Большое наставление об окончательной ниббане - mahāparinibbānasuttaṃ (ДН 16)

Отображение колонок
Русский khantibalo
Английский Морис Уолш
Английский Francis Story, Sister Vajira
Английский Thanissaro bhikkhu
<<Назад
Большое наставление об условиях - mahānidānasuttaṃ (ДН 15)
Оглавление Далее>>
История жизни царя Махасудассаны (mahāsudassanasuttaṃ) - ДН 17
Перевод Таблица Оригинал
Пали - CST Русский - khantibalo Английский - Francis Story, Sister Vajira Английский - Thanissaro bhikkhu Комментарии
3. Mahāparinibbānasuttaṃ Большое наставление об окончательной ниббане
131. Evaṃ me sutaṃ : ekaṃ samayaṃ bhagavā rājagahe viharati gijjhakūṭe pabbate. Так я слышал: однажды Благословенный проживал в Раджагахе, на горе Гиджджхакута. 1. Thus have I heard. Once the Blessed One [1] dwelt at Rajagaha, on the hill called Vultures' Peak. I have heard that on one occasion the Blessed One was staying near Rājagaha on Vulture Peak Mountain.
Tena kho pana samayena rājā māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo hoti. В это самое время правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта захотел напасть на ваджджиян. At that time the king of Magadha, Ajatasattu, son of the Videhi queen, [2] desired to wage war against the Vajjis. And on that occasion, Ajātasattu Vedehiputta, the king of Magadha, wanted to attack the Vajjians.
So evamāha : «ahaṃ hime vajjī evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve ucchecchāmi [ucchejjāmi (syā. pī.), ucchijjāmi (ka.)] vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṃ āpādessāmi vajjī»ti [āpādessāmi vajjīti (sabbattha) a. ni. 7.22 passitabbaṃ]. Он сказал: "Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение". He spoke in this fashion: "These Vajjis, powerful and glorious as they are, I shall annihilate them, I shall make them perish, I shall utterly destroy them." He said: “I will cut down these Vajjians—so mighty, so powerful! I will destroy the Vajjians! I will bring these Vajjians to ruin—these Vajjians!”
132. Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto vassakāraṃ brāhmaṇaṃ magadhamahāmattaṃ āmantesi : «ehi tvaṃ, brāhmaṇa, yena bhagavā tenupasaṅkama upasaṅkamitvā mama vacanena bhagavato pāde sirasā vandāhi, appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāraṃ puccha : «rājā, bhante, māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavato pāde sirasā vandati, appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāraṃ pucchatī»ti. И правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта обратился к своему главному министру, брахману Вассакаре: "Ступай, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, спроси его от моего имени, нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся: "О досточтимый, правитель Магадхи Аджатасатту кланяется в ноги Благословенному, спрашивает нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся?" 2. And Ajatasattu, the king of Magadha, addressed his chief minister, the brahman Vassakara, saying: "Come, brahman, go to the Blessed One, pay homage in my name at his feet, wish him good health, strength, ease, vigour, and comfort, Then he addressed Vassakāra the brahman, the chief minister of Magadha: “Come, brahman. Go to the Blessed One and, on arrival, show reverence with your head to his feet in my name and ask whether he is free from illness & affliction, is carefree, strong, & living in comfort, (saying,) ‘Ajātasattu Vedehiputta, the king of Magadha, lord, shows reverence with his head to the Blessed One’s feet and asks whether you are free from illness & affliction, are carefree, strong, & living in comfort.
Evañca vadehi : «rājā, bhante, māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo. И скажи ты ему тогда: "Правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта захотел напасть на ваджджиян. and speak thus: 'O Lord, Ajatasattu, the king of Magadha, desires to wage war against the Vajjis. ’ And then say: ‘Lord, Ajātasattu Vedehiputta, the king of Magadha, wants to attack the Vajjians.
So evamāha : «ahaṃ hime vajjī evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṃ āpādessāmī»»ti. И он говорит: "Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение". He has spoken in this fashion: "These Vajjis, powerful and glorious as they are, I shall annihilate them, I shall make them perish, I shall utterly destroy them."' He says: “I will cut down these Vajjians—so mighty, so powerful! I will destroy the Vajjians! I will bring these Vajjians to ruin—these Vajjians!”’
Yathā te bhagavā byākaroti, taṃ sādhukaṃ uggahetvā mama āroceyyāsi. И хорошо запомнив все, что скажет Благословенный, перескажи мне потом. And whatever the Blessed One should answer you, keep it well in mind and inform me; However the Blessed One answers, having grasped it well, report to me.
Na hi tathāgatā vitathaṃ bhaṇantī»ti. Ибо Татхагаты никогда не говорят неправды". for Tathagatas [3] do not speak falsely." For Tathāgatas do not speak untruthfully.”1
Vassakārabrāhmaṇo Брахман Вассакара
133. «Evaṃ, bho»ti kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa paṭissutvā bhaddāni bhaddāni yānāni yojetvā bhaddaṃ bhaddaṃ yānaṃ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi rājagahamhā niyyāsi, yena gijjhakūṭo pabbato tena pāyāsi. "Да будет так, любезный!", - ответил брахман Вассакара правителю Магадхи Аджатасатту Видехипутте. Приказав запрячь великолепные колесницы, он воссел на одну из них и, выехав из Раджагахи, направился к горе Гиджджхакута. 3. "Very well, sire," said the brahman Vassakara in assent to Ajatasattu, king of Magadha. And he ordered a large number of magnificent carriages to be made ready, mounted one himself, and accompanied by the rest, drove out to Rajagaha towards Vultures' Peak. Responding, “As you say, sire,” to Ajātasattu Vedehiputta, the King of Magadha, Vassakāra the brahman, the chief minister of Magadha had auspicious vehicles yoked, got into an auspicious vehicle, left Rājagaha with the auspicious vehicles and drove toward Vulture Peak Mountain.
Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikova yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, он вышел и пешком подошёл к Благословенному. Подойдя к Благословенному он обменялся с ним дружественными приветствиями. He went by carriage as far as the carriage could go, then dismounting, he approached the Blessed One on foot. Going in his vehicle as far as there was ground for a vehicle, getting down from his vehicle, he approached the Blessed One on foot. On arrival, he exchanged courteous greetings with the Blessed One.
Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере, брахман сел в одной стороне от него. After exchanging courteous greetings with the Blessed One, together with many pleasant words, After an exchange of friendly greetings & courtesies, he sat to one side. поставил, хотя не уверен
Все комментарии (2)
Ekamantaṃ nisinno kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavantaṃ etadavoca : «rājā, bho gotama, māgadho ajātasattu vedehiputto bhoto gotamassa pāde sirasā vandati, appābādhaṃ appātaṅkaṃ lahuṭṭhānaṃ balaṃ phāsuvihāraṃ pucchati. Сидя в одной стороне, брахман Вассакара так сказал Благословенному: "О любезный Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта кланяется в ноги любезному Готаме и спрашивает, нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся. he sat down at one side and addressed the Blessed One thus: "Venerable Gotama, Ajatasattu, the king of Magadha, pays homage at the feet of the Venerable Gotama and wishes him good health, strength, ease, vigour, and comfort. As he was sitting there, he told the Blessed One, “Ajātasattu Vedehiputta, the king of Magadha, Master Gotama,2 shows reverence with his head to Master Gotama’s feet and asks whether you are free from illness & affliction, are carefree, strong, & living in comfort.
Rājā [evañca vadeti rājā (ka.)], bho gotama, māgadho ajātasattu vedehiputto vajjī abhiyātukāmo. О любезный Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта хочет напасть на ваджджиян. He desires to wage war against the Vajjis, Master Gotama, Ajātasattu Vedehiputta, the king of Magadha, wants to attack the Vajjians.
So evamāha : «ahaṃ hime vajjī evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve ucchecchāmi vajjī, vināsessāmi vajjī, anayabyasanaṃ āpādessāmī»»ti. Он говорит: "Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение"". and he has spoken in this fashion: 'These Vajjis, powerful and glorious as they are, I shall annihilate them, I shall make them perish, I shall utterly destroy them.'" He says: ‘I will cut down these Vajjians—so mighty, so powerful! I will destroy the Vajjians! I will bring these Vajjians to ruin—these Vajjians!’”
Rājaaparihāniyadhammā Условия, предотвращающие упадок государства Conditions of a Nation's Welfare
134. Tena kho pana samayena āyasmā ānando bhagavato piṭṭhito ṭhito hoti bhagavantaṃ bījayamāno [vījayamāno (sī.), vījiyamāno (syā.)]. В это время почтенный Ананда стоял позади Благословенного, обмахивая его. 4. At that time the Venerable Ananda [4] was standing behind the Blessed One, fanning him, Now on that occasion Ven. Ānanda was standing behind the Blessed One, fanning him.
Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «kinti te, ānanda, sutaṃ, «vajjī abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā»ti? И Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания?" and the Blessed One addressed the Venerable Ananda thus: "What have you heard, Ananda: do the Vajjis have frequent gatherings, and are their meetings well attended?" So the Blessed One addressed Ven. Ānanda, “Have you heard, Ānanda, that the Vajjians meet often and meet a great deal?”
«Sutaṃ metaṃ, bhante : «vajjī abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā»ti. "Досточтимый, я слышал, что ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания." "I have heard, Lord, that this is so." “I have heard, lord, that the Vajjians meet often and meet a great deal.”
«Yāvakīvañca, ānanda, vajjī abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā bhavissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Ананда, пока ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка". "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline. “As long as the Vajjians meet often and meet a great deal, Ānanda, their growth can be expected, not their decline.
«Kinti te, ānanda, sutaṃ , «vajjī samaggā sannipatanti, samaggā vuṭṭhahanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karontī»ti? "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают ваджджиянские дела?" "What have you heard, Ananda: do the Vajjis assemble and disperse peacefully and attend to their affairs in concord? " “Have you heard, Ānanda, that the Vajjians meet in harmony, adjourn from their meetings in harmony, and conduct their Vajjian business in harmony?”
«Sutaṃ metaṃ, bhante : «vajjī samaggā sannipatanti, samaggā vuṭṭhahanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karontī»ti. "Досточтимый, я слышал, что ваджджияне все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают ваджджиянские дела". "I have heard, Lord, that they do." “I have heard that, lord.…
«Yāvakīvañca, ānanda, vajjī samaggā sannipatissanti, samaggā vuṭṭhahissanti, samaggā vajjikaraṇīyāni karissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Ананда, пока ваджджияне будут все вместе собираться, все вместе расходиться и все вместе совершать ваджджиянские дела, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка". "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline. “As long as the Vajjians meet in harmony, adjourn from their meetings in harmony, and conduct their Vajjian business in harmony, Ānanda, their growth can be expected, not their decline.
«Kinti te, ānanda, sutaṃ, «vajjī apaññattaṃ na paññapenti, paññattaṃ na samucchindanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattantī»»ti? "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией?" "What have you heard, Ananda: do the Vajjis neither enact new decrees nor abolish existing ones, but proceed in accordance with their ancient constitutions? " “Have you heard, Ānanda, that the Vajjians neither decree what has been undecreed nor repeal what has been decreed, but conduct themselves, having undertaken the ancient Vajjian laws as they have been decreed?”
«Sutaṃ metaṃ, bhante : «vajjī apaññattaṃ na paññapenti, paññattaṃ na samucchindanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattantī»»ti. "Досточтимый, я слышал что ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией." "I have heard, Lord, that they do." “I have heard that, lord.…
«Yāvakīvañca, ānanda, «vajjī apaññattaṃ na paññapessanti, paññattaṃ na samucchindissanti, yathāpaññatte porāṇe vajjidhamme samādāya vattissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Ананда, пока ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка". "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline. “As long as the Vajjians neither decree what has been undecreed nor repeal what has been decreed, but conduct themselves, having undertaken the ancient Vajjian laws as they have been decreed, Ānanda, their growth can be expected, not their decline.
«Kinti te, ānanda, sutaṃ, «vajjī ye te vajjīnaṃ vajjimahallakā, te sakkaronti garuṃ karonti [garukaronti (sī. syā. pī.)] mānenti pūjenti, tesañca sotabbaṃ maññantī»»ti? "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания?" "What have you heard, Ananda: do the Vajjis show respect, honor, esteem, and veneration towards their elders and think it worthwhile to listen to them? " “Have you heard, Ānanda, that the Vajjians honor, respect, venerate, and do homage to the Vajjian elders of the Vajjis, regarding them as worth listening to?”
«Sutaṃ metaṃ, bhante : «vajjī ye te vajjīnaṃ vajjimahallakā, te sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti, tesañca sotabbaṃ maññantī»»ti. "Досточтимый, я слышал что ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания." "I have heard, Lord, that they do." “I have heard that, lord.…
«Yāvakīvañca, ānanda, vajjī ye te vajjīnaṃ vajjimahallakā , te sakkarissanti garuṃ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca sotabbaṃ maññissanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Ананда, пока ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка." "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline. “As long as the Vajjians honor, respect, venerate, and do homage to the Vajjian elders of the Vajjis, regarding them as worth listening to, Ānanda, their growth can be expected, not their decline.
«Kinti te, ānanda, sutaṃ, «vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo, tā na okkassa pasayha vāsentī»»ti? "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят [в своих домах]?" "What have you heard, Ananda: do the Vajjis refrain from abducting women and maidens of good families and from detaining them? " “Have you heard, Ānanda, that the Vajjians do not roughly drag off women & girls of good families and take them captive?”
«Sutaṃ metaṃ, bhante : «vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo tā na okkassa pasayha vāsentī»»ti. "Досточтимый, я слышал что ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят [в своих домах]." "I have heard, Lord, that they refrain from doing so." “I have heard that, lord.…
«Yāvakīvañca, ānanda, vajjī yā tā kulitthiyo kulakumāriyo, tā na okkassa pasayha vāsessanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Ананда, пока ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят [в своих домах], до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка". "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline. “As long as the Vajjians do not roughly drag off women & girls of good families and take them captive, Ānanda, their growth can be expected, not their decline.
«Kinti te, ānanda, sutaṃ, «vajjī yāni tāni vajjīnaṃ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti, tesañca dinnapubbaṃ katapubbaṃ dhammikaṃ baliṃ no parihāpentī»»ti? "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливым подношениям прийти в упадок?" "What have you heard, Ananda: do the Vajjis show respect, honor, esteem, and veneration towards their shrines, both those within the city and those outside it, and do not deprive them of the due offerings as given and made to them formerly? " “Have you heard, Ānanda, that the Vajjians honor, respect, venerate, and do homage to the Vajjian shrines, both inside (the city) and out, and that they do not let the righteous offerings done in the past and given in the past to those shrines fall into decline? ”
«Sutaṃ metaṃ, bhante : «vajjī yāni tāni vajjīnaṃ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjenti tesañca dinnapubbaṃ katapubbaṃ dhammikaṃ baliṃ no parihāpentī»»ti. "Досточтимый, я слышал что ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливым подношениям прийти в упадок." "I have heard, Lord, that they do venerate their shrines, and that they do not deprive them of their offerings." “I have heard that, lord.…
«Yāvakīvañca, ānanda, vajjī yāni tāni vajjīnaṃ vajjicetiyāni abbhantarāni ceva bāhirāni ca, tāni sakkarissanti garuṃ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca dinnapubbaṃ katapubbaṃ dhammikaṃ baliṃ no parihāpessanti, vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Ананда, пока ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливых подношениям прийти в упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка." "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline. “As long as the Vajjians honor, respect, venerate, and do homage to the Vajjian shrines, both inside (the city) and out, and do not let the righteous offerings done in the past and given in the past to those shrines fall into decline, Ānanda, their growth can be expected, not their decline.
«Kinti te, ānanda, sutaṃ, «vajjīnaṃ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṃvihitā, kinti anāgatā ca arahanto vijitaṃ āgaccheyyuṃ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyu»»nti? "Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне обеспечивают справедливую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней?" "What have you heard, Ananda: do the Vajjis duly protect and guard the arahats, so that those who have not come to the realm yet might do so, and those who have already come might live there in peace? " “Have you heard, Ānanda, that righteous protection, watch, and guarding for arahants is well-provided by the Vajjians (with the thought,) ‘If there are any arahants who have yet to come to our domain, may they come; and may the arahants who have come to our domain live in comfort’?
«Sutaṃ metaṃ, bhante «vajjīnaṃ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṃvihitā kinti anāgatā ca arahanto vijitaṃ āgaccheyyuṃ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyu»»nti. "Досточтимый, я слышал что ваджджияне обеспечивают справедливую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней." "I have heard, Lord, that they do." “I have heard that, lord. …
«Yāvakīvañca, ānanda, vajjīnaṃ arahantesu dhammikā rakkhāvaraṇagutti susaṃvihitā bhavissati, kinti anāgatā ca arahanto vijitaṃ āgaccheyyuṃ, āgatā ca arahanto vijite phāsu vihareyyunti. Vuddhiyeva, ānanda, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihānī»ti. "Ананда, пока ваджджияне обеспечивают справедливую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка". "So long, Ananda, as this is the case, the growth of the Vajjis is to be expected, not their decline." “As long as righteous protection, watch, and guarding for arahants is well-provided by the Vajjians (with the thought,) ‘If there are any arahants who have yet to come to our domain, may they come; and may the arahants who have come to our domain live in comfort,’ Ānanda, their growth can be expected, not their decline. ”
135. Atha kho bhagavā vassakāraṃ brāhmaṇaṃ magadhamahāmattaṃ āmantesi : «ekamidāhaṃ, brāhmaṇa, samayaṃ vesāliyaṃ viharāmi sārandade [sānandare (ka.)] cetiye. Затем Благословенный обратился к брахману Вассакаре: "Однажды, брахман, я пребывал в Весали в святилище Сарандада. 5. And the Blessed One addressed the brahman Vassakara in these words: "Once, brahman, I dwelt at Vesali, at the Sarandada shrine, Then the Blessed One addressed Vassakāra the brahman, the chief minister of Magadha, “Once, brahman, I was staying near Vesālī at the Sārandada shrine.
Tatrāhaṃ vajjīnaṃ ime satta aparihāniye dhamme desesiṃ. Там я поучал ваджджиян этим семи условиям, предотвращающим упадок. and there it was that I taught the Vajjis these seven conditions leading to (a nation's) welfare. There I taught the Vajjians these seven conditions that lead to no decline.
Yāvakīvañca, brāhmaṇa, ime satta aparihāniyā dhammā vajjīsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu vajjī sandississanti, vuddhiyeva, brāhmaṇa, vajjīnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihānī»ti. И пока те условия сохраняются среди ваджджиян, и пока ваджджияне будут следовать этим семи условиям, предотвращающим упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка". So long, brahman, as these endure among the Vajjis, and the Vajjis are known for it, their growth is to be expected, not their decline." As long as these seven conditions endure among the Vajjians, and as long as the Vajjians remain steadfast in these seven conditions, the Vajjians’ growth can be expected, not their decline.”
Evaṃ vutte, vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavantaṃ etadavoca : «ekamekenapi, bho gotama, aparihāniyena dhammena samannāgatānaṃ vajjīnaṃ vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni . Когда так было сказано, брахман Вассакара так сказал Благословенному: "Любезный Готама, если ваджджияне будут следовать хотя бы одному из этих условий, предотвращающих упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. Thereupon the brahman Vassakara spoke thus to the Blessed One: "If the Vajjis, Venerable Gotama, were endowed with only one or another of these conditions leading to welfare, their growth would have to be expected, not their decline. When this was said, Vassakāra the brahman, the chief minister of Magadha said to the Blessed One, “Master Gotama, even if the Vajjians are endowed with only one of these conditions that lead to no decline, the Vajjians’ growth can be expected, not their decline
Ko pana vādo sattahi aparihāniyehi dhammehi. Чего уж говорить о том, если они будут следовать всем семи условиям, предотвращающим упадок. What then of all the seven? —to say nothing of all seven.
Akaraṇīyāva [akaraṇīyā ca (syā. ka.)], bho gotama, vajjī [vajjīnaṃ (ka.)] raññā māgadhena ajātasattunā vedehiputtena yadidaṃ yuddhassa, aññatra upalāpanāya aññatra mithubhedā. О любезный Готама, правителю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте не возможно победить ваджджиян силой оружия, но только путём дипломатии или настраивания их друг против друга. No harm, indeed, can be done to the Vajjis in battle by Magadha's king, Ajatasattu, except through treachery or discord. Nothing can be done to the Vajjians by King Ajātasattu Vedehiputta, the king of Magadha, through force of arms—except by befriending them and sowing dissension (among them).3
Handa ca dāni mayaṃ, bho gotama, gacchāma , bahukiccā mayaṃ bahukaraṇīyā»ti. Но теперь, любезный Готама, нам надо удалиться: много у нас дел, много обязанностей". Well, then, Venerable Gotama, we will take our leave, for we have much to perform, much work to do." “Well, then, Master Gotama, we must go now. Many are our duties, many our responsibilities. ”
«Yassadāni tvaṃ, brāhmaṇa, kālaṃ maññasī»ti. "Поступай, как сочтешь необходимым, о брахман", – [ответил Благословенный]. "Do as now seems fit to you, brahman." “Then do, brahman, what you think it is now time to do.”
Atha kho vassakāro brāhmaṇo magadhamahāmatto bhagavato bhāsitaṃ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. И брахман Вассакара, восхищенный и обрадованный словами Благословенного, поднялся с сидения и удалился. And the brahman Vassakara, the chief minister of Magadha, approving of the Blessed One's words and delighted by them, rose from his seat and departed. Then Vassakāra the brahman, the chief minister of Magadha, delighting in and approving of the Blessed One’s words, got up from his seat and left.
Bhikkhuaparihāniyadhammā Условия, предотвращающие упадок монахов Welfare of the Bhikkhus
136. Atha kho bhagavā acirapakkante vassakāre brāhmaṇe magadhamahāmatte āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «gaccha tvaṃ, ānanda, yāvatikā bhikkhū rājagahaṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātehī»ti. Вскоре после того, как брахман Вассакара ушёл, Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ступай, Ананда, собери в зал собраний всех тех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи". 6. Then, soon after Vassakara's departure, the Blessed One addressed the Venerable Ananda thus: "Go now, Ananda, and assemble in the hall of audience as many bhikkhus as live around Rajagaha." Not long after his departure, the Blessed One addressed Ven. Ānanda: “Go, Ānanda. Have all the monks living in dependence on Rājagaha gather at the assembly hall. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yāvatikā bhikkhū rājagahaṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātetvā yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. "Да будет так, досточтимый", - ответил почтенный Ананда Благословенному и собрал в зале собраний всех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи. Собрав их, он подошёл к Благословенному, выразил ему почтение и встал в одной стороне от него. "Very well, Lord." And the Venerable Ananda did as he was requested Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda—having had all the monks living in dependence on Rājagaha gather at the assembly hall—approached the Blessed One. On arrival, having bowed down to him, he stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhito kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «sannipatito, bhante, bhikkhusaṅgho, yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī»ti. Стоя в одной стороне от него, почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Досточтимый, монахи собрались. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым". and informed the Blessed One: "The community of bhikkhus is assembled, Lord. Now let the Blessed One do as he wishes." As he was standing there, he said to the Blessed One, “The Saṅgha of monks has gathered, lord. May the Blessed One do what he thinks it is now time to do. ”
Atha kho bhagavā uṭṭhāyāsanā yena upaṭṭhānasālā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Тогда Благословенный встал со своего сидения и отправился в зал для собраний. Придя он сел на предназначенное для него сидение. Thereupon the Blessed One rose from his seat, went up to the hall of audience, took his appointed seat there, Then the Blessed One, getting up from his seat, went to the assembly hall and, on arrival, sat down on the seat laid out.
Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «satta vo, bhikkhave, aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī»ti. Усевшись, Благословенный обратился к монахам: "Я научу вас, о монахи, семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить". and addressed the bhikkhus thus: "Seven conditions leading to welfare I shall set forth, bhikkhus. Listen and pay heed to what I shall say." Having sat down, he addressed the monks: “Monks, I will teach you the seven conditions that lead to no decline. Listen & pay close attention. I will speak.”
«Evaṃ, bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да будет так, досточтимый", - ответили монахи Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” the monks responded to the Blessed One.
