ānanda, porāṇakā pādapuñchaniyo tā kathaṃ karissathā"ti? “But what will you do, good Ānanda, with those foot-wipers that are old? ” "Но любезный Ананда, что ты будешь делать со старыми тряпками для вытирания ног"
. "Tā, mahārāja, rajoharaṇaṃ karissāmā"ti. “We will make them into dusters, your majesty. ” "О великий правитель, мы сделаем из них тряпки для уборки пыли"
"Yāni pana, bho ānanda, porāṇakāni rajoharaṇāni tāni kathaṃ karissathā"ti? “But what will you do, good Ānanda, with those dusters that are old? ” "Но любезный Ананда, что ты будешь делать со старыми тряпками для вытирания пыли?"
"Tāni, mahārāja, koṭṭetvā cikkhallena madditvā paribhaṇḍaṃ limpissāmā"ti. ¶ “Having torn them into shreds, your majesty, having kneaded them with mud, we will smear a plaster-flooring. ” ¶ "О великий правитель, разорвав их на лоскуты, пропитав их глиной мы будем смазывать пол" ¶
Atha kho rājā udeno – sabbevime samaṇā sakyaputtiyā yoniso upanenti, na kulavaṃ gamentīti – āyasmato ānandassa aññānipi pañca dussasatāni pādāsi. Then King Udena, thinking: “These recluses, sons of the Sakyans, use everything in an orderly way and do not let things go to waste,” bestowed even another five hundred woven cloths on the venerable Ānanda. Тогда правитель Удена подумал: "Эти отшельники, сыны Сакьев, всё используют основательно и не дают вещам пропадать впустую" и подарил почтенному Ананде ещё 500 тканей.
Ayañcarahi āyasmato ānandassa paṭhamaṃ cīvarabhikkhā uppajji cīvarasahassaṃ. Therefore this was the first time that a thousand robes had accrued to the venerable Ānanda as an alms of robes. Это было впервые, когда почтенному Ананде перепала тысяча одеяний в качестве подношения одеяний.
Atha kho āyasmā ānando yena ghositārāmo tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Then the venerable Ānanda approached Ghosita’s monastery; having approached, he sat down on an appointed seat. Затем почтенный Ананда пошёл в монастырь Гхосита, придя он сел на предназначенное сидение.
Atha kho āyasmā channo yenāyasmā ānando tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Then the venerable Channa approached the venerable Ānanda; having approached, having greeted the venerable Ānanda, he sat down at a respectful distance. Тогда почтенный Чанна подошёл к почтенному Ананде. Подойдя и выразив почтение он сел в одной стороне.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ channaṃ āyasmā ānando etadavoca – "saṅghena te, āvuso channa, brahmadaṇḍo āṇāpito"ti. ¶ The venerable Ānanda spoke thus to the venerable Channa as he was sitting down at a respectful distance: “The higher penalty has been enjoined on you, reverend Channa, by the Order. ” ¶ Почтенный Ананда так сказал сидящему в одной стороне почтенному Чанне: "Друг Чанна, община наложила на тебя высшую кару", ¶
"Katamo pana, bhante ānanda, brahmadaṇḍo āṇāpito"ti? “But what, honoured Ānanda, is the higher penalty? ” "Но почтенный Ананда, как налагается высшая кара?"
"Tvaṃ, āvuso channa, bhikkhū yaṃ iccheyyāsi taṃ vadeyyāsi. “You, reverend Channa, may say what you please to the monks, "Ты, друг Чанна, можешь говорить монахам (?) что хочешь" Вот здесь странно - bhikkhū в каком падеже? Может быть именительный, звательный и винительный. Дательного с таким окончанием нет.
Все комментарии (1)
Bhikkhūhi tvaṃ neva vattabbo, na ovaditabbo, nānusāsitabbo"ti. but you must neither be spoken to nor exhorted nor instructed by the monks.” Но монахам не следует ни беседовать с тобой, ни поучать, ни наставлять."
"Nanvāhaṃ, bhante ānanda, hato ettāvatā, yatohaṃ bhikkhūhi neva vattabbo, na ovaditabbo, nānusāsitabbo"ti tattheva mucchito papato. Saying: “Am I not, honoured Ānanda, destroyed because I may be neither spoken to nor exhorted nor instructed by the monks? ” he fell down fainting at that very place. Со словами "Почтенный Ананда, разве мне не конец, если монахам не следует ни беседовать со мной, ни поучать, ни наставлять?" и на том самом месте упал в обморок.
Atha kho āyasmā channo brahmadaṇḍena aṭṭīyamāno harāyamāno jigucchamāno eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. Then the venerable Channa, being troubled about the higher penalty, being ashamed of it, loathing it, dwelling alone, aloof, zealous, ardent, self-resolute, having soon realised here and now by his own super-knowledge that supreme goal of the Brahma-faring for the sake of which young men of family rightly go forth from home into homelessness, entering on it, abided in it and he understood: И тогда почтенный Чанна в ужасе, досаде и отвращении к высшей каре, проживая один, в [умственном] уединении, небеспечный, пылкий и целеустремлённый, за небольшое время в этом самом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в той непревзойдённой вершине монашеской жизни, ради которой выходцы из благородных семей справедливо оставляют мир, уходя из дома в бездомную жизнь.
'Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā'ti abbhaññāsi. “Destroyed is (individual) birth, lived is the Brahma-faring, done is what was to be done, now there is no more of being this or that. Он познал: "Положен конец рождению, прожита монашеская жизнь, выполнено подлежащее выполнению, нет больше нынешнего состояния".
Aññataro ca panāyasmā channo arahataṃ ahosi. ” And so the venerable Channa became another of the perfected ones. И тогда почтенный Чанна стал одним из арахантов.
Atha kho āyasmā channo arahattaṃ patto yenāyasmā ānando tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca – "paṭippassambhehi dāni me, bhante ānanda, brahmadaṇḍa"nti. Then the venerable Channa, having attained perfection, approached the venerable Ānanda; having approached he spoke thus to the venerable Ānanda: “Honoured Ānanda, now revoke the higher penalty for me. ” Затем почтенный Чанна достигнув архатства пришёл к почтенному Ананде, придя он так сказал почтенному Ананде: "Почтенный Ананда, сними с меня высшую кару".
"Yadaggena tayā, āvuso channa, arahattaṃ sacchikataṃ tadaggena te brahmadaṇḍo paṭippassaddho"ti. “From the moment that you, reverend Channa, realised perfection, from that moment the higher penalty was revoked for you.” "С момента, когда ты, друг Чанна, осуществил архатство, высшая кара была снята с тебя"
Imāya kho pana vinayasaṅgītiyā pañca bhikkhusatāni anūnāni anadhikāni ahesuṃ. Now because five hundred monks—not one more, not one less—were at this chanting of the discipline, На декламации дисциплины присутствовало 500 монахов, ни одного больше или меньше.
Tasmā ayaṃ vinayasaṅgīti "pañcasatikā"ti vuccatīti. ¶ this chanting of the discipline is in consequence called ‘that of the Five Hundred’. ¶ Поэтому эта декламация дисциплины зовётся "о пятиста". ¶
Pañcasatikakkhandhako ekādasamo. Told is the Eleventh Section: that on the Five Hundred. Раздел одиннадцатый - о пятиста.
<<Назад
Малые и незначительные правила
Оглавление

Редакция перевода от 03.07.2019 21:51