Bhagavā etadavoca : Благословенный говорил так: The Blessed One said:
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū abhiṇhaṃ sannipātā sannipātabahulā bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Пока монахи часто собираются и регулярно приходят на собрания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. "The growth of the bhikkhus is to be expected, not their decline, bhikkhus, so long as they assemble frequently and in large numbers; “Monks, as long as the monks meet often, meet a great deal, their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū samaggā sannipatissanti, samaggā vuṭṭhahissanti, samaggā saṅghakaraṇīyāni karissanti , vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают дела монашеской общины, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. meet and disperse peacefully and attend to the affairs of the Sangha in concord; “As long as the monks meet in harmony, adjourn from their meetings in harmony, and conduct Saṅgha business in harmony, their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū apaññattaṃ na paññapessanti, paññattaṃ na samucchindissanti, yathāpaññattesu sikkhāpadesu samādāya vattissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют установленным правилам обучения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. so long as they appoint no new rules, and do not abolish the existing ones, but proceed in accordance with the code of training (Vinaya) laid down; “As long as the monks neither decree what has been undecreed nor repeal what has been decreed, but conduct themselves, having undertaken the training rules as they have been decreed, their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū ye te bhikkhū therā rattaññū cirapabbajitā saṅghapitaro saṅghapariṇāyakā, te sakkarissanti garuṃ karissanti mānessanti pūjessanti, tesañca sotabbaṃ maññissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи уважают старших монахов, давно находящихся в общине, давно отрешившихся от мира, отцов и руководителей общины, преклоняются перед ними, чтят, почитают и считают их заслуживающими слушания, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка. so long as they show respect, honor, esteem, and veneration towards the elder bhikkhus, those of long standing, long gone forth, the fathers and leaders of the Sangha, and think it worthwhile to listen to them; “As long as the monks honor, respect, venerate, and do homage to the elder monks—those with seniority who have long been ordained, the fathers of the Saṅgha, leaders of the Saṅgha—regarding them as worth listening to, their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū uppannāya taṇhāya ponobbhavikāya na vasaṃ gacchissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не попадают во власть возникшей жажды, приводящей к новому быванию, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка. so long as they do not come under the power of the craving that leads to fresh becoming; “As long as the monks do not come under the sway of any arisen craving that leads to further-becoming, their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū āraññakesu senāsanesu sāpekkhā bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи привержены лесным жилищам, до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка. so long as they cherish the forest depths for their dwellings; “As long as the monks see their own benefit in wilderness dwellings, their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū paccattaññeva satiṃ upaṭṭhapessanti : «kinti anāgatā ca pesalā sabrahmacārī āgaccheyyuṃ, āgatā ca pesalā sabrahmacārī phāsu [phāsuṃ (sī. syā. pī.)] vihareyyu»nti. Пока монахи устанавливают у себя памятование: "Пусть ещё не пришедшие хорошие друзья в монашеской жизни придут, а уже пришедшим хорошим друзьям в монашеской жизни живётся комфортно", so long as they establish themselves in mindfulness, so that virtuous brethren of the Order who have not come yet might do so, and those already come might live in peace; “And as long as the monks each keep firmly in mind: ‘If there are any well-behaved companions in the holy life who have yet to come, may they come; and may the well-behaved companions in the holy life who have come live in comfort,’
Vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. до тех пор можно ожидать процветания монахов, а не упадка. their growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. so long, bhikkhus, as these seven conditions leading to welfare endure among the bhikkhus and the bhikkhus are known for it, their growth is to be expected, not their decline. “As long as these seven conditions endure among the monks, and as long as the monks remain steadfast in these seven conditions, the monks’ growth can be expected, not their decline.”4 Не совсем понятно на каком основании Уолш перевёл этот рефрен не так, как выше в отношении ваджджиян. Комментарий не объясняет его.
Все комментарии (1)
137. «Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī»ti. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить." 7. "Seven further conditions leading to welfare I shall set forth, bhikkhus. Listen and pay heed to what I shall say." “Monks, I will teach you seven further conditions that lead to no decline. Listen & pay close attention. I will speak. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да будет так, досточтимый", - ответили монахи Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” the monks responded to the Blessed One.
Bhagavā etadavoca : Благословенный говорил так: The Blessed One said:
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na kammārāmā bhavissanti na kammaratā na kammārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Пока монахи не радуются работе, не наслаждаются работой, не предаются радости работе, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. "The growth of the bhikkhus is to be expected, not their decline, bhikkhus, so long as they do not delight in, are not pleased with, and are not fond of activities, “Monks, as long as the monks are not infatuated with (construction) work, do not delight in construction work, and are not committed to infatuation with construction work, the monks’ growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na bhassārāmā bhavissanti na bhassaratā na bhassārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не радуются болтовне, не наслаждаются болтовнёй, не предаются радости болтовне, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. talk, “As long as the monks are not infatuated with gossip…
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na niddārāmā bhavissanti na niddāratā na niddārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не рады сну, не наслаждаются сном, не предаются радости сну, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. sleep, “As long as the monks are not infatuated with sleeping…
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na saṅgaṇikārāmā bhavissanti na saṅgaṇikaratā na saṅgaṇikārāmatamanuyuttā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не рады обществу, не наслаждаются обществом, не предаются радости обществу, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. and company; “As long as the monks are not infatuated with entanglement…
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na pāpicchā bhavissanti na pāpikānaṃ icchānaṃ vasaṃ gatā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не имеют дурных желаний и не попадают во власть дурных желаний, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. so long as they do not harbor, do not come under the spell of evil desires; “As long as the monks are not infatuated with evil ambition and have not come under the sway of evil ambitions, the monks’ growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na pāpamittā bhavissanti na pāpasahāyā na pāpasampavaṅkā, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не будут иметь дурных друзей, дурных товарищей, дурных компаньонов, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. have no bad friends, associates, or companions; “As long as the monks do not have evil friends, evil companions, and evil comrades, the monks’ growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū na oramattakena visesādhigamena antarāvosānaṃ āpajjissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи не останавливаются на полпути с незначительным достижением, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. and so long as they do not stop halfway on account of some trifling achievement. “And as long as the monks do not stop half-way with lower distinctions & achievements, the monks’ growth can be expected, not their decline. 5
«Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. So long, bhikkhus, as these seven conditions leading to welfare endure among the bhikkhus and the bhikkhus are known for it, their growth is to be expected, not their decline. “As long as these seven conditions endure among the monks, and as long as the monks remain steadfast in these seven conditions, the monks’ growth can be expected, not their decline. ”
138. «Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi - pe - «yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū saddhā bhavissanti - pe - hirimanā bhavissanti. . ottappī bhavissanti. . bahussutā bhavissanti. . āraddhavīriyā bhavissanti. . upaṭṭhitassatī bhavissanti. . paññavanto bhavissanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить. Пока, монахи, у монахов будет убеждённость ... стыд [совершать дурное] ... страх [совершать дурное] ... обученность ... кипучее усердие ... установленное памятование ... пока они будут мудрыми, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. 8. "Seven further conditions leading to welfare I shall set forth, bhikkhus. Listen and pay heed to what I shall say." "So be it, Lord." "The growth of the bhikkhus is to be expected, not their decline, bhikkhus, so long as they shall have faith, so long as they have moral shame and fear of misconduct, are proficient in learning, resolute, mindful, and wise. “Monks, I will teach you seven further conditions that lead to no decline. Listen & pay close attention. I will speak. ” “As you say, lord,” the monks responded to the Blessed One. The Blessed One said: “Monks, as long as the monks have conviction… shame… compunction… learning… aroused persistence… established mindfulness… discernment, the monks’ growth can be expected, not their decline. 6
Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. So long, bhikkhus, as these seven conditions leading to welfare endure among the bhikkhus, and the bhikkhus are known for it, their growth is to be expected, not their decline. “As long as these seven conditions endure among the monks, and as long as the monks remain steadfast in these seven conditions, the monks’ growth can be expected, not their decline.”
139. «Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī»ti. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить." 9. "Seven further conditions leading to welfare I shall set forth, bhikkhus. Listen and pay heed to what I shall say." “Monks, I will teach you seven further conditions that lead to no decline. Listen & pay close attention. I will speak. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да будет так, досточтимый",- ответили монахи Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” the monks responded to the Blessed One.
Bhagavā etadavoca : Благословенный говорил так: The Blessed One said:
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhu satisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti - pe - dhammavicayasambojjhaṅgaṃ bhāvessanti. . vīriyasambojjhaṅgaṃ bhāvessanti. . pītisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti. . passaddhisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti. . samādhisambojjhaṅgaṃ bhāvessanti. . upekkhāsambojjhaṅgaṃ bhāvessanti, vuddhiyeva , bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Пока монахи развивают памятование как фактор постижения ... различение явлений как фактор постижения... усердие как фактор постижения ... восторг как фактор постижения ... расслабление как фактор постижения... собранность ума как фактор постижения ... безмятежное наблюдение как фактор постижения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. "The growth of the bhikkhus is to be expected, not their decline, bhikkhus, so long as they cultivate the seven factors of enlightenment, that is: mindfulness, investigation into phenomena, energy, bliss, tranquillity, concentration, and equanimity. “Monks, as long as the monks develop mindfulness as a factor for awakening… analysis of qualities as a factor for awakening… persistence as a factor for awakening… rapture as a factor for awakening… calm as a factor for awakening… concentration as a factor for awakening… equanimity as a factor for awakening, the monks’ growth can be expected, not their decline.7
«Yāvakīvañca, bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка." So long, bhikkhus, as these seven conditions leading to welfare endure among the bhikkhus, and the bhikkhus are known for it, their growth is to be expected, not their decline. “As long as these seven conditions endure among the monks, and as long as the monks remain steadfast in these seven conditions, the monks’ growth can be expected, not their decline. ”
140. «Aparepi vo, bhikkhave, satta aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī»ti. Я научу вас, о монахи, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить. 10. "Seven further conditions leading to welfare I shall set forth, bhikkhus. Listen and pay heed to what I shall say." “Monks, I will teach you seven further conditions that lead to no decline. Listen & pay close attention. I will speak.”
«Evaṃ, bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да будет так, досточтимый", - ответили монахи Благословенному. “As you say, lord,” the monks responded to the Blessed One.
Bhagavā etadavoca : Благословенный говорил так: "So be it, Lord." The Blessed One said:
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū aniccasaññaṃ bhāvessanti - pe - anattasaññaṃ bhāvessanti. . asubhasaññaṃ bhāvessanti. . ādīnavasaññaṃ bhāvessanti. . pahānasaññaṃ bhāvessanti. . virāgasaññaṃ bhāvessanti. . nirodhasaññaṃ bhāvessanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Пока монахи взращивают распознавание изменчивости... распознавание безличности... распознавание непривлекательности... распознавание опасности... распознавание отбрасывания... распознавание затухания... распознавание прекращения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. "The growth of the bhikkhus is to be expected, not their decline, bhikkhus, so long as they cultivate the perception of impermanence, of egolessness, of (the body's) impurity, of (the body's) wretchedness, of relinquishment, of dispassion, and of cessation. “Monks, as long as the monks develop the perception of inconstancy… the perception of not-self… the perception of unattractiveness… the perception of drawbacks… the perception of abandoning… the perception of dispassion… the perception of cessation, the monks’ growth can be expected, not their decline.8
«Yāvakīvañca , bhikkhave, ime satta aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca sattasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. So long, bhikkhus, as these seven conditions leading to welfare endure among the bhikkhus, and the bhikkhus are known for it, their growth is to be expected, not their decline. “As long as these seven conditions endure among the monks, and as long as the monks remain steadfast in these seven conditions, the monks’ growth can be expected, not their decline. ”
141. «Cha, vo bhikkhave, aparihāniye dhamme desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī»ti. Я научу вас, о монахи, шести условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить." 11. "Six further conditions leading to welfare I shall set forth, bhikkhus. Listen and pay heed to what I shall say." “Monks, I will teach you six further9 conditions that lead to no decline. Listen & pay close attention. I will speak. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да будет так, досточтимый", - ответили монахи Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” the monks responded to the Blessed One.
Bhagavā etadavoca : Благословенный говорил так: The Blessed One said:
«Yāvakīvañca , bhikkhave, bhikkhū mettaṃ kāyakammaṃ paccupaṭṭhāpessanti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. "Пока монахи по отношению к товарищам по монашеской жизни демонстрируют дружелюбные поступки тела в обществе [этих людей] и в их отсутствии, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. "The growth of the bhikkhus is to be expected, not their decline, bhikkhus, so long as they attend on each other with loving-kindness in deed, “As long as the monks are set on bodily acts of good will with regard to their companions in the holy life, to their faces & behind their backs, the monks’ growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū mettaṃ vacīkammaṃ paccupaṭṭhāpessanti - pe - mettaṃ manokammaṃ paccupaṭṭhāpessanti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи по отношению к товарищам по монашеской жизни демонстрируют дружелюбные поступки речи... ума в обществе [этих людей] и в их отсутствии, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. word, and thought, both openly and in private; “As long as the monks are set on verbal acts of good will with regard to their companions in the holy life, to their faces & behind their backs… “As long as the monks are set on mental acts of good will with regard to their companions in the holy life, to their faces & behind their backs…
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū, ye te lābhā dhammikā dhammaladdhā antamaso pattapariyāpannamattampi tathārūpehi lābhehi appaṭivibhattabhogī bhavissanti sīlavantehi sabrahmacārīhi sādhāraṇabhogī, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи будут непредвзято использовать свои справедливо полученные справедливые доходы, даже содержимое своих сосудов для подаяния, пользуясь ими совместно с нравственными товарищами по монашеской жизни, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. so long as in respect of what they receive as due offerings, even the contents of their alms bowls, they do not make use of them without sharing them with virtuous members of the community; “As long as the monks, whatever righteous gains they may obtain in a righteous way—even if only the alms in their bowls—do not consume them alone, but consume them after sharing them in common with their virtuous companions in the holy life…
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū yāni kāni sīlāni akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññūpasatthāni [viññuppasatthāni (sī.)] aparāmaṭṭhāni samādhisaṃvattanikāni tathārūpesu sīlesu sīlasāmaññagatā viharissanti sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи в обществе своих товарищей по монашеской жизни и в их отсутствии будут жить, объединённые нравственностью в нерастрёпанных непродырявленных, равномерных, незапятнанных, освобождающих, восхваляемых мудрыми, неиспорченных, ведущих к собранности ума принципах нравственности, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. so long as, in company with their brethren, they train themselves, openly and in private, in the rules of conduct, which are complete and perfect, spotless and pure, liberating, praised by the wise, uninfluenced (by mundane concerns), and favorable to concentration of mind; “As long as the monks—with reference to the virtues that are untorn, unbroken, unspotted, unsplattered, liberating, praised by the observant, ungrasped at, leading to concentration—dwell with their virtue in tune with that of their companions in the holy life, to their faces & behind their backs…
«Yāvakīvañca, bhikkhave, bhikkhū yāyaṃ diṭṭhi ariyā niyyānikā, niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya, tathārūpāya diṭṭhiyā diṭṭhisāmaññagatā viharissanti sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihāni. Пока монахи в обществе своих товарищей по монашеской жизни и в их отсутствии будут жить, объединённые благородным и ведущим к цели взглядом, ведущим делающего так к надлежащему прекращению страданий, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. and in company with their brethren, preserve, openly and in private, the insight that is noble and liberating, and leads one who acts upon it to the utter destruction of suffering. “And as long as the monks—with reference to the view that is noble, leading outward, that lead those who act in accordance with them to the right ending of suffering & stress—dwell with their view in tune with those of their companions in the holy life, to their faces & behind their backs, the monks’ growth can be expected, not their decline.
«Yāvakīvañca , bhikkhave, ime cha aparihāniyā dhammā bhikkhūsu ṭhassanti, imesu ca chasu aparihāniyesu dhammesu bhikkhū sandississanti, vuddhiyeva, bhikkhave, bhikkhūnaṃ pāṭikaṅkhā, no parihānī»ti. И пока эти шесть условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди монахов, и пока монахи будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка." So long, bhikkhus, as these six conditions leading to welfare endure among the bhikkhus, and the bhikkhus are known for it, their growth is to be expected, not their decline. “As long as these six conditions endure among the monks, and as long as the monks remain steadfast in these six conditions, the monks’ growth can be expected, not their decline. ”10
142. Tatra sudaṃ bhagavā rājagahe viharanto gijjhakūṭe pabbate etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. Пребывая в Раджагахе на горе Гиджджхакута, Благословенный часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. 12. And the Blessed One, living at Rajagaha, at the hill called Vultures' Peak, often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there near Rājagaha on Vulture Peak Mountain, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints [10] of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
143. Atha kho bhagavā rājagahe yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena ambalaṭṭhikā tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в Раджагахе так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Амбалаттхику!" 13. When the Blessed One had stayed at Rajagaha as long as he pleased, he addressed the Venerable Ananda thus: "Come, Ananda, let us go to Ambalatthika." Then the Blessed One, having stayed near Rājagaha as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Ambalaṭṭhikā. ”11
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena ambalaṭṭhikā tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в Амбалаттхику. And the Blessed One took up his abode at Ambalatthika, together with a large community of bhikkhus. Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Ambalaṭṭhikā.
Tatra sudaṃ bhagavā ambalaṭṭhikāyaṃ viharati rājāgārake. В Амбалаттхике Благословенный остановился в доме отдыха местного правителя. 14. At Ambalatthika the Blessed One came to stay in the king's rest house; There he stayed near Ambalaṭṭhikā at the Royal Cottage. Дом находился в парке: https://tipitaka.theravada.su/view.php?ContentID=172977
Все комментарии (1)
Tatrāpi sudaṃ bhagavā ambalaṭṭhikāyaṃ viharanto rājāgārake etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ iti samādhi iti paññā. И находясь в доме отдыха правителя, что в Амбалаттхике, Благословенный тоже часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. and there, too, the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there near Ambalaṭṭhikā at the Royal Cottage, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
144. Atha kho bhagavā ambalaṭṭhikāyaṃ yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena nāḷandā tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в Амбалаттхике так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Наланду!" 15. When the Blessed One had stayed at Ambalatthika as long as he pleased, he addressed the Venerable Ananda thus: "Come, Ananda, let us go to Nalanda." Then the Blessed One, having stayed near Ambalaṭṭhikā as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Nāḷandā. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena nāḷandā tadavasari, tatra sudaṃ bhagavā nāḷandāyaṃ viharati pāvārikambavane . Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в Наланду. В Наланде Благословенный остановился в манговой роще Паварики. And the Blessed One took up his abode at Nalanda together with a large community of bhikkhus, and came to stay in the mango grove of Pavarika. Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Nāḷandā. There he stayed near Nāḷandā at the Pāvādika mango grove.
Sāriputtasīhanādo Львиный рык Сарипутты Sariputta's Lion's Roar [11] Этот фрагмент также в ДН28 и комментарии к ней.
Все комментарии (1)
145. Atha kho āyasmā sāriputto yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. И тогда почтенный Сарипутта пришел к тому месту, где находился Благословенный, выразил ему почтение и сел в одной стороне от него. 16. Then the Venerable Sariputta went to the Blessed One, respectfully greeted him, sat down at one side, Then Ven. Sāriputta went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā sāriputto bhagavantaṃ etadavoca : «evaṃ pasanno ahaṃ, bhante, bhagavati na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṃ sambodhiya»nti. Сидя в одной стороне от него почтенный Сарипутта так сказал Благословенному: "Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в истинном знании, а именно в постижении." and spoke thus to him: "This faith, Lord, I have in the Blessed One, that there has not been, there will not be, nor is there now, another recluse or brahman more exalted in Enlightenment than the Blessed One." As he was sitting there, Ven. Sāriputta said to the Blessed One, “Lord, I have confidence in the Blessed One that there neither has been nor will be nor is currently found a contemplative or brahman whose direct knowledge of self-awakening is greater than that of the Blessed One!” В комментарии к ДН28 приводится история, почему Ананда обратился к Будде с этой речью. https://tipitaka.theravada.su/view.php?NodeID=19119 Сначала он...
Все комментарии (1)
«Uḷārā kho te ayaṃ, sāriputta, āsabhī vācā [āsabhivācā (syā.)] bhāsitā, ekaṃso gahito, sīhanādo nadito : «evaṃpasanno ahaṃ, bhante, bhagavati na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṃ sambodhiya»nti. "Возвышенная речь была сказана тобой голосом быка, о Сарипутта, сделано однозначное заключение, ты львиным рыком прорычал: "Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в истинном знании, а именно в постижении." "Lofty indeed is this speech of yours, Sariputta, and lordly! A bold utterance, a veritable sounding of the lion's roar! “Grand is this bull-statement you have spoken, Sāriputta; categorical this lion’s roar you have roared: ‘Lord, I have confidence in the Blessed One that there neither has been nor will be nor is currently found a contemplative or brahman whose direct knowledge of self-awakening is greater than that of the Blessed One!’
«Kiṃ te [kiṃ nu (syā. pī. ka.)], sāriputta, ye te ahesuṃ atītamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto cetasā ceto paricca viditā : «evaṃsīlā te bhagavanto ahesuṃ itipi, evaṃdhammā evaṃpaññā evaṃvihārī evaṃvimuttā te bhagavanto ahesuṃ itipī»»ti? Как это, Сарипутта? Те, кто в прошлом были достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, разве ты познал, охватив своим умом умы этих благословенных: "Такова была нравственность этих благословенных, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково их освобождение?". But how is this, Sariputta? Those Arahants, Fully Enlightened Ones of the past — do you have direct personal knowledge of all those Blessed Ones, as to their virtue, their meditation, [12] their wisdom, their abiding, and their emancipation? " [13] So then, Sāriputta, have you encompassed with your awareness the awareness of all the worthy ones, the rightly self-awakened ones that have been in the past and known: ‘Such was their virtue, such their Dhamma, such their discernment, such their (meditative) dwelling, such their release’?”
«No hetaṃ, bhante». "Нет, почтенный". "Not so, Lord." “No, lord. ”
«Kiṃ pana te [kiṃ pana (syā. pī. ka.)], sāriputta, ye te bhavissanti anāgatamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, sabbe te bhagavanto cetasā ceto paricca viditā : «evaṃsīlā te bhagavanto bhavissanti itipi, evaṃdhammā evaṃpaññā evaṃvihārī evaṃvimuttā te bhagavanto bhavissanti itipī»»ti? Но как это, Сарипутта? Те, кто в будущем будут достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, разве ты познал, охватив своим умом умы этих благословенных: "Такова была нравственность этих благословенных, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково их освобождение?". "Then how is this, Sariputta? Those Arahants, Fully Enlightened Ones of the future — do you have direct personal knowledge of all those Blessed Ones, as to their virtue, their meditation, their wisdom, their abiding, and their emancipation? " “Then have you encompassed with your awareness the awareness of all the worthy ones, the rightly self-awakened ones that will be in the future and known: ‘Such will be their virtue, such their Dhamma, such their discernment, such their (meditative) dwelling, such their release’? ”
«No hetaṃ, bhante». "Нет, почтенный". "Not so, Lord." “No, lord. ”
«Kiṃ pana te, sāriputta, ahaṃ etarahi arahaṃ sammāsambuddho cetasā ceto paricca vidito : «evaṃsīlo bhagavā itipi , evaṃdhammo evaṃpañño evaṃvihārī evaṃvimutto bhagavā itipī»»ti? Но как это, Сарипутта? Я сейчас достойный (арахант), постигший в совершенстве - разве мой ум был охвачен и познан [тобой]: "Такова нравственность Благословенного, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково его освобождение?". "Then how is this, Sariputta? Of me, who am at present the Arahant, the Fully Enlightened One, do you have direct personal knowledge as to my virtue, my meditation, my wisdom, my abiding, and my emancipation? " “Then have you encompassed with your awareness my awareness—the awareness of the worthy one, the rightly self-awakened one in the present—and known: ‘Such is his virtue, such his Dhamma, such his discernment, such his (meditative) dwelling, such his release’? ”
«No hetaṃ, bhante». "Нет, почтенный". "Not so, Lord." “No, lord. ”
«Ettha ca hi te, sāriputta, atītānāgatapaccuppannesu arahantesu sammāsambuddhesu cetopariyañāṇaṃ [cetopariññāyañāṇaṃ (syā.), cetasā cetopariyāyañāṇaṃ (ka.)] natthi. "У тебя, Сарипутта, нет знания, охватывающего умы достойных (арахантов), постигших в совершенстве будд прошлого, будущего и настоящего. "Then it is clear, Sariputta, that you have no such direct personal knowledge of the Arahats, the Fully Enlightened Ones of the past, the future, and the present. “Then, Sāriputta, if you don’t have knowledge of the awareness of the worthy ones, the rightly self-awakened ones of the past, future, & present,
Atha kiñcarahi te ayaṃ, sāriputta, uḷārā āsabhī vācā bhāsitā, ekaṃso gahito, sīhanādo nadito : «evaṃpasanno ahaṃ, bhante, bhagavati na cāhu na ca bhavissati na cetarahi vijjati añño samaṇo vā brāhmaṇo vā bhagavatā bhiyyobhiññataro yadidaṃ sambodhiya»»nti? Тогда зачем ты говоришь величайшую речь голосом быка, делаешь однозначное заключение, рычишь львиным рыком: "Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в высшем знании, а именно в постижении." How then dare you set forth a speech so lofty and lordly, an utterance so bold, a veritable sounding of the lion's roar, saying: 'This faith, Lord, I have in the Blessed One, that there has not been, there will not be, nor is there now another recluse or brahman more exalted in Enlightenment than the Blessed One'? " how is it that just now you spoke this grand bull-statement and roared this categorical lion’s roar: ‘Lord, I have confidence in the Blessed One that there neither has been nor will be nor is currently found a contemplative or brahman whose direct knowledge of self-awakening is greater than that of the Blessed One’?”
146. «Na kho me, bhante, atītānāgatapaccuppannesu arahantesu sammāsambuddhesu cetopariyañāṇaṃ atthi, api ca me dhammanvayo vidito. "Досточтимый, у меня нет знания, охватывающего умы достойных (арахантов), постигших в совершенстве будд прошлого, будущего и настоящего, но я знаю принцип Дхаммы. 17. "No such direct personal knowledge, indeed, is mine, Lord, of the Arahants, the Fully Enlightened Ones of the past, the future, and the present; and yet I have come to know the lawfulness of the Dhamma. “Lord, I don’t have knowledge of the awareness of the worthy ones, the rightly self-awakened ones of the past, future, & present, but I have known the consistency of the Dhamma.
Seyyathāpi, bhante, rañño paccantimaṃ nagaraṃ daḷhuddhāpaṃ daḷhapākāratoraṇaṃ ekadvāraṃ, tatrassa dovāriko paṇḍito viyatto medhāvī aññātānaṃ nivāretā ñātānaṃ pavesetā. Досточтимый, как если бы был приграничный королевский город с мощными укреплениями, крепкой окружной стеной и одними воротами, у которых стоял бы мудрый, опытный и умный привратник, не пускающий незнакомого и пропускающего знакомого. Suppose, Lord, a king's frontier fortress was strongly fortified, with strong ramparts and turrets, and it had a single gate, and there was a gatekeeper, intelligent, experienced, and prudent, who would keep out the stranger but allow the friend to enter. It’s as if there were a royal frontier city with strong ramparts, strong walls & arches, and a single gate. In it would be a wise, competent, & intelligent gatekeeper to keep out those he didn’t know and to let in those he did.
So tassa nagarassa samantā anupariyāyapathaṃ [anucariyāyapathaṃ (syā.)] anukkamamāno na passeyya pākārasandhiṃ vā pākāravivaraṃ vā, antamaso biḷāranikkhamanamattampi. Обходя всю дорогу вокруг города он не видит [ни отверстия] в стыках стен ни щели, даже такой, где могла бы пробраться кошка. As he patrols the path that leads all around the fortress, he does not perceive a hole or fissure in the ramparts even big enough to allow a cat to slip through. Walking along the path encircling the city, he wouldn’t see a crack or an opening in the walls big enough for even a cat to slip through.
Tassa evamassa [na passeyya tassa evamassa (syā.)] : «ye kho keci oḷārikā pāṇā imaṃ nagaraṃ pavisanti vā nikkhamanti vā, sabbe te imināva dvārena pavisanti vā nikkhamanti vā»ti. Таким образом он пришел к выводу: "Какие бы ни были крупные живые существа, входящие или выходящие из города – все они входят и выходят через эти врата". So he comes to the conclusion: 'Whatever grosser living things are to enter or leave this city, they will all have to do so just by this gate.' The thought would occur to him: ‘Whatever large creatures enter or leave the city all enter or leave it through this gate. ’12
Evameva kho me, bhante, dhammanvayo vidito : «ye te, bhante, ahesuṃ atītamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā , sabbe te bhagavanto pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacittā sattabojjhaṅge yathābhūtaṃ bhāvetvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhiṃsu. Таким же образом, о досточтимый, мною был понят принцип Дхаммы: "Какие бы ни были в прошлом достойные (араханты), постигшие в совершенстве, все те благословенные, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, стали полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения. In the same way, Lord, I have come to know the lawfulness of the Dhamma. "For, Lord, all the Blessed Ones, Arahants, Fully Enlightened Ones of the past had abandoned the five hindrances, [14] the mental defilements that weaken wisdom; had well established their minds in the four foundations of mindfulness; [15] had duly cultivated the seven factors of enlightenment, and were fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment. “In the same way, I have known the consistency of the Dhamma: ‘All those who were worthy ones, the rightly self-awakened ones in the past awoke to the unexcelled right self-awakening after having abandoned the five hindrances—those defilements of awareness that weaken discernment—having well-established their minds in the four establishings of mindfulness and having developed, as they have come to be, the seven factors for awakening.
Yepi te, bhante, bhavissanti anāgatamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā , sabbe te bhagavanto pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacittā satta bojjhaṅge yathābhūtaṃ bhāvetvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhissanti. И какие бы ни были в будущем достойные (араханты), постигшие в совершенстве, все те благословенные, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, станут полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения. "And, Lord, all the Blessed Ones, Arahants, Fully Enlightened Ones of the future will abandon the five hindrances, the mental defilements that weaken wisdom; will well establish their minds in the four foundations of mindfulness; will duly cultivate the seven factors of enlightenment, and will be fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment. All those who will be worthy ones, the rightly self-awakened ones in the future will awaken to the unexcelled right self-awakening after having abandoned the five hindrances—those defilements of awareness that weaken discernment—having well-established their minds in the four establishings of mindfulness and having developed, as they have come to be, the seven factors for awakening.
Bhagavāpi, bhante, etarahi arahaṃ sammāsambuddho pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe catūsu satipaṭṭhānesu supatiṭṭhitacitto satta bojjhaṅge yathābhūtaṃ bhāvetvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho»»ti. И сейчас Благословенный - достойный (арахант), постигший в совершенстве, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения." "And the Blessed One too, Lord, being at present the Arahant, the Fully Enlightened One, has abandoned the five hindrances, the mental defilements that weaken wisdom; has well established his mind in the four foundations of mindfulness; has duly cultivated the seven factors of enlightenment, and is fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment." The Blessed One who is now the worthy one, the rightly self-awakened one has awakened to the unexcelled right self-awakening after having abandoned the five hindrances—those defilements of awareness that weaken discernment—having well-established his mind in the four establishings of mindfulness and having developed, as they have come to be, the seven factors for awakening. ”
147. Tatrapi sudaṃ bhagavā nāḷandāyaṃ viharanto pāvārikambavane etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. И находясь в Наланде, в манговой роще Паварики, Благословенный часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. 18. And also in Nalanda, in the mango grove of Pavarika, the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there near Nāḷandā at the Pāvādika mango grove, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
Dussīlaādīnavā Беды безнравственных людей
148. Atha kho bhagavā nāḷandāyaṃ yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena pāṭaligāmo tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в Наланде так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в деревню Патали!" 19. When the Blessed One had stayed at Nalanda as long as he pleased, he addressed the Venerable Ananda thus: "Come, Ananda, let us go to Pataligama." Then the Blessed One, having stayed near Nāḷandā as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Pāṭali Village.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi . "Да будет так, досточтимый" – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena pāṭaligāmo tadavasari. Тогда Благословенный, окруженный большим собранием монахов, отправился в деревню Патали. And the Blessed One took up his abode at Pataligama together with a large community of bhikkhus. Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Pāṭali Village.13
Assosuṃ kho pāṭaligāmikā upāsakā : «bhagavā kira pāṭaligāmaṃ anuppatto»ti. И мирские последователи Будды из деревни Патали услышали: "Говорят, Благословенный пришёл в деревню Патали". 20. Then the devotees of Pataligama came to know: "The Blessed One, they say, has arrived at Pataligama." The lay followers of Pāṭali Village heard, “The Blessed One, they say, has reached Pāṭali Village.”
Atha kho pāṭaligāmikā upāsakā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Тогда мирские последователи из деревни Патали пришли к Благословенному, придя и выразив почтение, они сели в одной стороне от него. And they approached the Blessed One, respectfully greeted him, sat down at one side, So they went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnā kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavantaṃ etadavocuṃ : «adhivāsetu no, bhante, bhagavā āvasathāgāra»nti. Сидя в одной стороне от него мирские последователи из деревни Патали так сказали Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный согласится [жить] в нашем доме отдыха". and addressed him thus: "May the Blessed One, Lord, kindly visit our council hall." As they were sitting there, they said to him, “Lord, may the Blessed One acquiesce to (the use of) the rest-house hall. ”
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился. And the Blessed One consented by his silence. The Blessed One acquiesced with silence.
Atha kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā yena āvasathāgāraṃ tenupasaṅkamiṃsu upasaṅkamitvā sabbasanthariṃ [sabbasantharitaṃ satthataṃ (syā.), sabbasanthariṃ santhataṃ (ka.)] āvasathāgāraṃ santharitvā āsanāni paññapetvā udakamaṇikaṃ patiṭṭhāpetvā telapadīpaṃ āropetvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu, upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhaṃsu. Тогда мирские последователи из деревни Патали, видя, что Благословенный согласился, поднялись с сидений, выразили ему почтение, уважительно обошли вокруг него и отправились в дом отдыха. Придя туда, они устлали все полы, приготовили сидения, установили сосуд с водой и масляную лампу. Затем они пришли к Благословенному, придя они выразили ему почтение и встали в одной стороне от него. 21. Knowing the Blessed One's consent, the devotees of Pataligama rose from their seats, respectfully saluted him, and keeping their right sides towards him, departed for the council hall. Then they prepared the council hall by covering the floor all over, arranging seats and water, and setting out an oil lamp. Having done this, they returned to the Blessed One, respectfully greeted him, Sensing his acquiescence, the lay followers of Pāṭali Village got up from their seats and, bowing down to him and circumambulating him, went to the rest-house hall. On arrival, they spread it all over with felt rugs, arranged seats, set out a water vessel, and raised an oil lamp. Then they went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhitā kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavantaṃ etadavocuṃ : «sabbasantharisanthataṃ [sabbasanthariṃ santhataṃ (sī. syā. pī. ka.)], bhante, āvasathāgāraṃ, āsanāni paññattāni, udakamaṇiko patiṭṭhāpito, telapadīpo āropito yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī»ti. Стоя в одной стороне от него мирские последователи из деревни Патали так сказали Благословенному: "Досточтимый, в доме отдыха устланы все полы, приготовлены сидения, установлен сосуд для воды и масляная лапма. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым". and standing at one side, announced: "Lord, the council hall is ready, with the floor covered all over, seats and water prepared, and an oil lamp has been set out. Let the Blessed One come, Lord, at his convenience. As they were standing there, they said to him, “Lord, the rest-house hall has been covered all over with felt rugs, seats have been arranged, a water vessel has been set out, and an oil lamp raised. May the Blessed One do what he thinks it is now time to do. ”
Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṃ [idaṃ padaṃ vinayamahāvagga na dissati] nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena āvasathāgāraṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṃ pavisitvā majjhimaṃ thambhaṃ nissāya puratthābhimukho [puratthimābhimukho (ka.)] nisīdi. И Благословенный [в послеполуденное время] одевшись, и, неся сосуд для подаяния и одеяние, вместе с собранием монахов отправился в дом отдыха. Омыв ноги, он вошел в помещение и сел у срединной колонны, лицом к востоку. 22. And the Blessed One got ready, and taking his bowl and robe, went to the council hall together with the company of bhikkhus. After rinsing his feet, the Blessed One entered the council hall and took his seat close to the middle pillar, facing east. So the Blessed One, in the evening,14 after adjusting his lower robe and taking his bowl & outer robe, went together with the Saṅgha of monks to the rest-house hall. On arrival he washed his feet, entered the hall, and sat with his back to the central post, facing east.
Bhikkhusaṅghopi kho pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṃ pavisitvā pacchimaṃ bhittiṃ nissāya puratthābhimukho nisīdi bhagavantameva purakkhatvā. И собрание монахов, омыв ноги, вошло в дом отдыха и село вокруг Благословенного, по западной стене, лицом к востоку, так что Благословенный был перед ними. The community of bhikkhus, after rinsing their feet, also entered the council hall and took seats near the western wall, facing east, so that the Blessed One was before them. The Saṅgha of monks washed their feet, entered the hall, and sat with their backs to the western wall, facing east, ranged around the Blessed One.
Pāṭaligāmikāpi kho upāsakā pāde pakkhāletvā āvasathāgāraṃ pavisitvā puratthimaṃ bhittiṃ nissāya pacchimābhimukhā nisīdiṃsu bhagavantameva purakkhatvā. И мирские последователи из деревни Патали, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вдоль восточной стены лицом к западу, так что Благословенный был перед ними. And the devotees of Pataligama, after rinsing their feet and entering the council hall, sat down near the eastern wall, facing west, so that the Blessed One was in front of them. The lay followers of Pāṭali Village washed their feet, entered the hall, and sat with their backs to the eastern wall, facing west, ranged around the Blessed One.
149. Atha kho bhagavā pāṭaligāmike upāsake āmantesi : «pañcime, gahapatayo, ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. Тогда Благословенный обратился к мирским последователям из деревни Патали: "О домохозяева, таковы для безнравственного человека пять бед от отхода от нравственного поведения. 23. Thereupon the Blessed One addressed the devotees of Pataligama thus: "The immoral man, householders, by falling away from virtue, encounters five perils: Then the Blessed One addressed the lay followers of Pāṭali Village, “Householders, there are these five drawbacks coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
Katame pañca? Какие пять? Which five?
Idha, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno pamādādhikaraṇaṃ mahatiṃ bhogajāniṃ nigacchati. Здесь, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек, по причине беспечности страдает от большой потери имущества. great loss of wealth through heedlessness; “There is the case where an unvirtuous person, defective in virtue, by reason of heedlessness undergoes the loss/confiscation of great wealth.
Ayaṃ paṭhamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека первая беда из-за отхода от нравственного поведения. This is the first drawback coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlassa sīlavipannassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Кроме того, домохозяева, о безнравственном, отошедшем от нравственного поведения человеке, распространяется дурная молва. an evil reputation; “And further, the bad reputation of the unvirtuous person, defective in virtue, gets spread about.
Ayaṃ dutiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека вторая беда из-за отхода от нравственного поведения. This is the second drawback coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati : yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ : avisārado upasaṅkamati maṅkubhūto. Кроме того, домохозяева, к какому бы собранию безнравственный, отошедший от нравственности человек ни подходил - будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников - он подходит неуверенно и смущённо. a timid and troubled demeanor in every society, be it that of nobles, brahmans, householders, or ascetics; “And further, whatever assembly the unvirtuous person, defective in virtue, approaches—whether of noble warriors, brahmans, householders, or contemplatives—he/she does so without confidence & abashed.
Ayaṃ tatiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека третья беда из-за отхода от нравственного поведения. This is the third drawback coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno sammūḷho kālaṅkaroti. Кроме того, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек умирает в замешательстве. death in bewilderment; “And further, the unvirtuous person, defective in virtue, dies confused.
Ayaṃ catuttho ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека четвёртая беда из-за отхода от нравственного поведения. This is the fourth drawback coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, dussīlo sīlavipanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Кроме того, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек после разрушения тела, после смерти возрождается в неблагоприятных условиях, в дурном уделе, в низшем мире, в аду. and, at the breaking up of the body after death, rebirth in a realm of misery, in an unhappy state, in the nether world, in hell. “And further, the unvirtuous person, defective in virtue—on the break-up of the body, after death—reappears in a plane of deprivation, a bad destination, a lower realm, hell.
Ayaṃ pañcamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Такова для безнравственного человека пятая беда из-за отхода от нравственного поведения. This is the fifth drawback coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
Ime kho, gahapatayo, pañca ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. Таковы, о домохозяева, для безнравственного человека пять бед из-за отхода от нравственного поведения. “These, householders, are the five drawbacks coming from an unvirtuous person’s defect in virtue.
Sīlavanttaānisaṃsā Блага нравственных людей
150. «Pañcime , gahapatayo, ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāya. О домохозяева, таковы для нравственного человека пять благ от следования нравственному поведению. 24. "Five blessings, householders, accrue to the righteous man through his practice of virtue: " “Householders, there are these five rewards coming from a virtuous person’s consummation in virtue.
Katame pañca? Какие пять? Which five?
Idha, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno appamādādhikaraṇaṃ mahantaṃ bhogakkhandhaṃ adhigacchati. Здесь, о домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек, по причине небеспечности обретает большое богатство. great increase of wealth through his diligence; “There is the case where a virtuous person, consummate in virtue, by reason of heedfulness acquires a great mass of wealth.
Ayaṃ paṭhamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека первое благо от следования нравственному поведению. This is the first reward coming from a virtuous person’s consummation in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavato sīlasampannassa kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Кроме того, о домохозяева, о нравственном, следующем нравственному поведению человеке распространяется добрая молва. a favorable reputation; “And further, the fine reputation of the virtuous person, consummate in virtue, gets spread about.
Ayaṃ dutiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека второе благо от следования нравственному поведению. This is the second reward coming from a virtuous person’s consummation in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati : yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Кроме того, домохозяева, к какому бы собранию нравственный, следующий нравственному поведению человек ни подходил - будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников - он подходит уверенно и без смущения. a confident deportment, without timidity, in every society, be it that of nobles, brahmans, householders, or ascetics; “And further, whatever assembly the virtuous person, consummate in virtue, approaches—whether of noble warriors, brahmans, householders, or contemplatives—he/she does so with confidence & unabashed.
Ayaṃ tatiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека третье благо от следования нравственному поведению. This is the third reward coming from a virtuous person’s consummation in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno asammūḷho kālaṅkaroti. Кроме того, домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек умирает без замешательства. a serene death; “And further, the virtuous person, consummate in virtue, dies unconfused.
Ayaṃ catuttho ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека четвёртое благо от следования нравственному поведению. This is the fourth reward coming from a virtuous person’s consummation in virtue.
«Puna caparaṃ, gahapatayo, sīlavā sīlasampanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Кроме того, домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек после разрушения тела, после смерти возрождается в благом уделе, в счастливом мире. and, at the breaking up of the body after death, rebirth in a happy state, in a heavenly world. “And further, the virtuous person, consummate in virtue—on the break-up of the body, after death—reappears in a good destination, a heavenly world.
Ayaṃ pañcamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Таково для нравственного человека пятое благо от следования нравственному поведению. This is the fifth reward coming from a virtuous person’s consummation in virtue.
Ime kho, gahapatayo, pañca ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāyā»ti. Таковы, домохозяева, для нравственного человека пять благ от следования нравственному поведению. “These, householders, are the five rewards coming from a virtuous person’s consummation in virtue. ”
151. Atha kho bhagavā pāṭaligāmike upāsake bahudeva rattiṃ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā uyyojesi : «abhikkantā kho, gahapatayo, ratti, yassadāni tumhe kālaṃ maññathā»ti. Так Благословенный до глубокой ночи радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял мирских последователей из деревни Патали беседой о Дхамме. Затем он отпустил их, сказав: "О домохозяева, ночь почти на исходе, делайте что сочтёте необходимым." 25. And the Blessed One spent much of the night instructing the devotees of Pataligama in the Dhamma, rousing, edifying, and gladdening them, after which he dismissed them, saying: "The night is far advanced, householders. You may go at your convenience. Then the Blessed One—having instructed, urged, roused, & encouraged the lay followers of Pāṭali Village for a large part of the night with Dhamma talk—dismissed them, saying, “The night is far gone, householders. Do what you think it is now time to do.”
«Evaṃ, bhante»ti kho pāṭaligāmikā upāsakā bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkamiṃsu. "Да будет так, досточтимый", – отвечали мирские последователи из деревни Патали Благословенному. Они поднялись с сидений, выразили почтение, уважительно обошли вокруг Благословенного и ушли. "So be it, Lord." And the devotees of Pataligama rose from their seats, respectfully saluted the Blessed One, and keeping their right sides towards him, departed. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, the lay followers of Pāṭali Village, got up from their seats and, bowing down to him and circumambulating him, left.
Atha kho bhagavā acirapakkantesu pāṭaligāmikesu upāsakesu suññāgāraṃ pāvisi. И Благословенный, незадолго после ухода мирских последователей из деревни Патали, вошёл в пустое жилище. And the Blessed One, soon after their departure, retired into privacy. Then the Blessed One, not long after they had left, entered an empty building.
Pāṭaliputtanagaramāpanaṃ Строительство города Паталипутты
152. Tena kho pana samayena sunidhavassakārā [sunīdhavassakārā (syā. ka.)] magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṃ māpenti vajjīnaṃ paṭibāhāya. В то же время Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строили город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам. 26. At that time Sunidha and Vassakara, the chief ministers of Magadha, were building a fortress at Pataligama in defense against the Vajjis. Now on that occasion, Sunidha & Vassakāra, the chief ministers of Magadha, were building a city at Pāṭali Village to preempt the Vajjians.
Tena samayena sambahulā devatāyo sahasseva [sahassasseva (sī. pī. ka.), sahassaseva (ṭīkāyaṃ pāṭhantaraṃ), sahassasahasseva (udānaṭṭhakathā)] pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhanti. И множество божеств, насчитывавшихся тысячами, заняли места в деревне Патали. And deities in large numbers, counted in thousands, had taken possession of sites at Pataligama. And on that occasion many devas by the thousands were occupying sites in Pāṭali Village.
Yasmiṃ padese mahesakkhā devatā vatthūni pariggaṇhanti, mahesakkhānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. В той местности, где заняли места сильные божества, умы могущественных правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ [в этих местах]. In the region where deities of great power prevailed, officials of great power were bent on constructing edifices; In the area where devas of great influence occupied sites, there the minds of the king’s royal ministers of great influence were inclined to build their homes.
Yasmiṃ padese majjhimā devatā vatthūni pariggaṇhanti, majjhimānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. В той местности, где заняли места божества среднего могущества, умы правителей и министров среднего могущества стали склоняться к строительству жилищ. and where deities of medium power In the area where devas of middling influence occupied sites, there the minds of the king’s royal ministers of middling influence were inclined to build their homes.
Yasmiṃ padese nīcā devatā vatthūni pariggaṇhanti, nīcānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. В той местности, где заняли места божества слабого могущества, умы правителей и министров слабого могущества стали склоняться к строительству жилищ. and lesser power prevailed, officials of medium and lesser power were bent on constructing edifices. In the area where devas of low influence occupied sites, there the minds of the king’s royal ministers of low influence were inclined to build their homes.
Addasā kho bhagavā dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena tā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhantiyo. Благословенный своим божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, увидел тысячи тех божеств, занявших места в деревне Патали. 27. And the Blessed One saw with the heavenly eye, pure and transcending the faculty of men, the deities, counted in thousands, where they had taken possession of sites in Pataligama. The Blessed One, with the divine eye—purified and surpassing the human—saw those devas by the thousands occupying sites in Pāṭali Village.
Atha kho bhagavā rattiyā paccūsasamayaṃ paccuṭṭhāya āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «ke nu kho [ko nu kho (sī. syā. pī. ka.)], ānanda, pāṭaligāme nagaraṃ māpentī»ti [māpetīti (sī. syā. pī. ka.)]? И вот, встав рано утром на рассвете, Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Кто строит город в деревне Патали, Ананда?" And rising before the night was spent, towards dawn, the Blessed One addressed the Venerable Ananda thus: "Who is it, Ananda, that is erecting a city at Pataligama?" Then, getting up in the last watch of the night, the Blessed One addressed Ven. Ānanda, “Ānanda, who is building a city at Pāṭali Village? ”
«Sunidhavassakārā, bhante, magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṃ māpenti vajjīnaṃ paṭibāhāyā»ti. "Досточтимый, Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строят город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам." "Sunidha and Vassakara, Lord, the chief ministers of Magadha, are building a fortress at Pataligama, in defence against the Vajjis." “Sunidha & Vassakāra, the chief ministers of Magadha, lord, are building a city at Pāṭali Village to preempt the Vajjians. ”
«Seyyathāpi, ānanda, devehi tāvatiṃsehi saddhiṃ mantetvā, evameva kho, ānanda, sunidhavassakārā magadhamahāmattā pāṭaligāme nagaraṃ māpenti vajjīnaṃ paṭibāhāya. "О Ананда, Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строят город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам как будто они советуются с божествами мира Тридцати Трёх. 28. "It is, Ananda, as if Sunidha and Vassakara had taken counsel with the gods of the Thirty-three. “Ānanda, it’s as if they had consulted the Devas of the Thirty-three: That’s how Sunidha & Vassakāra, the chief ministers of Magadha, are building a city at Pāṭali Village to preempt the Vajjians.
Idhāhaṃ, ānanda, addasaṃ dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena sambahulā devatāyo sahasseva pāṭaligāme vatthūni pariggaṇhantiyo. Как я вижу, Ананда, божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, – множество божеств, насчитывавшихся тысячами, заняли места в деревне Патали. For I beheld, Ananda, with the heavenly eye, pure and transcending the faculty of men, a large number of deities, counted in thousands, that have taken possession of sites at Pataligama. “Just now, Ānanda—with the divine eye—purified and surpassing the human—I saw many devas by the thousands occupying sites in Pāṭali Village.
Yasmiṃ , ānanda, padese mahesakkhā devatā vatthūni pariggaṇhanti, mahesakkhānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. В той местности, Ананда, где заняли места сильные божества, умы сильных правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ. In the region where deities of great power prevail, officials of great power are bent on constructing edifices; In the area where devas of great influence occupy sites, there the minds of the king’s royal ministers of great influence are inclined to build their homes.
Yasmiṃ padese majjhimā devatā vatthūni pariggaṇhanti, majjhimānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. В той местности, где заняли места божества средней силы, умы правителей и министров средней силы стали склоняться к строительству жилищ. and where deities of medium In the area where devas of middling influence occupy sites, there the minds of the king’s royal ministers of middling influence are inclined to build their homes.
Yasmiṃ padese nīcā devatā vatthūni pariggaṇhanti, nīcānaṃ tattha raññaṃ rājamahāmattānaṃ cittāni namanti nivesanāni māpetuṃ. В той местности, где заняли места слабые божества, умы слабых правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ. and lesser power prevail, officials of medium and lesser power are bent on constructing edifices. In the area where devas of low influence occupy sites, there the minds of the king’s royal ministers of low influence are inclined to build their homes.
Yāvatā, ānanda, ariyaṃ āyatanaṃ yāvatā vaṇippatho idaṃ agganagaraṃ bhavissati pāṭaliputtaṃ puṭabhedanaṃ . На всю область распространения арьев, о Ананда, насколько распространятся торговые пути - это будет главный город Паталипутта, он будет местом вскрытия коробок [с товарами]. Truly, Ananda, as far as the Aryan race extends and trade routes spread, this will be the foremost city Pataliputta, a trade-center. “Ānanda, as far as the sphere of the Ariyans extends, as far as merchants’ roads extend, this will be the supreme city: Pāṭaliputta,15 where the seedpods of the Pāṭali plant break open.
Pāṭaliputtassa kho, ānanda, tayo antarāyā bhavissanti : aggito vā udakato vā mithubhedā vā»ti. Но, Ананда, три опасности будут тяготеть над Паталипуттой: опасность огня, опасность воды и опасность раздоров". But Pataliputta, Ananda, will be assailed by three perils — fire, water, and dissension." There will be three dangers for Pāṭaliputta: from fire, from water, or from the breaking of alliances. ”
153. Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodiṃsu, sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ aṭṭhaṃsu, ekamantaṃ ṭhitā kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṃ etadavocuṃ : «adhivāsetu no bhavaṃ gotamo ajjatanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā»ti. В то время Сунидха и Вассакара отправились к Благословенному. Придя они обменялись с ним дружественными приветствиями. Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере они встали в одной стороне от него. Стоя в стороне, Сунидха и Вассакара так сказали Благословенному: "Пусть почтенный Готама примет приглашение пожаловать к нам завтра на трапезу вместе с собранием монахов". 29. Then Sunidha and Vassakara went to the Blessed One, and after courteous greeting to the Blessed One, and exchanging many pleasant words, they stood at one side and addressed him thus: "May the Venerable Gotama please accept our invitation for tomorrow's meal, together with the community of bhikkhus." Then Sunidha & Vassakāra, the chief ministers of Magadha, went to the Blessed One and, on arrival, exchanged courteous greetings with him. After an exchange of friendly greetings & courtesies, they stood to one side. As they were standing there, they said to him, “May Master Gotama acquiesce to our meal today, together with the Saṅgha of monks.”
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился. And the Blessed One consented by his silence. The Blessed One acquiesced with silence.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā yena sako āvasatho tenupasaṅkamiṃsu upasaṅkamitvā sake āvasathe paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṃ ārocāpesuṃ : «kālo, bho gotama, niṭṭhitaṃ bhatta»nti. Тогда Сунидха и Вассакара, поняв, что Благословенный согласился, отправились в своё жилище. В своём жилище они приготовили превосходную пищу - твёрдую и мягкую. Когда настало время они сообщили Благословенному: "Пришло время, о почтенный Готама, еда готова". 30. Knowing the Blessed One's consent, Sunidha and Vassakara departed for their own abodes, where they had choice food, hard and soft, prepared. And when it was time, they announced to the Blessed One: "It is time, Venerable Gotama; the meal is ready." Then Sunidha & Vassakāra, the chief ministers of Magadha, understanding the Blessed One’s acquiescence, went to their rest-house. On arrival, after having exquisite staple & non-staple food prepared in their rest-house, they announced the time to the Blessed One: “It’s time, Master Gotama. The meal is ready. ” твёрдая и мягкая еда (khādanīyaṃ bhojanīyaṃ) - так переводит АП https://www.theravada.su/translations/Comments/241348 ТБ переводит как "основные и н...
Все комментарии (1)
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena sunidhavassakārānaṃ magadhamahāmattānaṃ āvasatho tenupasaṅkami upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием монахов отправился в жилище Сунидхи и Вассакары. Придя, он сел на предназначенное для него сидение. Thereupon the Blessed One got ready in the forenoon, and taking bowl and robe, he went together with the community of bhikkhus to the abode of Sunidha and Vassakara, where he took the seat prepared for him. Then the Blessed One, early in the morning, adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went together with the Saṅgha of monks to the rest-house of Sunidha & Vassakāra, the chief ministers of Magadha. On arrival, he sat down on the seat laid out.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā buddhappamukhaṃ bhikkhusaṅghaṃ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesuṃ sampavāresuṃ. И Сунидха и Вассакара лично угощали и потчевали собрание монахов, возглавляемое Буддой, превосходной твёрдой и мягкой едой. And Sunidha and Vassakara themselves attended on the community of bhikkhus headed by the Buddha, and served them with choice food, hard and soft. Sunidha & Vassakāra, with their own hands, served & satisfied the Saṅgha of monks, with the Buddha at its head, with exquisite staple & non-staple food.
Atha kho sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṃ bhuttāviṃ onītapattapāṇiṃ aññataraṃ nīcaṃ āsanaṃ gahetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. И когда Благословенный закончил приём пищи и вынул руку из сосуда для подаяния, Сундиха и Вассакара взяли низкие сидения и сели в одной стороне. When the Blessed One had finished his meal and had removed his hand from the bowl, they took low seats and sat down at one side. Then, when the Blessed One had finished his meal and withdrawn his hand from the bowl, Sunidha & Vassakāra, taking a low seat, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinne kho sunidhavassakāre magadhamahāmatte bhagavā imāhi gāthāhi anumodi : Сидящим в одной стороне Сунидхе и Вассакаре Благословенный выразил благопожелание следующими стихами: 31. And the Blessed One thanked them with these stanzas: As they were sitting there, the Blessed One gave his approval with these verses:
«Yasmiṃ padese kappeti, vāsaṃ paṇḍitajātiyo. "Где бы ни обосновался мудрый человек Wherever he may dwell, the prudent man In whatever place a wise person makes his dwelling,
Sīlavantettha bhojetvā, saññate brahmacārayo [brahmacārino (syā.)]. Пусть он там питает людей нравственных, сдержанных, следующих монашескому образу жизни Ministers to the chaste and virtuous; —there providing food for the virtuous, the restrained, leaders of the holy life—
«Yā tattha devatā āsuṃ, tāsaṃ dakkhiṇamādise. Какие там есть божества - пусть им объявит о поданном. And having to these worthy ones made gifts, He shares his merits with the local devas. he should dedicate that offering to the devas there.
Tā pūjitā pūjayanti [pūjitā pūjayanti naṃ (ka.)], mānitā mānayanti naṃ. Почтённые им, они почтят и его, уваженные, они уважат и его. And so revered, they honor him in turn, They, receiving honor, will honor him; being respected, will show him respect.
«Tato naṃ anukampanti, mātā puttaṃva orasaṃ. Там они заботятся о нём, как мать о собственном сыне. Are gracious to him even as a mother Is towards her own, her only son; As a result, they will feel sympathy for him, like that of a mother for her child, her son.
Devatānukampito poso, sadā bhadrāni passatī»ti. Человек, о котором заботятся божества, всегда видит благое". And he who thus enjoys the devas' grace, And is by them beloved, good fortune sees. A person with whom the devas sympathize always meets with auspicious things.
Atha kho bhagavā sunidhavassakāre magadhamahāmatte imāhi gāthāhi anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. И выразив этими строфами благопожелание Сунидхе и Вассакаре Благословенный встал со своего места и удалился. After this, the Blessed One rose from his seat and departed. Then the Blessed One, having given his approval to Sunidha & Vassakāra with these verses, got up from his seat and left.
154. Tena kho pana samayena sunidhavassakārā magadhamahāmattā bhagavantaṃ piṭṭhito piṭṭhito anubandhā honti : «yenajja samaṇo gotamo dvārena nikkhamissati, taṃ gotamadvāraṃ nāma bhavissati. Тогда Сунидха и Вассакара пошли вслед за Благословенным [с намерением]: "Те врата, через которые выйдет отшельник Готама, назовутся вратами Готамы, 32. Then Sunidha and Vassakara followed behind the Blessed One, step by step, saying: "Through whichever gate the recluse Gotama will depart today, that we will name the Gotama-gate; And on that occasion, Sunidha & Vassakāra followed right after the Blessed One, (thinking,) “By whichever gate Gotama the contemplative departs today, that will be called the Gotama Gate.
Yena titthena gaṅgaṃ nadiṃ tarissati, taṃ gotamatitthaṃ nāma bhavissatī»ti. и тот брод, через который он пересечёт Ганг, назовётся бродом Готамы". and the ford by which he will cross the river Ganges shall be named the Gotama-ford." And by whichever ford he crosses over the Ganges River, that will be called the Gotama Ford. ”
Atha kho bhagavā yena dvārena nikkhami , taṃ gotamadvāraṃ nāma ahosi. И те врата, через которые вышел Благословенный, стали именоваться вратами Готамы. And so it came to pass, where the gate was concerned. So the gate by which the Blessed One departed was called the Gotama Gate.
Atha kho bhagavā yena gaṅgā nadī tenupasaṅkami. И Благословенный приблизился к Гангу. 33. But when the Blessed One came to the river Ganges, Then he went to the Ganges River.
Tena kho pana samayena gaṅgā nadī pūrā hoti samatittikā kākapeyyā. В то время река Ганг переполнилась, так что ворона могла пить из неё. it was full to the brim, so that crows could drink from it. Now on that occasion the Ganges River was full up to the banks, so that a crow could drink from it.
Appekacce manussā nāvaṃ pariyesanti, appekacce uḷumpaṃ pariyesanti, appekacce kullaṃ bandhanti apārā [pārā (sī. syā. ka.), orā (vi. mahāvagga)], pāraṃ gantukāmā. Желая перейти на ту сторону, некоторые стали искать лодку, некоторые искали плот а некоторые связывали плотик [сами]. And some people went in search of a boat or float, while others tied up a raft, because they desired to get across. Some people were searching for boats; some were searching for floats; some were binding rafts in hopes of going from this shore to the other.
Atha kho bhagavā : seyyathāpi nāma balavā puriso samiñjitaṃ vā bāhaṃ pasāreyya, pasāritaṃ vā bāhaṃ samiñjeyya, evameva : gaṅgāya nadiyā orimatīre antarahito pārimatīre paccuṭṭhāsi saddhiṃ bhikkhusaṅghena. И Благословенный, подобно тому, как сильный человек распрямляет согнутую руку или сгибает распрямлённую руку, исчез с ближнего берега Ганга и появился с собранием монахов на дальнем берегу. But the Blessed One, as quickly as a strong man might stretch out his bent arm or draw in his outstretched arm, vanished from this side of the river Ganges, and came to stand on the yonder side. So the Blessed One—just as a strong man might extend his flexed arm or flex his extended arm—disappeared from the near bank of the Ganges River and reappeared on the far bank together with the Saṅgha of monks. В истории дхаммапады 6:11 appaka te manussesu похожий эпизод.
Все комментарии (1)
Addasā kho bhagavā te manusse appekacce nāvaṃ pariyesante appekacce uḷumpaṃ pariyesante appekacce kullaṃ bandhante apārā pāraṃ gantukāme. Благословенный увидел тех людей, некоторые из которых, желая перейти на ту сторону, искали лодку, некоторые искали плот, а некоторые связывали плотик [сами]. 34. And the Blessed One saw the people who desired to cross searching for a boat or float, while others were binding rafts. He saw that some people were searching for boats; some were searching for floats; some were binding rafts in hopes of going from this shore to the other.
Atha kho bhagavā etamatthaṃ viditvā tāyaṃ velāyaṃ imaṃ udānaṃ udānesi : И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул: And then the Blessed One, seeing them thus, gave forth the solemn utterance: Then, on realizing the significance of that, the Blessed One on that occasion exclaimed:
«Ye taranti aṇṇavaṃ saraṃ, setuṃ katvāna visajja pallalāni. "Те, кто пересекают озеро [обширное как] море, построив мост, оставляют за спиной низины. They who have bridged the ocean vast, Leaving the lowlands far behind, Those who cross the foaming flood, having made a bridge, avoiding the swamps
Kullañhi jano bandhati [kullaṃ jano ca bandhati (syā.), kullaṃ hi jano pabandhati (sī. pī. ka.)], tiṇṇā [nitiṇṇā, na tiṇṇā (ka.)] medhāvino janā»ti. Люди связывают плотик, а мудрые уже пересекли." While others still their frail rafts bind, Are saved by wisdom unsurpassed. —while people are binding rafts— intelligent people have already crossed.
Paṭhamabhāṇavāro. [Закончен] первый фрагмент декламации.
Ariyasaccakathā Реальности для благородных The Four Noble Truths
155. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena koṭigāmo tenupasaṅkamissāmā»ti. Благословенный обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в деревню Коти!" 1. Now the Blessed One spoke to the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us go to Kotigama." Then the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Koṭi Village.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena koṭigāmo tadavasari. И Благословенный с большим собранием монахов отправился в деревню Коти. And the Blessed One took up his abode at Kotigama together with a large community of bhikkhus. Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Koṭi Village.
Tatra sudaṃ bhagavā koṭigāme viharati. Там Благословенный поселился в самой деревне Коти. There he stayed near Koṭi Village.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi : И тогда Благословенный обратился к монахам: 2. And the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: And there he addressed the monks:
«Catunnaṃ , bhikkhave, ariyasaccānaṃ ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. "О монахи, из-за непознания и непостижения четырёх реальностей для благородных я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. "Bhikkhus, it is through not realizing, through not penetrating the Four Noble Truths that this long course of birth and death has been passed through and undergone by me as well as by you. “It’s through not awakening to or penetrating four noble truths, monks, that we have transmigrated and wandered on for such a long time, you & I.
Katamesaṃ catunnaṃ? Каковы же эти четыре? What are these four? Which four?
Dukkhassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, являющейся страданием, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. They are the noble truth of suffering; “It’s through not awakening to or penetrating the noble truth of stress that we have transmigrated and wandered on for such a long time, you & I.
Dukkhasamudayassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, порождающей страдание, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. the noble truth of the origin of suffering; It’s through not awakening to or penetrating the noble truth of the origination of stress…
Dukkhanirodhassa, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, прекращающей страдание, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. the noble truth of the cessation of suffering; It’s through not awakening to or penetrating the noble truth of the cessation of stress…
Dukkhanirodhagāminiyā paṭipadāya, bhikkhave, ariyasaccassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, являющейся путём прекращения страданий, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. and the noble truth of the way to the cessation of suffering. It’s through not awakening to or penetrating the noble truth of the path of practice leading to cessation of stress that we have transmigrated and wandered on for such a long time, you & I.
Tayidaṃ, bhikkhave, dukkhaṃ ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, dukkhasamudayaṃ [dukkhasamudayo (syā.)] ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, dukkhanirodhaṃ [dukkhanirodho (syā.)] ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, dukkhanirodhagāminī paṭipadā ariyasaccaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, ucchinnā bhavataṇhā, khīṇā bhavanetti, natthidāni punabbhavo»ti. Теперь познана и постигнута, о монахи, реальность, являющаяся страданием, познана и постигнута реальность, порождающая страдание, познана и постигнута реальность, прекращающая страдание, познана и постигнута реальность, являющаяся путём прекращения страдания, искоренена жажда [вечного] бывания, основа бывания устранена, нет больше возобновляемого бывания". But now, bhikkhus, that these have been realized and penetrated, cut off is the craving for existence, destroyed is that which leads to renewed becoming, and there is no fresh becoming." “(But now,) this noble truth of stress has been awakened to & penetrated, the noble truth of the origination of stress has been awakened to & penetrated, the noble truth of the cessation of stress has been awakened to & penetrated, the noble truth of the path of practice leading to cessation of stress has been awakened to & penetrated. Craving for becoming has been crushed; the guide to becoming [i.e., clinging] is ended. There now is no further-becoming.”
Idamavoca bhagavā. Так говорил Благословенный. 3. Thus it was said by the Blessed One. That is what the Blessed One said.
Idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā : Сказав так достигший блага учитель молвил далее: And the Happy One, the Master, further said: Having said it, the Teacher, the One Well-Gone, said further:
«Catunnaṃ ariyasaccānaṃ, yathābhūtaṃ adassanā. "В не видении четырёх реальностей для благородных в соответствии с действительностью Through not seeing the Four Noble Truths, From lack of vision of the four noble truths,
Saṃsitaṃ dīghamaddhānaṃ, tāsu tāsveva jātisu. прошло долгое время вращения из жизни в жизнь. Long was the weary path from birth to birth. we have wandered a long time simply in these births & those.
Tāni etāni diṭṭhāni, bhavanetti samūhatā. Когда их удалось увидеть, основа бывания была устранена, When these are known, removed is rebirth's cause, These are now seen, the guide to becoming is removed,
Ucchinnaṃ mūlaṃ dukkhassa, natthi dāni punabbhavo»ti. вырван корень страдания, нет больше возобновляемого бывания!" The root of sorrow plucked; then ends rebirth. crushed is the root of suffering & stress. There is now no further-becoming.
Tatrapi sudaṃ bhagavā koṭigāme viharanto etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. И также пребывая в деревне Коти Благословенный часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. 4. And also at Kotigama the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there near Koṭi Village, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
Anāvattidhammasambodhiparāyaṇā Те, кому уготовано невозвращение и гарантировано постижение The Four Specific Attainments
156. Atha kho bhagavā koṭigāme yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena nātikā [nādikā (syā. pī.)] tenupaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в деревне Коти так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Натику!" 5. When the Blessed One had stayed at Kotigama as long as he pleased, he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us go to Nadika." Then the Blessed One, having stayed near Koṭi Village as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Nādikā.” во всех изданиях кроме тайского и PTS название населённого пункта nātikā
Все комментарии (2)
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena nātikā tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в Натику. And the Blessed One took up his abode in Nadika together with a large community of bhikkhus, Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Nādikā.
Tatrapi sudaṃ bhagavā nātike viharati giñjakāvasathe. В Натике Благословенный остановился в кирпичном доме. staying in the Brick House. There he stayed near Nādikā at the Brick Hall.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. 6. Then the Venerable Ananda approached the Blessed One and, after greeting him respectfully, sat down at one side. Then Ven. Ānanda went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «sāḷho nāma, bhante, bhikkhu nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Сидя в одной стороне почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Досточтимый! Скончался в Натике монах по имени Салха. Каков его удел, каково его новое состояние? And he said to the Blessed One: "Here in Nadika, Lord, there have passed away the bhikkhu Salha As he was sitting there, Ven. Ānanda said to the Blessed One, “Lord, the monk named Sāḷha has died in Nādikā. What is his destination, what his future state?
Nandā nāma, bhante, bhikkhunī nātike kālaṅkatā, tassā kā gati, ko abhisamparāyo? Скончалась в Натике монахиня по имени Нанда. Каков её удел, каково её новое состояние? and the bhikkhuni Nanda. The nun named Nandā has died in Nādikā. What is her destination, what her future state?
Sudatto nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Скончался в Натике мирской последователь Судатта. Каков его удел, каково его новое состояние? Likewise there have passed away the layman Sudatta The male lay-follower named Sudatta has died in Nādikā. What is his destination, what his future state?
Sujātā nāma, bhante, upāsikā nātike kālaṅkatā, tassā kā gati , ko abhisamparāyo? Скончалась в Натике мирская последовательница Суджата. Каков её удел, каково её новое состояние? and the laywoman Sujata; The female lay-follower named Sujātā has died in Nādikā. What is her destination, what her future state?
Kukkuṭo [kakudho (syā.)] nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo? Скончался в Натике мирской последователь Куккута (Какудха). Каков его удел, каково его новое состояние? likewise the layman Kakudha, The male lay-follower named Kakudha…
Kāḷimbo [kāliṅgo (pī.), kāraḷimbo (syā.)] nāma, bhante, upāsako - pe - nikaṭo nāma, bhante, upāsako. . kaṭissaho [kaṭissabho (sī. pī.)] nāma, bhante, upāsako. . tuṭṭho nāma, bhante, upāsako. . santuṭṭho nāma, bhante, upāsako. . bhaddo [bhaṭo (syā.)] nāma, bhante, upāsako. . subhaddo [subhaṭo (syā.)] nāma, bhante, upāsako nātike kālaṅkato, tassa kā gati, ko abhisamparāyo»ti? Скончался в Натике мирской последователь Калимба (Калинга) ... Никата ...Катиссабха ... Туттха... Сантуттха ... Бхадда .. Субдхадда. Каков его удел, каково его новое состояние?" Kalinga, Nikata, Katissabha, Tuttha, Santuttha, Bhadda, and Subhadda. What is their destiny, Lord? What is their future state?" Kāraḷimbha… Nikaṭa… Kaṭissaha… Tuṭṭha… Santuṭṭha… Bhaṭa… Subhaṭa has died in Nādikā. What is his destination, what his future state? ”
157. «Sāḷho, ānanda, bhikkhu āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. "Монах по имени Салха, о Ананда, благодаря прекращению влечений уже в этом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в свободном от влечений освобождении разума и освобождении мудростью. 7. "The bhikkhu Salha, Ananda, through the destruction of the taints in this very lifetime has attained to the taint-free deliverance of mind and deliverance through wisdom, having directly known and realized it by himself. “Ānanda, the monk Sāḷha, with the ending of effluents, dwelt in the effluent-free awareness-release and discernment-release, having directly known and realized them for himself right in the here-and-now. Да, пожалуй. В словаре Нянатилоки это объясняется как знание, связанное с плодом архатства https://tipitaka.theravada.su/term.php?word=vimutti
Все комментарии (2)
Nandā, ānanda, bhikkhunī pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātikā tattha parinibbāyinī anāvattidhammā tasmā lokā. Монахиня по имени Нанда с разрушением пяти нижних оков возродилась самопроизвольно [в чистых землях] и там достигнет окончательной ниббаны, не суждено ей вернуться из того мира. "The bhikkhuni Nanda, Ananda, through the destruction of the five lower fetters (that bind beings to the world of the senses), has arisen spontaneously (among the Suddhavasa deities) and will come to final cessation in that very place, not liable to return from that world. The nun Nandā, with the ending of the five lower fetters,16 has spontaneously arisen (in the Pure Abodes,) there to be totally unbound, destined never again to return from that world.
Sudatto, ānanda, upāsako tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā rāgadosamohānaṃ tanuttā sakadāgāmī sakideva imaṃ lokaṃ āgantvā dukkhassantaṃ karissati. Мирской последователь Судатта с разрушением трёх оков и ослаблением страсти, отвращения и неведения стал возвращающимся однажды, который придя в этот мир ещё раз положит конец страданию. "The layman Sudatta, Ananda, through the destruction of the three fetters (self-belief, doubt, and faith in the efficacy of rituals and observances), and the lessening of lust, hatred, and delusion, has become a once-returner and is bound to make an end of suffering after having returned but once more to this world. Sudatta the male lay-follower, with the ending of [the first] three fetters, and with the attenuation of passion, aversion, & delusion, is a once-returner, who—on returning only once more to this world—will put an end to stress.
Sujātā, ānanda, upāsikā tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā sotāpannā avinipātadhammā niyatā sambodhiparāyaṇā [parāyanā (sī. syā. pī. ka.)]. Мирская последовательница Суджата с разрушением трёх оков стала вошедшей в поток, неспособной к падению в миры страданий, её судьба предрешена, обеспечено ей постижение. "The laywoman Sujata, Ananda, through the destruction of the three fetters has become a stream-enterer, and is safe from falling into the states of misery, assured, and bound for Enlightenment. Sujātā the female lay-follower, with the ending of [the first] three fetters, is a stream-winner, never again destined for states of destitution, certain, headed for self-awakening.
Kukkuṭo, ānanda, upāsako pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātiko tattha parinibbāyī anāvattidhammo tasmā lokā. Мирской последователь Куккута (Какудха) с разрушением пяти нижних оков возродился самопроизвольно [в чистых землях] и там достигнет окончательной ниббаны, не суждено ему вернуться из того мира. "The layman Kakudha, Ananda, through the destruction of the five lower fetters (that bind beings to the world of the senses), has arisen spontaneously (among the Suddhavasa deities), and will come to final cessation in that very place, not liable to return from that world. Kakudha the male lay-follower…
Kāḷimbo, ānanda, upāsako - pe - nikaṭo, ānanda, upāsako. . kaṭissaho , ānanda, upāsako. . tuṭṭho, ānanda, upāsako . . santuṭṭho, ānanda, upāsako. . bhaddo, ānanda, upāsako. . subhaddo, ānanda, upāsako pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātiko tattha parinibbāyī anāvattidhammo tasmā lokā . Мирской последователь Калимба (Калинга) ... Никата ...Катиссабха ... Туттха ... Сантуттха ... Бхадда .. Субдхадда с разрушением пяти нижних оков возродился самопроизвольно [в чистых землях] и там достигнет окончательной ниббаны, не суждено ему вернуться из того мира. "So it is with Kalinga, Nikata, Katissabha, Tuttha, Santuttha, Bhadda, and Subhadda, Kāraḷimbha… Nikaṭa… Kaṭissaha… Tuṭṭha… Santuṭṭha… Bhaṭa… Subhaṭa the male lay-follower, with the ending of the five lower fetters, have spontaneously arisen (in the Pure Abodes,) there to be totally unbound, destined never again to return from that world.
Paropaññāsaṃ, ānanda, nātike upāsakā kālaṅkatā, pañcannaṃ orambhāgiyānaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā opapātikā tattha parinibbāyino anāvattidhammā tasmā lokā. Более пятидесяти скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением пяти нижних оков возродились самопроизвольно [в чистых землях] и там достигнут окончательной ниббаны, не суждено им вернуться из того мира. and with more than fifty laymen in Nadika. “Ānanda, more than 50 lay-followers who have died in Nādikā, with the ending of the five lower fetters, have spontaneously arisen (in the Pure Abodes,) there to be totally unbound, destined never again to return from that world.
Sādhikā navuti [chādhikā navuti (syā.)], ānanda, nātike upāsakā kālaṅkatā tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā rāgadosamohānaṃ tanuttā sakadāgāmino sakideva imaṃ lokaṃ āgantvā dukkhassantaṃ karissanti. Более девяноста скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением трёх оков и ослаблением страсти, отвращения и неведения стали возвращающимися однажды, которые, придя в этот мир ещё раз, положат конец страданию. More than ninety laymen who have passed away in Nadika, Ananda, through the destruction of the three fetters, and the lessening of lust, hatred, and delusion, have become once-returners and are bound to make an end of suffering after having returned but once more to this world. 96 lay-followers who have died in Nādikā, with the ending of [the first] three fetters, and with the attenuation of passion, aversion, & delusion, are once-returners, who—on returning only once more to this world—will put an end to stress.
Sātirekāni [dasātirekāni (syā.)], ānanda, pañcasatāni nātike upāsakā kālaṅkatā, tiṇṇaṃ saṃyojanānaṃ parikkhayā sotāpannā avinipātadhammā niyatā sambodhiparāyaṇā. Более пятисот скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением трёх оков стали вошедшими в поток, неспособными к падению в миры страданий, их судьба предрешена, обеспечено им постижение. "More than five hundred laymen who have passed away in Nadika, Ananda, through the complete destruction of the three fetters have become stream-enterers, and are safe from falling into the states of misery, assured, and bound for Enlightenment. 510 lay-followers who have died in Nādikā, with the ending of [the first] three fetters, are stream-winners, never again destined for states of destitution, certain, headed for self-awakening.
Dhammādāsadhammapariyāyā Объяснение Дхаммы под названием "Зеркало Дхаммы" The Mirror of the Dhamma
158. «Anacchariyaṃ kho panetaṃ, ānanda, yaṃ manussabhūto kālaṅkareyya. Неудивительно, Ананда, что тот, кто является человеком, должен умереть. 8. "But truly, Ananda, it is nothing strange that human beings should die. “It’s not amazing, Ānanda, that anyone who has become a human being would die.
Tasmiṃyeva [tasmiṃ tasmiṃ ce (sī. pī.), tasmiṃ tasmiṃ kho (syā.)] kālaṅkate tathāgataṃ upasaṅkamitvā etamatthaṃ pucchissatha, vihesā hesā, ānanda, tathāgatassa. Если, когда кто-нибудь из них скончался, ты будешь приходить к Татхагате и спрашивать о его судьбе, это будет изматывающе для Татхагаты. But if each time it happens you should come to the Tathagata and ask about them in this manner, indeed it would be troublesome to him. But if with every death you approach the Tathāgata and ask about this matter, that would be wearisome for him.
Tasmātihānanda, dhammādāsaṃ nāma dhammapariyāyaṃ desessāmi, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya : «khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo»ti. Поэтому, Ананда, я преподам тебе объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя: "Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение". Therefore, Ananda, I will give you the teaching called the Mirror of the Dhamma, possessing which the noble disciple, should he so desire, can declare of himself: 'There is no more rebirth for me in hell, nor as an animal or ghost, nor in any realm of woe. A stream-enterer am I, safe from falling into the states of misery, assured am I and bound for Enlightenment.'" “Therefore, Ānanda, I will teach you the Dhamma-discourse called the Dhamma-mirror, endowed with which a disciple of the noble ones, if he/she so desires, may predict for him or herself: ‘Hell is ended for me; animal wombs are ended; the state of the hungry ghosts is ended; planes of deprivation, the bad destinations, the lower realms are ended! I am a stream-winner, never again destined for the lower realms, certain, headed for self-awakening!’
159. «Katamo ca so, ānanda, dhammādāso dhammapariyāyo, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya : «khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo»ti? Каково же, Ананда, то объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя: "Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение"? 9. "And what, Ananda, is that teaching called the Mirror of Dhamma, possessing which the noble disciple may thus declare of himself? “And what is the Dhamma-mirror Dhamma-discourse, endowed with which a disciple of the noble ones, if he/she so desires, may predict for him or herself: ‘Hell is ended for me; animal wombs are ended; the state of the hungry ghosts is ended; planes of deprivation, the bad destinations, the lower realms are ended! I am a stream-winner, never again destined for the lower realms, certain, headed for self-awakening’?
«Idhānanda , ariyasāvako buddhe aveccappasādena samannāgato hoti : «itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā»ti. Здесь, Ананда, последователь благородных обладает непоколебимой приверженностью Будде: "Благословенный действительно является таким: он достойный, постигший в совершенстве, обладающий знанием и [благим] поведением, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник существ, подходящих для обуздания, учитель богов и людей, постигший, благословенный." "In this case, Ananda, the noble disciple possesses unwavering faith in the Buddha thus: 'The Blessed One is an Arahant, the Fully Enlightened One, perfect in knowledge and conduct, the Happy One, the knower of the world, the paramount trainer of beings, the teacher of gods and men, the Enlightened One, the Blessed One.' “There is the case where the disciple of the noble ones is endowed with verified confidence in the Awakened One: ‘Indeed, the Blessed One is worthy & rightly self-awakened, consummate in clear-knowing & conduct, well-gone, an expert with regard to the cosmos, unexcelled trainer of people fit to be tamed, teacher of devas & human beings, awakened, blessed. ’
«Dhamme aveccappasādena samannāgato hoti : «svākkhāto bhagavatā dhammo sandiṭṭhiko akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṃ veditabbo viññūhī»ti. Он обладает непоколебимой приверженностью Дхамме: "Хорошо разъяснена Благословенным Дхамма, видимая непосредственно, не требующая времени, приглашающая прийти и увидеть, ведущая к цели, может быть самостоятельно испытана мудрыми." "He possesses unwavering faith in the Dhamma thus: 'Well propounded by the Blessed One is the Dhamma, evident, timeless, [18] inviting investigation, leading to emancipation, to be comprehended by the wise, each for himself.' “He/she is endowed with verified confidence in the Dhamma: ‘The Dhamma is well taught by the Blessed One, to be seen here & now, timeless, inviting verification, pertinent, to be experienced by the observant for themselves. ’
«Saṅghe aveccappasādena samannāgato hoti : «suppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, ujuppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, ñāyappaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, sāmīcippaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho yadidaṃ cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā, esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā»ti. Он обладает непоколебимой приверженностью Сообществу: "Сообщество (Сангха) учеников Благословенного вступило на хороший путь, сообщество учеников Благословенного вступило на прямой путь, сообщество учеников Благословенного вступило на верный путь, сообщество учеников Благословенного вступило на должный путь, а именно четыре пары, восемь типов личностей. Это сообщество учеников Благословенного заслуживает даров, заслуживает гостеприимства, заслуживает подношений, заслуживает почтительного приветствия, несравненное поле заслуг для мира." "He possesses unwavering faith in the Blessed One's Order of Disciples thus: 'Well faring is the Blessed One's Order of Disciples, righteously, wisely, and dutifully: that is to say, the four pairs of men, the eight classes of persons. The Blessed One's Order of Disciples is worthy of honor, of hospitality, of offerings, of veneration — the supreme field for meritorious deeds in the world.' “He/she is endowed with verified confidence in the Saṅgha: ‘The Saṅgha of the Blessed One’s disciples who have practiced well… who have practiced straight-forwardly… who have practiced methodically… who have practiced masterfully—in other words, the four types of noble disciples when taken as pairs, the eight when taken as individual types17—they are the Saṅgha of the Blessed One’s disciples: deserving of gifts, deserving of hospitality, deserving of offerings, deserving of respect, the incomparable field of merit for the world. ’”
«Ariyakantehi sīlehi samannāgato hoti akhaṇḍehi acchiddehi asabalehi akammāsehi bhujissehi viññūpasatthehi aparāmaṭṭhehi samādhisaṃvattanikehi. Он обладает нравственными качествами, нерастрёпанными, непродырявленными, равномерными, незапятнанными, освобождающими, восхваляемыми мудрыми, неиспорченными, ведущими к собранности ума. "And he possesses virtues that are dear to the Noble Ones, complete and perfect, spotless and pure, which are liberating, praised by the wise, uninfluenced (by worldly concerns), and favorable to concentration of mind. “He/she is endowed with virtues that are appealing to the noble ones: untorn, unbroken, unspotted, unsplattered, liberating, praised by the observant, ungrasped at, leading to concentration. Уолш в 380 сноске указывает на ошибку РД, который здесь переводит "восхваляемые мудрыми" - этот перевод согласуется с комментарием https://www.therava...
Все комментарии (1)
«Ayaṃ kho so, ānanda, dhammādāso dhammapariyāyo, yena samannāgato ariyasāvako ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya : «khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo»»ti. Таково, Ананда, объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя: "Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение". 10. "This, Ananda, is the teaching called the Mirror of the Dhamma, whereby the noble disciple may thus know of himself: 'There is no more rebirth for me in hell, nor as an animal or ghost, nor in any realm of woe. A stream-enterer am I, safe from falling into the states of misery, assured am I and bound for Enlightenment.'" “This, Ānanda, is the Dhamma-mirror Dhamma-discourse, endowed with which a disciple of the noble ones, if he/she so desires, may predict for him or herself: ‘Hell is ended for me; animal wombs are ended; the state of the hungry ghosts is ended; planes of deprivation, the bad destinations, the lower realms are ended! I am a stream-winner, never again destined for the lower realms, certain, headed for self-awakening!’”18
Tatrapi sudaṃ bhagavā nātike viharanto giñjakāvasathe etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : И также пребывая в Натике, в кирпичном доме, Благословенный часто давал следующее наставление монахам: 11. And also in Nadika, in the Brick House, the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: While staying there near Nādikā in the Brick House, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks:
«Iti sīlaṃ iti samādhi iti paññā. "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
160. Atha kho bhagavā nātike yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena vesālī tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в Натике так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Весали!" 12. When the Blessed One had stayed in Nadika as long as he pleased, he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us go to Vesali." Then the Blessed One, having stayed near Nādikā as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Vesālī.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, O Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena vesālī tadavasari. Тогда Благословенный с большим собранием монахов отправился в Весали. And the Blessed One took up his abode in Vesali together with a large community of bhikkhus, Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Vesālī.
Tatra sudaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati ambapālivane. В Весали Благословенный остановился в роще Амбапали. and stayed in Ambapali's grove. There he stayed near Vesālī in Ambapālī’s grove.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi : И тогда Благословенный обратился к монахам 13. Then the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: And there he addressed the monks:
«Sato, bhikkhave, bhikkhu vihareyya sampajāno, ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī. и сказал: "Монахи, живите осознанно и с памятованием – вот вам моё наставление. "Mindful should you dwell, bhikkhus, clearly comprehending; thus I exhort you. “Stay mindful, monks, and alert. This is our instruction to you all.
Kathañca, bhikkhave, bhikkhu sato hoti? И каким же образом, о монахи, монах памятующ? 14. "And how, bhikkhus, is a bhikkhu mindful? And how is a monk mindful?
Idha, bhikkhave, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Здесь монах пребывает, отслеживая исключительно тело, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. When he dwells contemplating the body in the body, earnestly, clearly comprehending, and mindfully, after having overcome desire and sorrow in regard to the world; There is the case where a monk remains focused on the body in & of itself—ardent, alert, & mindful—subduing greed & distress with reference to the world.
Vedanāsu vedanānupassī - pe - citte cittānupassī - pe - dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Он пребывает, отслеживая исключительно ощущения... он пребывает, отслеживая исключительно ум... он пребывает, отслеживая исключительно явления, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. and when he dwells contemplating feelings in feelings, the mind in the mind, and mental objects in mental objects, earnestly, clearly comprehending, and mindfully, after having overcome desire and sorrow in regard to the world, He remains focused on feelings… mind… mental qualities in & of themselves—ardent, alert, & mindful—subduing greed & distress with reference to the world.
Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu sato hoti. Вот каким образом, о монахи, монах памятующ. then is he said to be mindful. This is how a monk is mindful.
«Kathañca , bhikkhave, bhikkhu sampajāno hoti? И каким же образом, о монахи, монах осознан? 15. "And how, bhikkhus, does a bhikkhu have clear comprehension? “And how is a monk alert?
Idha, bhikkhave, bhikkhu abhikkante paṭikkante sampajānakārī hoti, ālokite vilokite sampajānakārī hoti, samiñjite pasārite sampajānakārī hoti, saṅghāṭipattacīvaradhāraṇe sampajānakārī hoti, asite pīte khāyite sāyite sampajānakārī hoti, uccārapassāvakamme sampajānakārī hoti, gate ṭhite nisinne sutte jāgarite bhāsite tuṇhībhāve sampajānakārī hoti. Здесь, монахи, когда монах шагает вперед и назад, он осознает это; когда он смотрит прямо и в сторону, он осознает это; когда он сгибает и разгибает конечности, он осознает это; когда он носит накидку, [основное] одеяние и сосуд для подаяния, он осознает это; когда он ест, пьет, жует, пробует на вкус, он осознает это; когда он мочится и испражняется, он осознает это; когда он идет, стоит, сидит, засыпает, пробуждается, разговаривает и молчит, он осознает это. When he remains fully aware of his coming and going, his looking forward and his looking away, his bending and stretching, his wearing of his robe and carrying of his bowl, his eating and drinking, masticating and savoring, his defecating and urinating, his walking, standing, sitting, lying down, going to sleep or keeping awake, his speaking or being silent, When going forward & returning, he makes himself alert; when looking toward & looking away… when bending & extending his limbs… when carrying his outer cloak, his upper robe, & his bowl… when eating, drinking, chewing, & savoring… when urinating & defecating… when walking, standing, sitting, falling asleep, waking up, talking, & remaining silent, he makes himself alert.
Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu sampajāno hoti. Вот каким образом, о монахи, монах осознан. then is he said to have clear comprehension. This is how a monk is alert.
Sato, bhikkhave, bhikkhu vihareyya sampajāno, ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī»ti. Монахи, живите осознанно и с памятованием – вот вам моё наставление." "Mindful should you dwell, bhikkhus, clearly comprehending; thus I exhort you." “Stay mindful, monks, and alert. This is our instruction to you all.”
Ambapālīgaṇikā Куртизанка Амбапали Ambapali and the Licchavis Насколько я понимаю, лучше назвать её куртизанкой, раз у неё был богатый покровитель. С учётом богатства на тот момент она не была проституткой или пр...
Все комментарии (1)
161. Assosi kho ambapālī gaṇikā : «bhagavā kira vesāliṃ anuppatto vesāliyaṃ viharati mayhaṃ ambavane»ti. Куртизанка Амбапали услышала: "Говорят, что Благословенный прибыл в Весали и остановился в моей манговой роще". 16. Then Ambapali the courtesan came to know: "The Blessed One, they say, has arrived at Vesali and is now staying in my Mango Grove." Then Ambapālī the courtesan19 heard, “The Blessed One, they say, has arrived at Vesālī and is staying near Vesālī in my mango [amba] grove!”
Atha kho ambapālī gaṇikā bhaddāni bhaddāni yānāni yojāpetvā bhaddaṃ bhaddaṃ yānaṃ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi vesāliyā niyyāsi. Тогда куртизанка Амбапали велела запрячь великолепные колесницы и взойдя на одну из них выехала из Весали And she ordered a large number of magnificent carriages to be made ready, mounted one of them herself, and accompanied by the rest, Then, having auspicious vehicles yoked, she got into an auspicious vehicle, left Vesālī with the auspicious vehicles
Yena sako ārāmo tena pāyāsi. и отправилась в свой парк. drove out from Vesali towards her park. and drove toward her own garden [the grove].
Yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikāva yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, она вышла и пешком подошла к Благословенному. Подойдя к Благословенному она выразила своё почтение и села в одной стороне от него. She went by carriage as far as the carriage could go, then alighted; and approaching the Blessed One on foot, she respectfully greeted him and sat down at one side. Going in her vehicle as far as there was ground for a vehicle, getting down from her vehicle, she approached the Blessed One on foot. On arrival, having bowed down to him, she sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho ambapāliṃ gaṇikaṃ bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi. Сидящую в одной стороне куртизанку Амбапали Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме. And the Blessed One instructed Ambapali the courtesan in the Dhamma and roused, edified, and gladdened her. As she was sitting there, the Blessed One instructed, urged, roused, & encouraged her with a talk on Dhamma.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavatā dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṃsitā bhagavantaṃ etadavoca : «adhivāsetu me, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā»ti. И тогда куртизанка Амбапали обрадованная, восхищённая, побуждённая и вдохновлённая беседой о Дхамме так сказала Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать ко мне завтра на трапезу вместе с собранием монахов". 17. Thereafter Ambapali the courtesan spoke to the Blessed One, saying: "May the Blessed One, O Lord, please accept my invitation for tomorrow's meal, together with the community of bhikkhus." Then Ambapālī the courtesan—instructed, urged, roused, & encouraged with the Blessed One’s talk on Dhamma—said to him, “Lord, may the Blessed One acquiesce to my meal tomorrow, together with the Saṅgha of monks.
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился. And by his silence the Blessed One consented. ” The Blessed One acquiesced with silence.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi. Тогда куртизанка Амбапали, поняв, что Благословенный согласился, встала со своего места, выразила ему почтение, уважительно обошла вокруг Благословенного и удалилась. Sure, then, of the Blessed One's consent, Ambapali the courtesan rose from her seat, respectfully saluted him, and keeping her right side towards him, took her departure. Then Ambapālī the courtesan, understanding the Blessed One’s acquiescence, got up from her seat and, bowing down to him and circumambulating him, left.
Assosuṃ kho vesālikā licchavī : «bhagavā kira vesāliṃ anuppatto vesāliyaṃ viharati ambapālivane»ti. В то время личчхави весальские услышали: "Говорят, что Благословенный прибыл в Весали и остановился в роще Амбапали". 18. Then the Licchavi of Vesali came to know: "The Blessed One, they say, has arrived at Vesali and is now staying in Ambapali's grove." Then the Licchavis of Vesālī heard, “The Blessed One, they say, has arrived at Vesālī and is staying near Vesālī in Ambapālī’s grove!”
Atha kho te licchavī bhaddāni bhaddāni yānāni yojāpetvā bhaddaṃ bhaddaṃ yānaṃ abhiruhitvā bhaddehi bhaddehi yānehi vesāliyā niyyiṃsu. Тогда весальские личчхави велели запрячь великолепные колесницы и взойдя на них выехали из Весали. And they ordered a large number of magnificent carriages to be made ready, each mounted one, and accompanied by the rest, drove out from Vesali. Then, having auspicious vehicles yoked, the Licchavis got into the auspicious vehicles, and left Vesālī with the auspicious vehicles.
Tatra ekacce licchavī nīlā honti nīlavaṇṇā nīlavatthā nīlālaṅkārā, ekacce licchavī pītā honti pītavaṇṇā pītavatthā pītālaṅkārā, ekacce licchavī lohitā honti lohitavaṇṇā lohitavatthā lohitālaṅkārā, ekacce licchavī odātā honti odātavaṇṇā odātavatthā odātālaṅkārā. Там некоторые личчхави были синими, синего цвета, в синих одеждах и синих украшениях, некоторые были жёлтыми, жёлтого цвета, в жёлтых одеждах и жёлтых украшениях, некоторые были в красном, красного цвета, в красных одеждах и красных украшениях, некоторые были белыми, белого цвета, в белых одеждах и украшениях. Now, of these Licchavis, some were in blue, with clothing and ornaments all of blue, while others were in yellow, red, and white. Now, some of those Licchavis were dark blue, with dark blue complexions, dark blue clothing, & dark blue ornaments. Some of those Licchavis were yellow, with yellow complexions, yellow clothing, & yellow ornaments. Some of those Licchavis were red, with red complexions, red clothing, & red ornaments. Some of those Licchavis were white, with white complexions, white clothing, & white ornaments.
Atha kho ambapālī gaṇikā daharānaṃ daharānaṃ licchavīnaṃ akkhena akkhaṃ cakkena cakkaṃ yugena yugaṃ paṭivaṭṭesi [parivattesi (vi. mahāvagga)]. И куртизанка Амбапали сошлась с юными личчхави ось к оси, колесо к колесу, ярмо к ярму. 19. And it so happened that Ambapali the courtesan drove up against the young Licchavis, axle by axle, wheel by wheel, and yoke by yoke. Then Ambapālī the courtesan, driving axle to axle, wheel to wheel, yoke to yoke, brought those young Licchavis to a halt.
Atha kho te licchavī ambapāliṃ gaṇikaṃ etadavocuṃ : «kiṃ, je ambapāli , daharānaṃ daharānaṃ licchavīnaṃ akkhena akkhaṃ cakkena cakkaṃ yugena yugaṃ paṭivaṭṭesī»ti? И личчхави так сказали куртизанке Амбапали: "Амбапали, к чему это ты сошлась с юными личчхави ось к оси, колесо к колесу, ярмо к ярму?". Thereupon the Licchavis exclaimed: "Why do you drive up against us in this fashion, Ambapali? " So those Licchavis said to her, “Hey, Ambapālī, what are you doing—driving axle to axle, wheel to wheel, yoke to yoke—bringing the young Licchavis to a halt? ”
«Tathā hi pana me, ayyaputtā, bhagavā nimantito svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā»ti. "Потому, о юные господа, что я пригласила Благословенного с собранием монахов завтра на трапезу". "Thus it is, indeed, my princes, and not otherwise! For the Blessed One is invited by me for tomorrow's meal, together with the community of bhikkhus!" “Because, young masters, I have invited the Blessed One, together with the Saṅgha of monks, for tomorrow’s meal!”
«Dehi, je ambapāli, etaṃ [ekaṃ (ka.)] bhattaṃ satasahassenā»ti. "Амбапали, уступи нам трапезу за сто тысяч." "Give up the meal, Ambapali, for a hundred thousand!" “Give us that meal, Ambapālī, for 100,000!”
«Sacepi me, ayyaputtā, vesāliṃ sāhāraṃ dassatha [dajjeyyātha (vi. mahāvagga)], evamahaṃ taṃ [evampi mahantaṃ (syā.), evaṃ mahantaṃ (sī. pī.)] bhattaṃ na dassāmī»ti [neva dajjāhaṃ taṃ bhattanti (vi. mahāvagga)]. "О юные господа, даже если бы вы отдали мне Весали с доходами, я не отдам вам эту важную трапезу." But she replied: "Even if you were to give me Vesali, sirs, together with its tributary lands, I would not give up a meal of such importance." “Even if the masters gave me Vesālī with all its revenue, I still wouldn’t give up such a great meal!”
Atha kho te licchavī aṅguliṃ phoṭesuṃ : «jitamha [jitamhā (bahūsu)] vata bho ambakāya, jitamha vata bho ambakāyā»ti [«jitamhā vata bho ambapālikāya vañcitamhā vata bho ambapālikāyā»ti (syā.)]. Тогда личчхави, щёлкая пальцами [стали причитать]: "Увы, превзошла нас эта дама, увы, одолела нас эта дама!". Then the Licchavis snapped their fingers in annoyance: "See, friends! We are defeated by this mango lass! We are utterly outdone by this mango lass!" Then the Licchavis snapped their fingers: “How we’ve been defeated by Little Ambapālī! How we’ve been cheated by Little Ambapālī!”20 Кстати в комментарии эта игра слов между Ambakā - "дама" и Ambа "манго" никак не отмечена. Надо ещё смотреть историю её рощи, скорее всего ей её подар...
Все комментарии (1)
Atha kho te licchavī yena ambapālivanaṃ tena pāyiṃsu. И личчхави отправились в рощу Амбапали. But they continued on their way to Ambapali's grove. Then the Licchavis set out for Ambapālī’s grove.
Addasā kho bhagavā te licchavī dūratova āgacchante. Уже издалека Благословенный увидел, что личчхави приближаются. 20. And the Blessed One beheld the Licchavis from afar, as they drove up. The Blessed One saw them coming from afar
Disvāna bhikkhū āmantesi : «yesaṃ [yehi (vi. mahāvagga)], bhikkhave, bhikkhūnaṃ devā tāvatiṃsā adiṭṭhapubbā, oloketha, bhikkhave, licchaviparisaṃ apaloketha, bhikkhave , licchaviparisaṃ upasaṃharatha, bhikkhave, licchaviparisaṃ : tāvatiṃsasadisa»nti. Увидев их Благословенный обратился к монахам: "Монахи, пусть те из вас, кто никогда не видел Тридцати Трёх божеств, осмотрит собрание этих личчхави, рассмотрит собрание этих личчхави, вглядится в собрание этих личчхави. Они подобны Тридцати Трём божествам". Then he spoke to the bhikkhus, saying: "Those of you, bhikkhus, who have not yet seen the Thirty-three gods, may behold the assembly of the Licchavis, and may gaze on them, for they are comparable to the assembly of the Thirty-three gods." and, on seeing them, he said to the monks, “Those monks who have never before seen the Devas of the Thirty-three, look at the assembly of Licchavis! Gaze at the assembly of Licchavis! Regard the assembly of Licchavis as like the assembly of the Thirty-three!”
Atha kho te licchavī yāvatikā yānassa bhūmi, yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikāva yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, они вышли и пешком подошли к Благословенному. Подойдя к Благословенному они выразили своё почтение и сели в одной стороне от него. 21. Then the Licchavis drove their carriages as far as the carriages could go, then alighted; and approaching the Blessed One on foot, they respectfully greeted him and sat down at one side. Then the Licchavis, going in their vehicles as far as there was ground for vehicles, got down from their vehicles and approached the Blessed One on foot. On arrival, having bowed down to him, they sat to one side.
Ekamantaṃ nisinne kho te licchavī bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi. Сидящих в одной стороне личчхави Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме. The Blessed One instructed the Licchavis in the Dhamma, and roused, edified, and gladdened them. As they were sitting there, the Blessed One instructed, urged, roused, & encouraged them with a talk on Dhamma.
Atha kho te licchavī bhagavatā dhammiyā kathāya sandassitā samādapitā samuttejitā sampahaṃsitā bhagavantaṃ etadavocuṃ : «adhivāsetu no, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā»ti. И тогда те личчхави обрадованные, восхищённые, побуждённые и вдохновлённые беседой о Дхамме так сказали Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать к нам завтра на трапезу вместе с собранием монахов". 22. Thereafter the Licchavis spoke to the Blessed One, saying: "May the Blessed One, O Lord, please accept our invitation for tomorrow's meal, together with the community of bhikkhus." Then the Licchavis—instructed, urged, roused, and encouraged with the Blessed One’s talk on Dhamma—said to him, “Lord, may the Blessed One acquiesce to our meal tomorrow, together with the Saṅgha of monks. ”
Atha kho bhagavā te licchavī etadavoca : «adhivutthaṃ [adhivāsitaṃ (syā.)] kho me, licchavī, svātanāya ambapāliyā gaṇikāya bhatta»nti. Тогда Благословенный так сказал тем личчхави: "О личчхави, я принял приглашение на завтрашнюю трапезу от куртизанки Амбапали". "The invitation for tomorrow's meal, Licchavis, has been accepted by me from Ambapali the courtesan." “Licchavis, I have already acquiesced to Ambapālī the courtesan’s meal tomorrow. ”
Atha kho te licchavī aṅguliṃ phoṭesuṃ : «jitamha vata bho ambakāya, jitamha vata bho ambakāyā»ti. Тогда личчхави, щёлкая пальцами [стали причитать]: "Увы, превзошла нас эта дама, увы, одолела нас эта дама!". Then the Licchavis snapped their fingers in annoyance: "See, friends! We are defeated by this mango lass! We are utterly outdone by this mango lass!" Then the Licchavis snapped their fingers: “How we’ve been defeated by Little Ambapālī! How we’ve been cheated by Little Ambapālī!”
Atha kho te licchavī bhagavato bhāsitaṃ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkamiṃsu. И личчхави, возрадовавшись и одобрив сказанное Благословенным встали со своих мест, выразили Благословенному почтение, уважительно обошли вокруг него и ушли. And then the Licchavis, approving of the Blessed One's words and delighted with them, rose from their seats, respectfully saluted him, and keeping their right sides towards him, took their departure. Then the Licchavis, delighting in and approving of the Blessed One’s words, got up from their seats and, bowing down to him and circumambulating him, left.
162. Atha kho ambapālī gaṇikā tassā rattiyā accayena sake ārāme paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyādāpetvā bhagavato kālaṃ ārocāpesi : «kālo, bhante, niṭṭhitaṃ bhatta»nti. На исходе той ночи куртизанка Амбапали приготовила в своём парке превосходную пищу - твёрдую и мягкую. Когда настало время она сообщила Благословенному: "Пришло время, о досточтимый, еда готова". 23. Then, after the night had passed, Ambapali the courtesan had choice food, hard and soft, prepared in her park, and announced it to the Blessed One: "It is time, O Lord; the meal is ready." Then Ambapālī the courtesan, at the end of the night—after having exquisite staple & non-staple food prepared in her own garden—announced the time to the Blessed One: “It’s time, lord. The meal is ready. ”
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena ambapāliyā gaṇikāya nivesanaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием монахов отправился к жилищу куртизанки Амбапали. Придя, он сел на предназначенное для него сидение. Thereupon the Blessed One got ready in the forenoon, and taking bowl and robe, he went together with the community of bhikkhus to Ambapali's dwelling, and there he took the seat prepared for him. Then the Blessed One, early in the morning, adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went together with the Saṅgha of monks to Ambapālī the courtesan’s meal offering. On arrival, he sat down on the seat laid out.
Atha kho ambapālī gaṇikā buddhappamukhaṃ bhikkhusaṅghaṃ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi. Куртизанка Амбапали лично угощала и потчевала собрание монахов, возглавляемое Буддой, превосходной твёрдой и мягкой едой. And Ambapali herself attended on the community of bhikkhus headed by the Buddha, and served them with choice food, hard and soft. Ambapālī the courtesan, with her own hands, served & satisfied the Saṅgha of monks, with the Buddha at its head, with exquisite staple & non-staple food.
Atha kho ambapālī gaṇikā bhagavantaṃ bhuttāviṃ onītapattapāṇiṃ aññataraṃ nīcaṃ āsanaṃ gahetvā ekamantaṃ nisīdi. И когда Благословенный закончил приём пищи и вынул руку из сосуда для подаяния, куртизанка Амбапали взяла низкое сидение и села в одной стороне. 24. And when the Blessed One had finished his meal and had removed his hand from his bowl, Ambapali the courtesan took a low seat, and placing herself at one side, Then, when the Blessed One had finished his meal and withdrawn his hand from the bowl, Ambapālī the courtesan, taking a low seat, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnā kho ambapālī gaṇikā bhagavantaṃ etadavoca : «imāhaṃ, bhante, ārāmaṃ buddhappamukhassa bhikkhusaṅghassa dammī»ti. Сидя в одной стороне куртизанка Амбапали так сказала Благословенному: "Досточтимый, этот парк я приношу в дар монашескому ордену, возглавляемому Буддой". spoke to the Blessed One, saying: "This park, O Lord, I offer to the community of bhikkhus headed by the Buddha." As she was sitting there, she said to the Blessed One, “Lord, I give this garden to the Saṅgha of monks with the Buddha at its head. ”
Paṭiggahesi bhagavā ārāmaṃ. И Благословенный принял парк. And the Blessed One accepted the park. The the Blessed One accepted the garden.
Atha kho bhagavā ambapāliṃ gaṇikaṃ dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. Затем Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял куртизанку Амбапали беседой о Дхамме, после чего встал со своего сидения и удалился. He then instructed Ambapali in the Dhamma, and having roused, edified, and gladdened her, he rose from his seat and departed. Then—having instructed, urged, roused, & encouraged Ambapālī the courtesan with a talk on Dhamma—got up from his seat and left.
Tatrapi sudaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharanto ambapālivane etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. И также пребывая в Весали в роще Амбапали Благословенный часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. 25. And also at Vesali, in Ambapali's grove, the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there near Vesālī in Ambapālī’s grove, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
Veḷuvagāmavassūpagamanaṃ Вступление в сезон дождей в деревне Велува
163. Atha kho bhagavā ambapālivane yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena veḷuvagāmako [beḷuvagāmako (sī. pī.)] tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в роще Амбапали так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в деревню Велува!" 26. When the Blessed One had stayed in Ambapali's grove as long as he pleased, he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us go to the village of Beluva." Then the Blessed One, having stayed in Ambapālī’s grove as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Veḷuva Village.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena veḷuvagāmako tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в деревню Велува. And the Blessed One took up his abode in the village of Beluva together with a large community of bhikkhus. Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Veḷuva Village.
Tatra sudaṃ bhagavā veḷuvagāmake viharati. Там Благословенный остановился в самой деревне Велува. There he stayed near Veḷuva Village.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «etha tumhe, bhikkhave, samantā vesāliṃ yathāmittaṃ yathāsandiṭṭhaṃ yathāsambhattaṃ vassaṃ upetha [upagacchatha (syā.)]. И тогда Благословенный обратился к монахам: "Ступайте, монахи. Там где в Весали у вас есть друзья, знакомые или помощники - вступите в сезон дождей там. 27. At that time the Blessed One spoke to the bhikkhus, saying: "Go now, bhikkhus, and seek shelter anywhere in the neighborhood of Vesali where you are welcome, among acquaintances and friends, and there spend the rainy season. And there he addressed the monks: “Come, monks, enter the Rains retreat around Vesālī with your friends, acquaintances, & eating companions.
Ahaṃ pana idheva veḷuvagāmake vassaṃ upagacchāmī»ti. Я же здесь, в деревне Велува, вступлю в сезон дождей". As for me, I shall spend the rainy season in this very place, in the village of Beluva." As for me, I will enter the Rains retreat right here near Veḷuva Village.
«Evaṃ, bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paṭissutvā samantā vesāliṃ yathāmittaṃ yathāsandiṭṭhaṃ yathāsambhattaṃ vassaṃ upagacchiṃsu. "Да будет так, досточтимый", – отвечали монахи. И там в Весали, где у них были друзья, знакомые или помощники, они вступили в сезон дождей. "So be it, O Lord," the bhikkhus said. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, the monks entered the Rains retreat around Vesālī with their friends, acquaintances, & eating companions.
Bhagavā pana tattheva veḷuvagāmake vassaṃ upagacchi. А Благословенный вступил в сезон дождей в самой деревне Велува. The Blessed One entered the Rains retreat right there near Veḷuva Village.
164. Atha kho bhagavato vassūpagatassa kharo ābādho uppajji, bāḷhā vedanā vattanti māraṇantikā. И вот, когда Благословенный вступил в деревне Велува в сезон дождей, его поразила тяжёлая болезнь, сильные боли, предвестники смерти. 28. But when the Blessed One had entered upon the rainy season, there arose in him a severe illness, and sharp and deadly pains came upon him. Then in the Blessed One, when he had entered the Rains retreat, there arose a severe disease with intense pains & deadly.
Tā sudaṃ bhagavā sato sampajāno adhivāsesi avihaññamāno. Но Благословенный не дрогнув терпел их осознанно и с памятованием. And the Blessed One endured them mindfully, clearly comprehending and unperturbed. But the Blessed One endured it—mindful, alert, & not struck down by it.
Atha kho bhagavato etadahosi : «na kho metaṃ patirūpaṃ, yvāhaṃ anāmantetvā upaṭṭhāke anapaloketvā bhikkhusaṅghaṃ parinibbāyeyyaṃ. И подумал Благословенный: "Не стоит мне достигать окончательной ниббаны, не обратившись к помощникам, не попрощавшись с монашеским орденом. 29. Then it occurred to the Blessed One: "It would not be fitting if I came to my final passing away without addressing those who attended on me, without taking leave of the community of bhikkhus. The thought occurred to him, “It would not be proper for me to totally unbind without having addressed my attendants or taken leave of the Saṅgha of monks.
Yaṃnūnāhaṃ imaṃ ābādhaṃ vīriyena paṭipaṇāmetvā jīvitasaṅkhāraṃ adhiṭṭhāya vihareyya»nti. Давай-ка я с помощью усердия изгоню эту болезнь и, устремившись к поддержанию жизни, буду жить дальше." Then let me suppress this illness by strength of will, resolve to maintain the life process, and live on." Why don’t I, bending back this disease with persistence, keep determining the fabrications of life?
Atha kho bhagavā taṃ ābādhaṃ vīriyena paṭipaṇāmetvā jīvitasaṅkhāraṃ adhiṭṭhāya vihāsi. И Благословенный с помощью усердия изгнал эту болезнь и, устремившись к поддержанию жизни, продолжил жить. 30. And the Blessed One suppressed the illness by strength of will, resolved to maintain the life process, and lived on. ” So the Blessed One, bending back the disease with persistence, kept determining the fabrications of life.
Atha kho bhagavato so ābādho paṭipassambhi. На том болезнь Благословенного отступила. So it came about that the Blessed One's illness was allayed. And his disease calmed down.
Atha kho bhagavā gilānā vuṭṭhito [gilānavuṭṭhito (saddanīti)] aciravuṭṭhito gelaññā vihārā nikkhamma vihārapacchāyāyaṃ paññatte āsane nisīdi. Благословенный выздоровел и вскоре после выздоровления он вышел из своего жилища и сел в тени здания на предназначенном для него сидении. 31. And the Blessed One recovered from that illness; and soon after his recovery he came out from his dwelling place and sat down in the shade of the building, on a seat prepared for him. Then the Blessed One—having recovered from being ill, not long recovered from the illness—went out of the dwelling and sat down on a seat laid out behind the dwelling.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному и выразив своё почтение, сел в одной стороне от него. Then the Venerable Ananda approached the Blessed One, respectfully greeted him, and sitting down at one side, he spoke to the Blessed One, Then Ven. Ānanda went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «diṭṭho me, bhante, bhagavato phāsu diṭṭhaṃ me, bhante, bhagavato khamanīyaṃ, api ca me, bhante, madhurakajāto viya kāyo. Сидя в одной стороне почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Досточтимый, я видел как Благословенному комфортно, и видел, как Благословенный справляется, но всё же моё тело было как у опьянённого человека. saying: "Fortunate it is for me, O Lord, to see the Blessed One at ease again! Fortunate it is for me, O Lord, to see the Blessed One recovered! For truly, Lord, when I saw the Blessed One's sickness it was as though my own body became weak as a creeper, As he was sitting there, he said to the Blessed One, “What a happy sight to see the Blessed One’s comfort! What a happy sight to see the Blessed One’s being at ease! Because of the Blessed One’s illness my own body felt as if it were drugged. Интересный перевод у Фрэнсиса Стори, интересно откуда он его взял - в комментарии это место не объясняется.
Все комментарии (1)
Disāpi me na pakkhāyanti dhammāpi maṃ na paṭibhanti bhagavato gelaññena, api ca me, bhante, ahosi kācideva assāsamattā : «na tāva bhagavā parinibbāyissati, na yāva bhagavā bhikkhusaṅghaṃ ārabbha kiñcideva udāharatī»»ti. И из-за болезни Благословенного я потерял ориентиры, учения стали неясными. Но всё же у меня, о досточтимый, была определённая уверенность, что Благословенный не достигнет окончательной ниббаны, не сказав что-нибудь о монашеском ордене". every thing around became dim to me, and my senses failed me. Yet, Lord, I still had some little comfort in the thought that the Blessed One would not come to his final passing away until he had given some last instructions respecting the community of bhikkhus." I lost my bearings. Things were unclear to me. Yet I still took a measure of reassurance in the thought that the Blessed One would not totally unbind as long as he hadn’t given at least some pronouncement concerning the Saṅgha of monks. ”
165. «Kiṃ panānanda, bhikkhusaṅgho mayi paccāsīsati [paccāsiṃsati (sī. syā.)]? "Но Ананда, разве монашеский орден что-то ждёт от меня? 32. Thus spoke the Venerable Ananda, but the Blessed One answered him, saying: "What more does the community of bhikkhus expect from me, Ananda? “What more does the Saṅgha of monks want from me, Ānanda?
Desito, ānanda, mayā dhammo anantaraṃ abāhiraṃ karitvā. Я преподал Дхамму, не делая "внутренних" и "внешних" [учений]. I have set forth the Dhamma without making any distinction of esoteric and exoteric doctrine; I have taught the Dhamma without making an inside or outside (version).21
Natthānanda, tathāgatassa dhammesu ācariyamuṭṭhi. У Татхагаты нет "кулака учителя" в отношении учений. there is nothing, Ananda, with regard to the teachings that the Tathagata holds to the last with the closed fist of a teacher who keeps some things back. The Tathāgata has no closed fist with regard to teachings.22
Yassa nūna, ānanda, evamassa : «ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmī»ti vā «mamuddesiko bhikkhusaṅgho»ti vā, so nūna, ānanda, bhikkhusaṅghaṃ ārabbha kiñcideva udāhareyya. И если кто-то из вас думает: "Я займусь монашеским орденом", или "орден будет обращаться ко мне [как к учителю за решением]", то он пусть и говорит что-нибудь о монашеском ордене. Whosoever may think that it is he who should lead the community of bhikkhus, or that the community depends upon him, it is such a one that would have to give last instructions respecting them. To whomever the thought occurs, ‘I will govern the Saṅgha of monks,’ or ‘The Saṅgha of monks looks to me,’ he should give some pronouncement concerning the Saṅgha of monks.
Tathāgatassa kho, ānanda, na evaṃ hoti : «ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmī»ti vā «mamuddesiko bhikkhusaṅgho»ti vā. Но, Ананда, Татхагате такое не приходит на ум: "я займусь монашеским орденом" или "орден будет обращаться ко мне". But, Ananda, the Tathagata has no such idea as that it is he who should lead the community of bhikkhus, or that the community depends upon him. But the thought doesn’t occur to the Tathāgata that ‘I will govern the Saṅgha of monks,’ or ‘The Saṅgha of monks looks to me.
Sakiṃ [kiṃ (sī. pī.)], ānanda, tathāgato bhikkhusaṅghaṃ ārabbha kiñcideva udāharissati. Что тогда Татхагате нужно сказать о монашеском ордене? So what instructions should he have to give respecting the community of bhikkhus? ’ So why should he give some pronouncement concerning the Saṅgha of monks?
Ahaṃ kho panānanda, etarahi jiṇṇo vuddho mahallako addhagato vayoanuppatto. О, Ананда, сейчас я стар, постарел, пожилой, преклонного возраста, срок жизни исчерпан. "Now I am frail, Ananda, old, aged, far gone in years. and my life is spent. “I am now aged, Ānanda: old, elderly, advanced in years, having come to the last stage of life, 80 years old.
Āsītiko me vayo vattati. Мне идёт восьмидесятый год. This is my eightieth year,
Seyyathāpi, ānanda, jajjarasakaṭaṃ veṭhamissakena [veḷumissakena (syā.), veghamissakena (pī.), vedhamissakena, vekhamissakena (ka.)] yāpeti, evameva kho, ānanda, veṭhamissakena maññe tathāgatassa kāyo yāpeti. Как ветхая колесница движется, будучи скреплена связками из ремней [в местах поломок], так, полагаю, и тело Татхагаты поддерживается на ходу, будучи скреплено связками. Even as an old cart, Ananda, is held together with much difficulty, so the body of the Tathagata is kept going only with supports. Just as an old cart is kept going with the help of bamboo strips, the Tathāgata’s body is kept going with the help of bamboo strips, as it were.
Yasmiṃ, ānanda, samaye tathāgato sabbanimittānaṃ amanasikārā ekaccānaṃ vedanānaṃ nirodhā animittaṃ cetosamādhiṃ upasampajja viharati, phāsutaro, ānanda, tasmiṃ samaye tathāgatassa kāyo hoti. И только тогда, Ананда, когда Татхагата, переставая внимать всем представлениям, с прекращением определённых ощущений, входит и пребывает в состояние собранности ума, лишённое представлений, – только тогда телу Татхагаты становится легче. It is, Ananda, only when the Tathagata, disregarding external objects, with the cessation of certain feelings, attains to and abides in the signless concentration of mind, [19] that his body is more comfortable. When the Tathāgata—not attending to any theme at all, and with the cessation of certain feelings—enters & remains in the theme-less concentration of awareness, that is when his body is more at ease.
Tasmātihānanda, attadīpā viharatha attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā. Поэтому, Ананда, живите, будучи сами себе островом, сами себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища. 33. "Therefore, Ananda, be islands unto yourselves, refuges unto yourselves, seeking no external refuge; with the Dhamma as your island, the Dhamma as your refuge, seeking no other refuge. “So, Ānanda, you should all live with yourselves as your island, yourselves as your refuge, with no other as your refuge; with the Dhamma as your island, the Dhamma as your refuge, with no other as your refuge. мне кажется, что этот призыв Будды в свете его пояснения в сутте можно понимать и так, что для достижения спасения достаточно работы с психофизическим...
Все комментарии (6)
Kathañcānanda, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo? И как же, Ананда, монах живёт будучи сам себе островом, сам себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища? "And how, Ananda, is a bhikkhu an island unto himself, a refuge unto himself, seeking no external refuge; with the Dhamma as his island, the Dhamma as his refuge, seeking no other refuge? And how does a monk live with himself as his island, himself as his refuge, with no other as his refuge; with the Dhamma as his island, the Dhamma as his refuge, with no other as his refuge?
Idhānanda, bhikkhu kāye kāyānupassī viharati atāpī sampajāno satimā, vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Здесь монах пребывает, отслеживая исключительно тело, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. 34. "When he dwells contemplating the body in the body, earnestly, clearly comprehending, and mindfully, after having overcome desire and sorrow in regard to the world; There is the case where a monk remains focused on the body in & of itself—ardent, alert, & mindful—subduing greed & distress with reference to the world.
Vedanāsu - pe - citte - pe - dhammesu dhammānupassī viharati ātāpī sampajāno satimā, vineyya loke abhijjhādomanassaṃ. Он пребывает, отслеживая исключительно ощущения... он пребывает, отслеживая исключительно ум... он пребывает, отслеживая исключительно явления, пылко, осознанно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. when he dwells contemplating feelings in feelings, the mind in the mind, and mental objects in mental objects, earnestly, clearly comprehending, and mindfully, after having overcome desire and sorrow in regard to the world, He remains focused on feelings in & of themselves… mind in & of itself… mental qualities in & of themselves—ardent, alert, & mindful—subduing greed & distress with reference to the world.
Evaṃ kho, ānanda, bhikkhu attadīpo viharati attasaraṇo anaññasaraṇo, dhammadīpo dhammasaraṇo anaññasaraṇo . Вот так, Ананда, монах живёт будучи сам себе островом, сам себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища. then, truly, he is an island unto himself, a refuge unto himself, seeking no external refuge; having the Dhamma as his island, the Dhamma as his refuge, seeking no other refuge. This is how a monk lives with himself as his island, himself as his refuge, with no other as his refuge; with the Dhamma as his island, the Dhamma as his refuge, with no other as his refuge.
Ye hi keci, ānanda, etarahi vā mama vā accayena attadīpā viharissanti attasaraṇā anaññasaraṇā, dhammadīpā dhammasaraṇā anaññasaraṇā, tamatagge me te, ānanda, bhikkhū bhavissanti ye keci sikkhākāmā»ti. И те монахи, Ананда, которые сейчас или после моего ухода будут жить будучи сами себе островом, сами себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища - они достигнут высшего состояния над тьмой, если имеют желание учиться." 35. "Those bhikkhus of mine, Ananda, who now or after I am gone, abide as an island unto themselves, as a refuge unto themselves, seeking no other refuge; having the Dhamma as their island and refuge, seeking no other refuge: it is they who will become the highest, [20] if they have the desire to learn." For those who, now or when I am gone, live with themselves as their island, themselves as their refuge, with no other as their refuge; with the Dhamma as their island, the Dhamma as their refuge, not with another as their refuge, will be my foremost monks: those who are desirous of training.”
Dutiyabhāṇavāro. [Закончен] второй фрагмент декламации.
Nimittobhāsakathā Рассказ о намёке и знаке The Blessed One's Prompting
166. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и отправился в Весали за едой. 1. Then the Blessed One, getting ready in the forenoon, took bowl and robe and went into Vesali for alms. Then the Blessed One, early in the morning, adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went into Vesālī for alms.
Vesāliyaṃ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «gaṇhāhi, ānanda, nisīdanaṃ, yena cāpālaṃ cetiyaṃ [pāvālaṃ (cetiyaṃ (syā.)] tenupasaṅkamissāma divā vihārāyā»ti. Сходив за подаянием в Весали и вернувшись обратно после приёма пищи, Благословенный обратился к Ананде: "Возьми подстилку, Ананда, мы пойдём провести день к святилищу Чапалы." After the alms round and meal, on his return, he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Take up a mat, Ananda, and let us spend the day at the Capala shrine." Then, having gone for alms in Vesālī, after the meal, returning from his alms round, he addressed Ven. Ānanda, “Get a sitting cloth, Ānanda. We will go to the Pāvāla shrine for the day’s abiding. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā nisīdanaṃ ādāya bhagavantaṃ piṭṭhito piṭṭhito anubandhi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. И взяв подстилку, он последовал за Благословенным. "So be it, Lord." And the Venerable Ananda took up a mat and followed behind the Blessed One, step by step. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda followed along behind the Blessed One, carrying the sitting cloth.
Atha kho bhagavā yena cāpālaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Благословенный пришёл к святилищу Чапалы, и когда он прибыл туда, он сел на приготовленное для него сидение. 2. And the Blessed One went to the Capala shrine and sat down on the seat prepared for him. Then the Blessed One went to the Pāvāla shrine and, on arrival, sat down on the seat laid out.
Āyasmāpi kho ānando bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. И почтенный Ананда, выразив почтение Благословенному, сел в одной стороне от него. And when the Venerable Ananda had seated himself at one side after he had respectfully saluted the Blessed One,
167. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ ānandaṃ bhagavā etadavoca : «ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ gotamakaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sattambaṃ [sattambakaṃ (pī.)] cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ bahuputtaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sārandadaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ cāpālaṃ cetiyaṃ. Тогда Благословенный так сказал почтенному Ананде: "Как восхитителен, Ананда, Весали, как восхитительно святилище Удены, как восхитительно святилище Готамаки, как восхитительно святилище Саттамбы, как восхитительно святилище Бахупутты, как восхитительно святилище Сарандады, как восхитительно святилище Чапалы. the Lord said to him: "Pleasant, Ananda, is Vesali; pleasant are the shrines of Udena, Gotamaka, Sattambaka, Bahuputta, Sarandada, and Capala." Seated, the Blessed One addressed Ven. Ānanda, “Vesālī is refreshing, Ānanda. Refreshing, too, are the Udena shrine, the Gotamaka shrine, the Sattamba shrine, the ManySon shrine, the Sāranda shrine, the Pāvāla shrine. 23
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок [жизни людей] или больше его. 3. And the Blessed One said: "Whosoever, Ananda, has developed, practiced, employed, strengthened, maintained, scrutinized, and brought to perfection the four constituents of psychic power could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it.[21] “Anyone, Ānanda, in whom the four bases of power24 are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken, could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.25
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno [ākaṅkhamāno (? )], Ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок [жизни людей] или больше его." The Tathagata, Ananda, has done so. Therefore the Tathagata could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it." In the Tathāgata, Ānanda, the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken. He could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon. ”
Evampi kho āyasmā ānando bhagavatā oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ na bhagavantaṃ yāci : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti, yathā taṃ mārena pariyuṭṭhitacitto. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, почтенный Ананда не смог понять и не попросил: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей", поскольку Мара завладел его умом. 4. But the Venerable Ananda was unable to grasp the plain suggestion, the significant prompting, given by the Blessed One. As though his mind was influenced by Mara, [22] he did not beseech the Blessed One: "May the Blessed One remain, O Lord!. May the Happy One remain, O Lord, throughout the world-period, for the welfare and happiness of the multitude, out of compassion for the world, for the benefit, well being, and happiness of gods and men!" But Ven. Ānanda—even when the Blessed One had given such a blatant sign, such a blatant hint—wasn’t able to understand his meaning. He didn’t beg of him, “Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas.” It was as if his mind was possessed by Māra.
Dutiyampi kho bhagavā - pe - tatiyampi kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ gotamakaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sattambaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ bahuputtaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sārandadaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ cāpālaṃ cetiyaṃ. И когда во второй ... и в третий раз Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Как восхитителен, Ананда, Весали, как восхитительно святилище Удены, как восхитительно святилище Готамаки, как восхитительно святилище Саттамбы, как восхитительно святилище Бахупутты, как восхитительно святилище Сарандады, как восхитительно святилище Чапалы. 5. And when for a second and a third time the Blessed One repeated his words, the Venerable Ananda remained silent. A second time… A third time, the Blessed One addressed Ven. Ānanda, “Vesālī is refreshing, Ānanda. Refreshing, too, are the Udena shrine, the Gotamaka shrine, the Sattamba shrine, the ManySon shrine, the Sāranda shrine, the Pāvāla shrine.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок [жизни людей] или больше его. “Anyone, Ānanda, in whom the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken, could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок [жизни людей] или больше его." In the Tathāgata, Ānanda, the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken. He could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon. ”
Evampi kho āyasmā ānando bhagavatā oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ na bhagavantaṃ yāci : «tiṭṭhatu , bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti, yathā taṃ mārena pariyuṭṭhitacitto. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, почтенный Ананда не смог понять и не попросил: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей", поскольку Мара завладел его умом. But Ven. Ānanda—even when the Blessed One had given such a blatant sign, such a blatant hint—wasn’t able to understand his meaning. He didn’t request of him, “Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas. ” It was as if his mind was possessed by Māra.
Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «gaccha tvaṃ, ānanda, yassadāni kālaṃ maññasī»ti. Затем Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ступай, Ананда, делай что сочтёшь необходимым". 6. Then the Blessed One said to the Venerable Ananda: "Go now, Ananda, and do as seems fit to you." Then the Blessed One addressed Ven. Ānanda, “Go, Ānanda. Do what you think it is now time to do.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle nisīdi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному и поднявшись с сидения, он выразил ему почтение, уважительно обошёл вокруг Благословенного и сел неподалёку у подножия дерева. "Even so, O Lord." And the Venerable Ananda, rising from his seat, respectfully saluted the Blessed One, and keeping his right side towards him, took his seat under a tree some distance away. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda got up from his seat and, bowing down to him and circumambulating him, went to sit under a tree not far from the Blessed One.
Mārayācanakathā Рассказ о просьбе Мары Mara's Appeal
168. Atha kho māro pāpimā acirapakkante āyasmante ānande yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. И вскоре после того, когда Ананда отошел, порочный Мара, приблизился к Благословенному. Приблизившись он встал в одной стороне от него. 7. And when the Venerable Ananda had gone away, Mara, the Evil One, approached the Blessed One. Then, not long after Ven. Ānanda had left, Māra the Evil One went to the Blessed One and, on arrival, stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhito kho māro pāpimā bhagavantaṃ etadavoca : «parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālo dāni, bhante, bhagavato. Стоя в одной стороне от него порочный Мара так сказал Благословенному: "Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны. And standing at one side he spoke to the Blessed One, saying: "Now, O Lord, let the Blessed One come to his final passing away; let the Happy One utterly pass away! The time has come for the Parinibbana of the Lord. As he was standing there, he said to the Blessed One, “May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord. Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā : «na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānī [uttāniṃ (ka.), uttāni (sī. pī.)] karissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī»ti . Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами." "For the Blessed One, O Lord, spoke these words to me: 'I shall not come to my final passing away, Evil One, until my bhikkhus and bhikkhunis, laymen and laywomen, have come to be true disciples — wise, well disciplined, apt and learned, preservers of the Dhamma, living according to the Dhamma, abiding by the appropriate conduct, and having learned the Master's word, are able to expound it, preach it, proclaim it, establish it, reveal it, explain it in detail, and make it clear; until, when adverse opinions arise, they shall be able to refute them thoroughly and well, and to preach this convincing and liberating Dhamma.' [23] After all, these words were said by the Blessed One: ‘Evil One, I will not totally unbind as long as my monk disciples are not yet experienced, trained, attained to confidence, desiring rest from the yoke, learned, maintaining the Dhamma, practicing the Dhamma in line with the Dhamma, practicing masterfully, living in line with the Dhamma; declaring the Dhamma—after having learned it from their own teachers—teaching it, describing it, setting it forth, revealing it, explaining it, making it plain; well-refuting, in line with the Dhamma, any opposing teachings that have arisen; teaching the Dhamma with its marvels.’26
Etarahi kho pana, bhante, bhikkhū bhagavato sāvakā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. И сейчас, о досточтимый, монахи являются такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. 8. "And now, O Lord, bhikkhus “But now, lord, the Blessed One’s monk disciples are experienced, trained, attained to confidence, desiring rest from the yoke, learned, maintaining the Dhamma, practicing the Dhamma in line with the Dhamma, practicing masterfully, living in line with the Dhamma; declaring the Dhamma—after having learned it from their own teachers—teaching it, describing it, setting it forth, revealing it, explaining it, making it plain; well-refuting, in line with the Dhamma, any opposing teachings that have arisen; teaching the Dhamma with its marvels.
Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны. “May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord.Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord.
«Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā : «na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī»ti . Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахини не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами." After all, these words were said by the Blessed One: ‘Evil One, I will not totally unbind as long as my nun disciples…
Etarahi kho pana, bhante, bhikkhuniyo bhagavato sāvikā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo , sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. И сейчас, о досточтимый, монахини являются такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. and bhikkhunis,
Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
«Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā : «na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī»ti. Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последователи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами." my male lay-follower disciples…
Etarahi kho pana, bhante, upāsakā bhagavato sāvakā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. И сейчас, о досточтимый, мирские последователи являются такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. laymen and
Parinibbātudāni , bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni , bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны.
«Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā : «na tāvāhaṃ, pāpima parinibbāyissāmi, yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessantī»ti. Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последовательницы не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами." my female lay-follower disciples are not yet experienced, trained, attained to maturity, desiring rest from the yoke, learned, maintaining the Dhamma, practicing the Dhamma in line with the Dhamma, practicing masterfully, living in line with the Dhamma; declaring the Dhamma—after having learned it from their own teachers—teaching it, describing it, setting it forth, revealing it, explaining it, making it plain; well-refuting, in line with the Dhamma, any opposing teachings that have arisen; teaching the Dhamma with its marvels.’
Etarahi kho pana, bhante, upāsikā bhagavato sāvikā viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhanti desenti paññapenti paṭṭhapenti vivaranti vibhajanti uttānīkaronti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desenti. И сейчас, о досточтимый, мирские последовательницы являются такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. laywomen, have become the Blessed One's disciples in just this way. “But now, lord, the Blessed One’s female lay-follower disciples are experienced, trained, attained to maturity, desiring rest from the yoke, learned, maintaining the Dhamma, practicing the Dhamma in line with the Dhamma, practicing masterfully, living in line with the Dhamma; declaring the Dhamma—after having learned it from their own teachers—teaching it, describing it, setting it forth, revealing it, explaining it, making it plain; well-refuting, in line with the Dhamma, any opposing teachings that have arisen; teaching the Dhamma with its marvels.
Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны. So, O Lord, let the Blessed One come to his final passing away! The time has come for the Parinibbana of the Lord. “May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord. Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord.
«Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā : «na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi , yāva me idaṃ brahmacariyaṃ na iddhaṃ ceva bhavissati phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ yāva devamanussehi suppakāsita»nti. Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена людьми и божествами". "For the Blessed One, O Lord, spoke these words to me: 'I shall not come to my final passing away, Evil One, until this holy life taught by me has become successful, prosperous, far-renowned, popular, and widespread, until it is well proclaimed among gods and men.' After all, these words were said by the Blessed One: ‘Evil One, I will not totally unbind as long as this holy life of mine is not powerful, prosperous, widely-spread, disseminated among many people, well-expounded as far as there are human beings & devas. На основании этого комментария https://www.theravada.su/translations/Comments/123903 перевожу "система обучения"
Все комментарии (1)
Etarahi kho pana, bhante, bhagavato brahmacariyaṃ iddhaṃ ceva phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ, yāva devamanussehi suppakāsitaṃ. И сейчас, о досточтимый, система обучения Благословенного стала хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разошлась среди множества людей, хорошо возвещена людьми и божествами". And this too has come to pass in just this way. ’ But now, lord, the Blessed One’s holy life is powerful, prosperous, widely-spread, disseminated among many people, well-expounded as far as there are human beings & devas.
Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato»ti . Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны." So, O Lord, let the Blessed One come to his final passing away, let the Happy One utterly pass away! The time has come for the Parinibbana of the Lord." “May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord. Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord. ”
Evaṃ vutte bhagavā māraṃ pāpimantaṃ etadavoca : «appossukko tvaṃ, pāpima, hohi, na ciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Когда так было сказано Благословенный сказал порочному Маре: "Не беспокойся, о порочный, не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты. 9. When this was said, the Blessed One spoke to Mara, the Evil One, saying: "Do not trouble yourself, Evil One. Before long the Parinibbana of the Tathagata will come about. When this was said, the Blessed One said to Māra, the Most Evil One: “Relax, Evil One. It won’t be long until the Tathāgata’s total unbinding.
Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī»ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны." Three months hence the Tathagata will utterly pass away." In three month’s time from now, the Tathāgata will totally unbind.”
Āyusaṅkhāraossajjanaṃ Отрешение от поддержания жизни The Blessed One Relinquishes His Will to Live
169. Atha kho bhagavā cāpāle cetiye sato sampajāno āyusaṅkhāraṃ ossaji. Так у святилища Чапалы Благословенный осознанно и с памятованием отрешился от поддержания жизни. 10. And at the Capala shrine the Blessed One thus mindfully and clearly comprehending renounced his will to live on. Thus at the Pāvāla shrine—mindful & alert—the Blessed One relinquished the fabrications of life.27
Ossaṭṭhe ca bhagavatā āyusaṅkhāre mahābhūmicālo ahosi bhiṃsanako salomahaṃso [lomahaṃso (syā.)], devadundubhiyo [devadudrabhiyo (ka.)] ca phaliṃsu . И когда Благословенный отрешился от поддержания жизни, произошло страшное и наводящее ужас большое землетрясение, разразилась гроза. And upon the Lord's renouncing his will to live on, there came a tremendous earthquake, dreadful and astonishing, and thunder rolled across the heavens. And as the Blessed One relinquished the fabrications of life, there was a great earthquake, awesome & hair-raising, and rolls of the deva-drums split (the air).
Atha kho bhagavā etamatthaṃ viditvā tāyaṃ velāyaṃ imaṃ udānaṃ udānesi : И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул: And the Blessed One beheld it with understanding, and made this solemn utterance: Then, on realizing the significance of that, the Blessed One on that occasion exclaimed:
«Tulamatulañca sambhavaṃ, bhavasaṅkhāramavassaji muni. "Сравнимое и несравнимое, порождающее жизнь, процесс конструирования бывания - от этого мудрец отрешился. What causes life, unbounded or confined [24] — His process of becoming [25] — this the Sage Renounces. Comparing the incomparable28 with coming-into-being, the sage relinquished the fabrication of becoming.
Ajjhattarato samāhito, abhindi kavacamivattasambhava»nti. Внутренне радостный и собранный, разорвал он порождающее свою жизнь как кольчугу." With inward calm and joy he breaks, As though a coat of mail, his own life's cause. [26] Inwardly joyful, centered, he split his own coming-into-being like a coat of mail.29
Mahābhūmicālahetu Причина большого землетрясения Eight Causes of Earthquakes
170. Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi : «acchariyaṃ vata bho, abbhutaṃ vata bho, mahā vatāyaṃ bhūmicālo sumahā vatāyaṃ bhūmicālo bhiṃsanako salomahaṃso devadundubhiyo ca phaliṃsu. Тогда подумал почтенный Ананда: "Как удивительно, как невероятно, какое большое землетрясение, какое огромное землетрясение - страшное и наводящее ужас, какая гроза разразилась! 11. Then it came to the mind of the Venerable Ananda: "Marvellous it is indeed, and most wonderful! The earth shakes mightily, tremendously! Dreadful and astonishing it is, how the thunders roll across the heavens! Then the thought occurred to Ven. Ānanda: “How amazing! How astounding! What a great earthquake! What a very great earthquake, awesome & hair-raising, and rolls of the deva-drums split (the air)!
Ko nu kho hetu ko paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā»ti? Каково же основание, какова причина, по которой может произойти такое большое землетрясение?" What could be the reason, what the cause, that so mighty an earthquake should arise?" What is the reason, what is the cause, for the appearance of the great earthquake?”
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi, ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, mahā vatāyaṃ, bhante, bhūmicālo sumahā vatāyaṃ , bhante, bhūmicālo bhiṃsanako salomahaṃso devadundubhiyo ca phaliṃsu. И тогда почтенный Ананда подошёл к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне от него почтенный Ананда так сказал Благословенному: "О досточтимый, как удивительно, как невероятно, какое большое землетрясение, какое огромное землетрясение - страшное и наводящее ужас, какая гроза разразилась! 12. And the Venerable Ananda approached the Blessed One, and respectfully greeting him, sat down at one side.Then he spoke to the Blessed One, saying: "Marvellous it is indeed, and most wonderful! The earth shakes mightily, tremendously! Dreadful and astonishing it is how the thunders roll across the heavens! So Ven. Ānanda went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side. As he was sitting there, he said to the Blessed One, “How amazing, lord! How astounding! What a great earthquake! What a very great earthquake, awesome & hair-raising, and rolls of thunder split (the air)!
Ko nu kho, bhante , hetu ko paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā»ti? Каково же, о досточтимый, основание, какова причина, по которой происходит такое большое землетрясение?" What could be the reason, what the cause, that so mighty an earthquake should arise? " What, lord, is the reason, what is the cause, for the appearance of the great earthquake?”
171. «Aṭṭha kho ime, ānanda, hetū, aṭṭha paccayā mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. [Благословенный сказал:]"Есть восемь оснований, Ананда, восемь причин, по которым происходит большое землетрясение. 13. Then the Blessed One said: "There are eight reasons, Ananda, eight causes for a mighty earthquake to arise. “Ānanda, there are these eight reasons, eight causes, for the appearance of a great earthquake.
Katame aṭṭha? Каковы же эти восемь? What are those eight? Which eight?
Ayaṃ, ānanda, mahāpathavī udake patiṭṭhitā, udakaṃ vāte patiṭṭhitaṃ, vāto ākāsaṭṭho. Эта великая земля утверждена на водах, воды на ветрах, ветры покоятся на пространствах. 14. "This great earth, Ananda, is established upon liquid, the liquid upon the atmosphere, and the atmosphere upon space. “This great earth, Ānanda, is established on water. The water is established on wind. The wind is standing on space.
Hoti kho so, ānanda, samayo, yaṃ mahāvātā vāyanti. Бывает, Ананда, время, когда дуют сильные ветры. And when, Ananda, mighty atmospheric disturbances take place, There comes a time when a great wind blows.
Mahāvātā vāyantā udakaṃ kampenti. Дующие сильные ветры сотрясают воду. the liquid is agitated. The great wind blowing shakes the water.
Udakaṃ kampitaṃ pathaviṃ kampeti. Сотрясающаяся вода сотрясает землю. And with the agitation of the liquid, tremors of the earth arise. The water, shaken, shakes the earth.
Ayaṃ paṭhamo hetu paṭhamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково первое основание, первая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the first reason, the first cause for the arising of mighty earthquakes. This is the first reason, the first cause, for the appearance of a great earthquake.
«Puna caparaṃ, ānanda, samaṇo vā hoti brāhmaṇo vā iddhimā cetovasippatto, devo vā mahiddhiko mahānubhāvo, tassa parittā pathavīsaññā bhāvitā hoti, appamāṇā āposaññā. Кроме того, Ананда, обладающий сверхсилами и достигший власти над своим умом отшельник или брахман, либо божество, обладающее большими сверхсилами, большим могуществом - у них распознавание элемента твёрдости развито в ограниченной степени, а распознавание элемента жидкости - в безграничной степени. 15. "Again, Ananda, when an ascetic or holy man of great power, one who has gained mastery of his mind, or a deity who is mighty and potent, develops intense concentration on the delimited aspect of the earth element, and to a boundless degree on the liquid element, “Then, Ānanda, there come a time when a brahman of power, with mastery of the mind, or a deva of great power, great might, has developed a limited earth-perception and an immeasurable liquid-perception. Опять интересный перевод у Френсиса Стори неизвестно на чём основанный. Есть подкомментарий, но в нём я не вижу оснований для такого перевода: https:/...
Все комментарии (1)
So imaṃ pathaviṃ kampeti saṅkampeti sampakampeti sampavedheti. Он эту землю трясёт, сотрясает, колеблет и содрогает. he, too, causes the earth to tremble, quiver, and shake. He makes this earth shake & shiver, quiver & quake.
Ayaṃ dutiyo hetu dutiyo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково второе основание, вторая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the second reason, the second cause for the arising of mighty earthquakes. This is the second reason…
«Puna caparaṃ, ānanda, yadā bodhisatto tusitakāyā cavitvā sato sampajāno mātukucchiṃ okkamati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда бодхисатта покидает собрание "Довольных" (божеств) и с памятованием и осознанностью входит в чрево матери, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. 16-21. "Again, Ananda, when the Bodhisatta departs from the Tusita realm and descends into his mother's womb, mindfully and clearly comprehending; “Then, Ānanda, when the bodhisatta, falling from the Tusita group, mindful & alert, descends into his mother’s womb, the earth shakes & shivers, quivers & quakes.
Ayaṃ tatiyo hetu tatiyo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково третье основание, третья причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the third reason…
«Puna caparaṃ, ānanda, yadā bodhisatto sato sampajāno mātukucchismā nikkhamati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда бодхисатта с памятованием и осознанностью выходит из чрева матери, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. and when the Bodhisatta comes out from his mother's womb, mindfully and clearly comprehending; “Then, Ānanda, when the bodhisatta, mindful & alert, emerges from his mother’s womb, the earth shakes & shivers, quivers & quakes.
Ayaṃ catuttho hetu catuttho paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково четвёртое основание, четвёртая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the fourth reason…
«Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата становится полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. and when the Tathagata becomes fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment; “Then, Ānanda, when the Tathāgata awakens to the unexcelled right self-awakening, the earth shakes & shivers, quivers & quakes.
Ayaṃ pañcamo hetu pañcamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково пятое основание, пятая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the fifth reason…
«Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата запускает непревзойдённое колесо Дхаммы, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. when the Tathagata sets rolling the excellent Wheel of the Dhamma; “Then, Ānanda, when the Tathāgata sets rolling the unexcelled Dhamma-wheel, the earth shakes & shivers, quivers & quakes.
Ayaṃ chaṭṭho hetu chaṭṭho paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково шестое основание, шестая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the sixth reason…
«Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato sato sampajāno āyusaṅkhāraṃ ossajjati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата с памятованием и осознанностью отрешается от поддержания жизни, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. when the Tathagata renounces his will to live on; “Then, Ānanda, when the Tathāgata, mindful & alert, relinquishes the fabrications of life, the earth shakes & shivers, quivers & quakes.
Ayaṃ sattamo hetu sattamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково седьмое основание, седьмая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the seventh reason…
«Puna caparaṃ, ānanda, yadā tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati, tadāyaṃ pathavī kampati saṅkampati sampakampati sampavedhati. Кроме того, Ананда, когда Татхагата достигает окончательной ниббаны [входя] в состояние ниббаны без остатка, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. and when the Tathagata comes to pass away into the state of Nibbana in which no element of clinging remains — then, too, Ananda, this great earth trembles, quivers, and shakes. “Then, Ānanda, when the Tathāgata, by means of the unbinding property with no fuel remaining, totally unbinds,30 the earth shakes & shivers, quivers & quakes. АП anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbut* переводит как "уходит в окончательный безостаточный покой" https://www.theravada.su/translations/Comments...
Все комментарии (1)
Ayaṃ aṭṭhamo hetu aṭṭhamo paccayo mahato bhūmicālassa pātubhāvāya. Таково восьмое основание, восьмая причина, по которой происходит большое землетрясение. This is the eighth reason, the eighth cause, for the appearance of a great earthquake.
Ime kho, ānanda, aṭṭha hetū, aṭṭha paccayā mahato bhūmicālassa pātubhāvāyā»ti. Таковы, Ананда, восемь оснований, восемь причин, по которым происходит большое землетрясение. "These, Ananda, are the eight reasons, the eight causes for a great earthquake to arise.[27] “These are the eight reasons, the eight causes, for the appearance of a great earthquake.
Aṭṭha parisā Восемь видов собраний Eight Assemblies
172. «Aṭṭha kho imā, ānanda, parisā. Есть, о Ананда, восемь видов собраний. 22. "Now there are eight kinds of assemblies, Ananda, that is to say, “Ānanda, there are these eight assemblies.
Katamā aṭṭha? Каковы эти восемь? Which eight?
Khattiyaparisā, brāhmaṇaparisā, gahapatiparisā, samaṇaparisā, cātumahārājikaparisā [cātummahārājikaparisā (sī. syā. kaṃ. pī.)], tāvatiṃsaparisā, māraparisā, brahmaparisā. Собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев, собрание отшельников, собрание Четырех великих правителей, собрание Тридцати Трёх божеств, собрание мар и собрание брахм. assemblies of nobles, A noble warrior assembly, a brahmans assembly, a householder assembly, a contemplative assembly, a Four Great Kings assembly, a (Devas of the) Thirty-three assembly, a Māra assembly, a Brahmā assembly.
Abhijānāmi kho panāhaṃ, ānanda , anekasataṃ khattiyaparisaṃ upasaṅkamitā. Я помню, Ананда, как я приходил ко многим сотням собраний кшатриев. 23. "And I recall, Ananda, how I have attended each of these eight kinds of assemblies, amounting to hundreds.[28] “I can remember approaching many hundreds of noble warrior assemblies.
Tatrapi mayā sannisinnapubbaṃ ceva sallapitapubbañca sākacchā ca samāpajjitapubbā . И там прежде чем сесть, прежде чем говорить, прежде чем беседовать - And before seating myself and starting the conversation or the discussion, There—before seating myself, before talking, before engaging in conversation—
Tattha yādisako tesaṃ vaṇṇo hoti, tādisako mayhaṃ vaṇṇo hoti. какой у них был цвет, таким становился мой цвет, I made my appearance resemble theirs, whatever sort of appearance they had, that was the sort of appearance I had;
Yādisako tesaṃ saro hoti, tādisako mayhaṃ saro hoti. какой у них был голос, таким становился мой голос. my voice resemble theirs. whatever sort of accent they had, that was the sort of accent I had.
Dhammiyā kathāya sandassemi samādapemi samuttejemi sampahaṃsemi. Я радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял их беседой о Дхамме. And so I taught them the Dhamma, and roused, edified, and gladdened them. And I instructed, urged, roused, & encouraged them with Dhamma talk.
Bhāsamānañca maṃ na jānanti : «ko nu kho ayaṃ bhāsati devo vā manusso vā»ti? Когда я говорил с ними, они не знали кто я и думали: "Кто это, что говорит - божество или человек?" Yet while I was speaking to them thus, they did not know me, and they would enquire of one another, asking: 'Who is he that speaks to us? Is it a man or a god? ' While I was speaking, they didn’t know me: ‘Who is this who speaks—a deva or a human being? Тогда получится "Что это что говорит"
Все комментарии (2)
Dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā antaradhāyāmi. Обрадовав, восхитив, побудив и вдохновив их беседой о Дхамме я исчезал. "Then having taught them the Dhamma, and roused, edified, and gladdened them, I would straightaway vanish. ’ Having instructed, urged, roused, & encouraged them with Dhamma talk, I disappeared.
Antarahitañca maṃ na jānanti : «ko nu kho ayaṃ antarahito devo vā manusso vā»ti? И когда я исчезал, они не знали кто я и думали: "Кто это, что исчез - божество или человек?" And when I had vanished, too, they did not know me, and they would enquire of one another, asking: 'Who is he that has vanished?Is it a man or a god?' When I had disappeared, they didn’t know me: ‘Who is this who disappeared—a deva or a human being?’
Abhijānāmi kho panāhaṃ, ānanda, anekasataṃ brāhmaṇaparisaṃ - pe - gahapatiparisaṃ. . samaṇaparisaṃ. . cātumahārājikaparisaṃ. . tāvatiṃsaparisaṃ. . māraparisaṃ. . brahmaparisaṃ upasaṅkamitā. Я помню, Ананда, как я приходил ко многим сотням собраний брахманов ... собраний домохозяев ... собраний отшельников ... собраний Четырёх великих правителей ... собраний Тридцати Трёх божеств ... собраний мар ... собраний брахм. brahmans, householders, ascetics, of the Four Great Kings, of the Thirty-three gods, of Maras, and of Brahmas. “I can remember approaching many hundreds of brahman assemblies… many hundreds of householder assemblies… many hundreds of contemplative assemblies… many hundreds of Four Great King assemblies… many hundreds of (Devas of the) Thirty-three assemblies… many hundreds of Māra assemblies… “I can remember approaching many hundreds of Brahmā assemblies.
Tatrapi mayā sannisinnapubbaṃ ceva sallapitapubbañca sākacchā ca samāpajjitapubbā. И там прежде чем сесть, прежде чем говорить, прежде чем беседовать - There—before seating myself, before talking, before engaging in conversation
Tattha yādisako tesaṃ vaṇṇo hoti, tādisako mayhaṃ vaṇṇo hoti. какой у них был цвет, таким становился мой цвет, —whatever sort of appearance they had, that was the sort of appearance I had;
Yādisako tesaṃ saro hoti, tādisako mayhaṃ saro hoti. какой у них был голос, таким становился мой голос. whatever sort of accent they had, that was the sort of accent I had.
Dhammiyā kathāya sandassemi samādapemi samuttejemi sampahaṃsemi. Я радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял их беседой о Дхамме. And I instructed, urged, roused, & encouraged them with Dhamma talk.
Bhāsamānañca maṃ na jānanti : «ko nu kho ayaṃ bhāsati devo vā manusso vā»ti? Когда я говорил с ними, они не знали кто я и думали: "Кто это, что говорит - божество или человек?" While I was speaking, they didn’t know me: ‘Who is this person who speaks—a deva or a human being?
Dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā antaradhāyāmi. Обрадовав, восхитив, побудив и вдохновив их беседой о Дхамме я исчезал. ’ Having instructed, urged, roused, & encouraged them with Dhamma talk, I disappeared.
Antarahitañca maṃ na jānanti : «ko nu kho ayaṃ antarahito devo vā manusso vā»ti? И когда я исчезал, они не знали кто я и думали: "Кто это, что исчез - божество или человек?" When I had disappeared, they didn’t know me: ‘Who is this who disappeared—a deva or a human being?’
Imā kho, ānanda, aṭṭha parisā. Таковы, Ананда, восемь видов собраний. "And such, Ananda, are the eight kinds of assemblies.
Aṭṭha abhibhāyatanāni Восемь областей овладения Eight Fields of Mastery
173. «Aṭṭha kho imāni, ānanda, abhibhāyatanāni. Существует восемь областей овладения, Ананда. 24. "Now there are eight fields of mastery, [29] Ananda. “Ānanda, there are these eight dimensions of (mental) mastery.
Katamāni aṭṭha ? Каковы эти восемь? What are those eight? Which eight?
Ajjhattaṃ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati parittāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. С распознаванием внутренней материи некто видит внешние тела, которые ограниченны и красивы или некрасивы, 25. "When one, perceiving forms subjectively, [30] sees small forms, beautiful or ugly, external to himself, [31] “Having a single perception of form internally, one sees forms externally as limited, beautiful & ugly.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see. Интересный перевод у ТБ - видимо в его оригинале прямая речь начиналась не в начале предложения (или её начало вообще не было отмечено), в результате ...
Все комментарии (1)
Idaṃ paṭhamaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова первая область овладения. this is the first field of mastery. ’ This is the first dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati appamāṇāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. С распознаванием внутренней материи некто видит внешние тела, которые безграничны и красивы или некрасивы. 26. "When one, perceiving forms subjectively, sees large forms, beautiful or ugly, external to himself, “Having a single perception of form internally, one sees forms externally as immeasurable, beautiful & ugly.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ dutiyaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова вторая область овладения. this is the second field of mastery. ’ This is the second dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati parittāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. Без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, которые ограничены и красивы или некрасивы. 27. "When one, not perceiving forms subjectively, [32] sees small forms, beautiful or ugly, external to himself, “Having a single formless perception internally, one sees forms externally as limited, beautiful & ugly.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ tatiyaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова третья область овладения. this is the third field of mastery. ’ This is the third dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati appamāṇāni suvaṇṇadubbaṇṇāni. Без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, которые безграничны и красивы или некрасивы. 28. "When one, not perceiving forms subjectively, sees large forms, beautiful or ugly, external to himself, “Having a single formless perception internally, one sees forms externally as immeasurable, beautiful & ugly.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ catutthaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова четвёртая область овладения. this is the fourth field of mastery. ’ This is the fourth dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati nīlāni nīlavaṇṇāni nīlanidassanāni nīlanibhāsāni. Без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, синие, на вид синие и светящиеся синим. 29. "When one, not perceiving forms subjectively, sees forms external to himself that are blue, blue in color, of a blue luster “Having a single formless perception internally, one sees forms externally as blue, blue in their color, blue in their features, blue in their glow.
Seyyathāpi nāma umāpupphaṃ nīlaṃ nīlavaṇṇaṃ nīlanidassanaṃ nīlanibhāsaṃ. Подобно тому, как цветок льна синий, на вид синий, светится синим. like the blossoms of flax, Just as a flax-flower is blue, blue in its color, blue in its features, blue in its glow,
Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ nīlaṃ nīlavaṇṇaṃ nīlanidassanaṃ nīlanibhāsaṃ. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, синей, на вид синей, светящейся синим. or like fine Benares muslin which, burnished on both sides, is blue, blue in color, of a blue luster — or just as Bārāṇasī muslin, smooth on both sides, is blue, blue in its color, blue in its features, blue in its glow;
Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati nīlāni nīlavaṇṇāni nīlanidassanāni nīlanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, синие, на вид синие и светящиеся синим. when such a one sees forms external to himself that are blue, in the same way, having a single formless perception internally, one sees forms externally as blue, blue in their color, blue in their features, blue in their glow.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ pañcamaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова пятая область овладения. this is the fifth field of mastery. ’ This is the fifth dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati pītāni pītavaṇṇāni pītanidassanāni pītanibhāsāni. Без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, жёлтые, на вид жёлтые и светящиеся жёлтым. 30. "When one, not perceiving forms subjectively, sees forms external to himself that are yellow, yellow in color, of a yellow luster “Having a single formless perception internally, one sees forms externally as yellow, yellow in their color, yellow in their features, yellow in their glow.
Seyyathāpi nāma kaṇikārapupphaṃ pītaṃ pītavaṇṇaṃ pītanidassanaṃ pītanibhāsaṃ. Подобно тому как цветок Каникара жёлтый, на вид жёлтый и светится жёлтым. like the Kanikara blossom, Just as a kaṇṇikāra flower is yellow, yellow in its color, yellow in its features, yellow in its glow,
Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ pītaṃ pītavaṇṇaṃ pītanidassanaṃ pītanibhāsaṃ. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, жёлтой, на вид жёлтой, светящаяся жёлтым. or like fine Benares muslin which, burnished on both sides, is yellow, yellow in color, of a yellow luster — or just as Bārāṇasī muslin, smooth on both sides, is yellow, yellow in its color, yellow in its features, yellow in its glow;
Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati pītāni pītavaṇṇāni pītanidassanāni pītanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, жёлтые, на вид жёлтые и светящиеся жёлтым. when such a one sees forms external to himself that are yellow, in the same way, having a single formless perception internally, one sees forms externally as yellow, yellow in their color, yellow in their features, yellow in their glow.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ chaṭṭhaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова шестая область овладения. this is the sixth field of mastery. ’ This is the sixth dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati lohitakāni lohitakavaṇṇāni lohitakanidassanāni lohitakanibhāsāni. Без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, красные, на вид красные и светящиеся красным. 31. "When one, not perceiving forms subjectively, sees forms external to himself that are red, red in color, of a red luster “Having a single formless perception internally, one sees forms externally as red, red in their color, red in their features, red in their glow.
Seyyathāpi nāma bandhujīvakapupphaṃ lohitakaṃ lohitakavaṇṇaṃ lohitakanidassanaṃ lohitakanibhāsaṃ. Подобно тому как цветок Бандхудживака (~китайская роза) красный, на вид красный и светится красным. like the Bandhujivaka blossom, Just as a bandhu-jīvaka flower is red, red in its color, red in its features, red in its glow,
Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ lohitakaṃ lohitakavaṇṇaṃ lohitakanidassanaṃ lohitakanibhāsaṃ. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, красной, на вид красной, светящейся красным. or like fine Benares muslin which, burnished on both sides, is red, red in color, of a red luster — or just as Bārāṇasī muslin, smooth on both sides, is red, red in its color, red in its features, red in its glow;
Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati lohitakāni lohitakavaṇṇāni lohitakanidassanāni lohitakanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, красные, на вид красные и светящиеся красным. when such a one sees forms external to himself that are red, in the same way, having a single formless perception internally, one sees forms externally as red, red in their color, red in their features, red in their glow.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ sattamaṃ abhibhāyatanaṃ. Такова седьмая область овладения. this is the seventh field of mastery. ’ This is the seventh dimension of (mental) mastery.
«Ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati odātāni odātavaṇṇāni odātanidassanāni odātanibhāsāni. Без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, белые, на вид белые и светящиеся белым. 32. "When one, not perceiving forms subjectively, sees forms external to himself that are white, white in color, of a white luster “Having a single formless perception internally, one sees forms externally as white, white in their color, white in their features, white in their glow.
Seyyathāpi nāma osadhitārakā odātā odātavaṇṇā odātanidassanā odātanibhāsā. Подобно тому как утренняя звезда белая, на вид белая и светится белым светом. like the morning star, Just as the morning star is white, white in its color, white in its features, white in its glow,
Seyyathā vā pana taṃ vatthaṃ bārāṇaseyyakaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ odātaṃ odātavaṇṇaṃ odātanidassanaṃ odātanibhāsaṃ. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, белой, на вид белой, светящейся белым. or like fine Benares muslin which, burnished on both sides, is white, white in color, of a white luster — or just as Bārāṇasī muslin, smooth on both sides, is white, white in its color, white in its features, white in its glow;
Evameva ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passati odātāni odātavaṇṇāni odātanidassanāni odātanibhāsāni. Точно так же без распознавания внутренней материи некто видит внешние тела, белые, на вид белые и светящиеся белым. when such a one sees forms external to himself that are white, in the same way, having a single formless perception internally, one sees forms externally as white, white in their color, white in their features, white in their glow.
«Tāni abhibhuyya jānāmi passāmī»ti evaṃsaññī hoti. Овладев ими, он распознаёт "я знаю, я вижу". and mastering them, is aware that he perceives and knows them as they are — Mastering them, one has the perception, ‘I know; I see.
Idaṃ aṭṭhamaṃ abhibhāyatanaṃ . Такова восьмая область овладения. this is the eighth field of mastery. ’ This is the eighth dimension of (mental) mastery.
Imāni kho, ānanda, aṭṭha abhibhāyatanāni. Таковы, Ананда, восемь областей овладения. "These, Ananda, are the eight fields of mastery. “These, Ānanda, are the eight dimensions of (mental) mastery.31 ТБ по итогам этого фрагмента даёт ссылку сюда: https://www.dhammatalks.org/suttas/AN/AN10_29.html
Все комментарии (1)
Aṭṭha vimokkhā Восемь освобождений Eight Liberations
174. «Aṭṭha kho ime, ānanda, vimokkhā. Существует восемь освобождений, Ананда. 33. "Now there are eight liberations, Ananda. “Ānanda, there are these eight emancipations.
Katame aṭṭha? Каковы эти восемь? What are those eight? Which eight?
Rūpī rūpāni passati, ayaṃ paṭhamo vimokkho. Обладая (тонко)материальным он видит тела, – таково первое освобождение. 34. "Oneself having form, [34] one perceives forms; this is the first liberation. “Possessed of form, one sees forms. This is the first emancipation.
Ajjhattaṃ arūpasaññī bahiddhā rūpāni passati, ayaṃ dutiyo vimokkho. Без распознавания внутренней материи он видит внешние тела, – таково второе освобождение. 35. "Being unaware of one's own form, one perceives forms external to oneself; this is the second liberation. “Not percipient of form internally, one sees forms externally. This is the second emancipation.
Subhanteva adhimutto hoti, ayaṃ tatiyo vimokkho. Он настраивается только на красивое, – таково третье освобождение. 36. "Experiencing loveliness, one is intent upon it; [35] this is the third liberation. “One is intent only on the beautiful. This is the third emancipation.
Sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā «ananto ākāso»ti ākāsānañcāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ catuttho vimokkho. Полностью преступив пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения, не обращая внимания на распознавание многообразия, думая "пространство безгранично" он входит и пребывает в сфере безграничного пространства, – таково четвертое освобождение. 37. "By utterly transcending the perceptions of matter, by the disappearance of the perceptions of sense-reaction, and by giving no attention to diversity-perceptions, one becomes aware of, attains to, and abides in the sphere of infinite space; this is the fourth liberation. “With the complete transcending of perceptions of (physical) form, with the disappearance of perceptions of resistance, and not heeding perceptions of multiplicity, (perceiving,) ‘Infinite space,’ one enters and remains in the dimension of the infinitude of space. This is the fourth emancipation.
Sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma «anantaṃ viññāṇa»nti viññāṇañcāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ pañcamo vimokkho. Полностью преступив пределы сферы бесконечного пространства, думая "сознание безгранично", он входит и пребывает в сфере безграничного сознания, – таково пятое освобождение. 38. "By utterly transcending the sphere of infinite space, one becomes aware of, attains to, and abides in the sphere of infinite consciousness; this is the fifth liberation. “With the complete transcending of the dimension of the infinitude of space, (perceiving,) ‘Infinite consciousness,’ one enters and remains in the dimension of the infinitude of consciousness. This is the fifth emancipation.
Sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma «natthi kiñcī»ti ākiñcaññāyatanaṃ upasampajja viharati, ayaṃ chaṭṭho vimokkho. Полностью преступив пределы сферы безграничного сознания, думая "ничего нет", он входит и пребывает в сфере отсутствия чего бы то ни было, – таково шестое освобождение. 39. "By utterly transcending the sphere of infinite consciousness, one becomes aware of, attains to, and abides in the sphere of nothingness; this is the sixth liberation. “With the complete transcending of the dimension of the infinitude of consciousness, (perceiving,) ‘There is nothing,’ one enters and remains in the dimension of nothingness. This is the sixth emancipation.
Sabbaso ākiñcaññāyatanaṃ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṃ upasampajja viharati. Полностью преступив пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, он входит и пребывает в сфере ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, – 40. "By utterly transcending the sphere of nothingness, one attains to and abides in the sphere of neither-perception-nor-non-perception; “With the complete transcending of the dimension of nothingness, one enters and remains in the dimension of neither perception nor non-perception.
Ayaṃ sattamo vimokkho. таково седьмое освобождение. this is the seventh liberation. This is the seventh emancipation.
Sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṃ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṃ upasampajja viharati, ayaṃ aṭṭhamo vimokkho. Полностью преступив пределы сферы ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, он входит и пребывает в состоянии прекращения распознавания и ощущения – таково восьмое освобождение. 41. "By utterly transcending the sphere of neither-perception-nor-non-perception, one attains to and abides in the cessation of perception and sensation; this is the eighth liberation. “With the complete transcending of the dimension of neither perception nor non-perception, one enters and remains in the cessation of perception and feeling. This is the eighth emancipation.
Ime kho, ānanda, aṭṭha vimokkhā. Таковы, Ананда, восемь освобождений. "These, Ananda, are the eight liberations. “These, Ānanda, are the eight emancipations.32
175. «Ekamidāhaṃ , ānanda, samayaṃ uruvelāyaṃ viharāmi najjā nerañjarāya tīre ajapālanigrodhe paṭhamābhisambuddho. Однажды, Ананда, я жил в Урувеле на берегу реки Неранджара у подножия пастушьего баньяна, недавно став полностью постигшим. 42. "There was a time, Ananda, when I dwelt at Uruvela, on the bank of the Nerañjara River, at the foot of the goatherds' banyan-tree, soon after my supreme Enlightenment. “One time, Ānanda, I was staying in Uruvelā on the bank of the Nerañjarā River at the Goat-herd Banyan, newly awakened.
Atha kho, ānanda, māro pāpimā yenāhaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. И Мара порочный пришёл ко мне и придя встал в одной стороне. And Mara, the Evil One, approached me, Then Māra, the Evil One, approached me and, on arrival, stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhito kho, ānanda, māro pāpimā maṃ etadavoca : «parinibbātudāni, bhante, bhagavā parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato»ti. Стоя в одной стороне Мара порочный так сказал мне: "Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны." saying: 'Now, O Lord, let the Blessed One come to his final passing away! Let the Happy One utterly pass away! The time has come for the Parinibbana of the Lord.' As he was standing there, he said to me, ‘May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord. Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord.’
Evaṃ vutte ahaṃ, ānanda, māraṃ pāpimantaṃ etadavocaṃ : Когда так было сказано я сказал порочному Маре: 43. "Then, Ananda, I answered Mara, the Evil One, saying: “When this was said, I said to Māra, the Evil One,
««Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti. "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. 'I shall not come to my final passing away, Evil One, until my bhikkhus and bhikkhunis, laymen and laywomen, have come to be true disciples — wise, well disciplined, apt and learned, preservers of the Dhamma, living according to the Dhamma, abiding by appropriate conduct and, having learned the Master's word, are able to expound it, preach it, proclaim it, establish it, reveal it, explain it in detail, and make it clear; until, when adverse opinions arise, they shall be able to refute them thoroughly and well, and to preach this convincing and liberating Dhamma. ‘Evil One, I will not totally unbind as long as my monk disciples are not yet experienced, trained, attained to confidence, desiring rest from the yoke, learned, maintaining the Dhamma, practicing the Dhamma in line with the Dhamma, practicing masterfully, living in line with the Dhamma; declaring the Dhamma—after having learned it from their own teachers—teaching it, describing it, setting it forth, revealing it, explaining it, making it plain; well-refuting, in line with the Dhamma, any opposing teachings that have arisen; teaching the Dhamma with its marvels. ’
««Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахини не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. “‘Evil One, I will not totally unbind as long as my nun disciples…
««Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacārino, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последователи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. my male lay-follower disciples…
««Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti viyattā vinītā visāradā bahussutā dhammadharā dhammānudhammappaṭipannā sāmīcippaṭipannā anudhammacāriniyo, sakaṃ ācariyakaṃ uggahetvā ācikkhissanti desessanti paññapessanti paṭṭhapessanti vivarissanti vibhajissanti uttānīkarissanti, uppannaṃ parappavādaṃ sahadhammena suniggahitaṃ niggahetvā sappāṭihāriyaṃ dhammaṃ desessanti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока мирские последовательницы не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. my female lay-follower disciples are not yet experienced, trained, attained to maturity, desiring rest from the yoke, learned, maintaining the Dhamma, practicing the Dhamma in line with the Dhamma, practicing masterfully, living in line with the Dhamma; declaring the Dhamma—after having learned it from their own teachers—teaching it, describing it, setting it forth, revealing it, explaining it, making it plain; well-refuting, in line with the Dhamma, any opposing teachings that have arisen; teaching the Dhamma with its marvels.
««Na tāvāhaṃ, pāpima, parinibbāyissāmi, yāva me idaṃ brahmacariyaṃ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ yāva devamanussehi suppakāsita»nti. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена людьми и божествами." 44. "'I shall not come to my final passing away, Evil One, until this holy life taught by me has become successful, prosperous, far-renowned, popular, and widespread, until it is well proclaimed among gods and men.' “‘Evil One, I will not totally unbind as long as this holy life of mine is not powerful, prosperous, widely-spread, disseminated among many people, well-expounded as far as there are human beings & devas.’
176. «Idāneva kho, ānanda, ajja cāpāle cetiye māro pāpimā yenāhaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. И сегодня снова, Ананда, у святилища Чапалы, Мара порочный пришёл ко мне и придя встал в одной стороне. 45. "And again today, Ananda, at the Capala shrine, Mara, the Evil One, approached me, “And just now, Ānanda, (here) at the Pāvāla Shrine, Māra the Evil One approached me and, on arrival, stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhito kho, ānanda, māro pāpimā maṃ etadavoca : «parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato. Стоя в одной стороне Мара порочный так сказал мне: "Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны. saying: As he was standing here, he said to me, ‘May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord. Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord.
Bhāsitā kho panesā, bhante, bhagavatā vācā : «na tāvāhaṃ, pāpima , parinibbāyissāmi , yāva me bhikkhū na sāvakā bhavissanti - pe - yāva me bhikkhuniyo na sāvikā bhavissanti - pe - yāva me upāsakā na sāvakā bhavissanti - pe - yāva me upāsikā na sāvikā bhavissanti - pe - yāva me idaṃ brahmacariyaṃ na iddhañceva bhavissati phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ, yāva devamanussehi suppakāsita»nti. Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: "О порочный, я до тех пор не достигну окончательной ниббаны, пока монахи не станут такими учениками... пока монахини не станут такими ученицами... пока мирские последователи не станут такими учениками... пока мирские последовательницы не станут такими ученицами... пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена людьми и божествами." 'Now, O Lord, bhikkhus and bhikkhunis, laymen and laywomen, have come to be true disciples of the Blessed One — wise, well disciplined, apt and learned, preservers of the Dhamma, living according to the Dhamma, abiding in the appropriate conduct, and having learned the Master's word, are able to expound it, preach it, proclaim it, establish it, reveal it, explain it in detail, and make it clear; and when adverse opinions arise, they are now able to refute them thoroughly and well, and to preach this convincing and liberating Dhamma. After all, these words were said by the Blessed One: “Evil One, I will not totally unbind as long as my monk disciples are not yet experienced as long as my nun disciples… my male lay-follower disciples… my female lay-follower disciples are not yet experienced… as long as this holy life of mine is not powerful, prosperous, widely-spread, disseminated among many people, well-expounded as far as there are human beings & devas.
Etarahi kho pana, bhante, bhagavato brahmacariyaṃ iddhañceva phītañca vitthārikaṃ bāhujaññaṃ puthubhūtaṃ, yāva devamanussehi suppakāsitaṃ. И сейчас, о досточтимый, система обучения Благословенного стала хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разошлась среди множества людей, хорошо возвещена людьми и божествами. "'And now, O Lord, this holy life taught by the Blessed One has become successful, prosperous, far-renowned, popular and widespread, and it is well proclaimed among gods and men. ” But now, lord, the Blessed One’s holy life is powerful, prosperous, widely-spread, disseminated among many people, well-expounded as far as there are human beings & devas.
Parinibbātudāni, bhante, bhagavā, parinibbātu sugato, parinibbānakālodāni, bhante, bhagavato»ti. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной ниббаны." Therefore, O Lord, let the Blessed One come to his final passing away! Let the Happy One utterly pass away! The time has come for the Parinibbana of the Lord.' “‘May the Blessed One totally unbind now, lord. May the One Well-Gone totally unbind now, lord. Now is the time for the Blessed One’s total unbinding, lord. ’
177. «Evaṃ vutte, ahaṃ, ānanda, māraṃ pāpimantaṃ etadavocaṃ : «appossukko tvaṃ, pāpima, hohi, naciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Когда так было сказано Благословенный сказал порочному Маре: "Не беспокойся, о порочный, не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты. 46. "And then, Ananda, I answered Mara, the Evil One, saying: 'Do not trouble yourself, Evil One. Before long the Parinibbana of the Tathagata will come about. “When this was said, I said to Māra, the Most Evil One: ‘Relax, Evil One. It won’t be long until the Tathāgata’s total unbinding.
Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī»ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны." Three months hence the Tathagata will utterly pass away.' In three month’s time from now, the Tathāgata will totally unbind.’
Idāneva kho, ānanda, ajja cāpāle cetiye tathāgatena satena sampajānena āyusaṅkhāro ossaṭṭho»ti. Вот каким образом, Ананда, сегодня у святилища Чапалы Татхагата осознанно и с памятованием отрешился от поддержания жизни. 47. "And in this way, Ananda, today at the Capala shrine the Tathagata has renounced his will to live on." “Just now, Ānanda, here at the Pāvāla shrine—mindful & alert—I relinquished the fabrications of life.”
Ānandayācanakathā Рассказ о просьбе Ананды Ananda's Appeal
178. Evaṃ vutte āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. Когда это было сказано почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей". 48. At these words the Venerable Ananda spoke to the Blessed One, saying: "May the Blessed One remain, O Lord! May the Happy One remain, O Lord, throughout the world-period, for the welfare and happiness of the multitude, out of compassion for the world, for the benefit, well being, and happiness of gods and men!" When this was said, Ven. Ānanda said to the Blessed One, “Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas. ”
«Alaṃdāni, ānanda. "Довольно, Ананда, 49. And the Blessed One answered, saying: "Enough, Ananda. “Enough, now, Ānanda.
Mā tathāgataṃ yāci, akālodāni, ānanda, tathāgataṃ yācanāyā»ti. не умоляй Татхагату. Миновало время для таких просьб". Do not entreat the Tathagata, for the time is past, Ananda, for such an entreaty." Don’t beg the Tathāgata. Now is not the time for begging the Tathāgata. ”
Dutiyampi kho āyasmā ānando - pe - tatiyampi kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. И во второй раз почтенный Ананда... и в третий раз почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей". 50-51. But for a second and a third time, the Venerable Ananda said to the Blessed One: "May the Blessed One remain, O Lord! May the Happy One remain, O Lord, throughout the world-period, for the welfare and happiness of the multitude, out of compassion for the world, for the benefit, well being, and happiness of gods and men!" A second time… A third time, Ven. Ānanda said to the Blessed One, “Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas. ”
«Saddahasi tvaṃ, ānanda, tathāgatassa bodhi»nti? "Убеждён ли ты, Ананда, в постижении Татхагаты?" 52. Then the Blessed One said: "Do you have faith, Ananda, in the Enlightenment of the Tathagata?" “Ānanda, do you have conviction in the Tathāgata’s awakening? ”
«Evaṃ, bhante». "Да, почтенный." And the Venerable Ananda replied: "Yes, O Lord, I do." “Yes, lord. ”
«Atha kiñcarahi tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāvatatiyakaṃ abhinippīḷesī»ti? "Ананда, тогда как ты можешь упорствовать [в своей просьбе] Татахагате до третьего раза?" "Then how, Ananda, can you persist against the Tathagata even up to the third time? " “Then why, Ānanda, do you harass the Tathāgata up to three times? ”
«Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ : «yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. "Досточтимый, лично от Благословенного я слышал и узнал следующее: "Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок [жизни людей] или больше его. 53. Then the Venerable Ananda said: "This, O Lord, I have heard and learned from the Blessed One himself when the Blessed One said to me: 'Whosoever, Ananda, has developed, practiced, employed, strengthened, maintained, scrutinized, and brought to perfection the four constituents of psychic power could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it. “Face-to-face with the Blessed One have I heard this, face-to-face have I received this: ‘Anyone, Ānanda, in whom the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken, could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил. The Tathagata, Ananda, has done so. In the Tathāgata, Ānanda, the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken.
So ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»»ti. При желании, о Ананда, он смог бы остаться на срок [жизни людей] или больше его.". Therefore the Tathagata could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it.'" He could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon. ’”
«Saddahasi tvaṃ, ānandā»ti? "Ты поверил в это, Ананда?" 54. "And did you believe it, Ananda? " “Ānanda, do you have conviction in the Tathāgata’s awakening? ”
«Evaṃ, bhante». "Да, почтенный" "Yes, O Lord, I did." “Yes, lord.”
«Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ, yaṃ tvaṃ tathāgatena evaṃ oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. "Поэтому, Ананда, твоя ошибка, твоя вина, что хотя Татхагатой был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей". "Then, Ananda, the fault is yours. Herein have you failed, inasmuch as you were unable to grasp the plain suggestion, the significant prompting given by the Tathagata, and you did not then entreat the Tathagata to remain. “Then the wrong-doing is yours, Ānanda. Yours the mistake, in that—even when the Tathāgata had given such a blatant sign, such a blatant hint—you weren’t able to understand his meaning. You didn’t beg of the Tathāgata, ‘Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas.
Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. For if you had done so, Ananda, twice the Tathagata might have declined, but the third time he would have consented. ’ If you had begged the Tathāgata two times, the Tathāgata would have refused, but after the third time he would have acquiesced.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина. Therefore, Ananda, the fault is yours; herein have you failed. The wrong-doing is yours, Ānanda. Yours the mistake.
179. «Ekamidāhaṃ, ānanda, samayaṃ rājagahe viharāmi gijjhakūṭe pabbate. Однажды, Ананда, я проживал в Раджагахе на горе Гиджджхакута. 55. "At Rajagaha, Ananda, when dwelling at Vultures' Peak, “On one occasion, Ānanda, I was staying near Rājagaha, on Vulture Peak Mountain.
Tatrāpi kho tāhaṃ, ānanda, āmantesiṃ : «ramaṇīyaṃ, ānanda, rājagahaṃ, ramaṇīyo, ānanda, gijjhakūṭo pabbato. И там Ананда, я обращался к тебе: "Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна, о Ананда, гора Гиджджхакута. I spoke to you, saying: 'Pleasant, Ananda, is Rajagaha; pleasant is Vultures' Peak. There I addressed you, ‘Vulture Peak mountain is refreshing, Ānanda.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок [жизни людей] или больше его. Whosoever, Ananda, has developed... Anyone, Ānanda, in whom the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken, could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок [жизни людей] или больше его. Therefore the Tathagata could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it.' In the Tathāgata, Ānanda, the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken. He could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.
Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей". ’ But you, Ānanda—even when the Tathāgata had given such a blatant sign, such a blatant hint—weren’t able to understand his meaning. You didn’t beg of the Tathāgata, ‘Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas. ’
Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dve te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. If you had begged the Tathāgata two times, the Tathāgata would have refused, but after the third time he would have acquiesced.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина. The wrong-doing is yours, Ānanda. Yours the mistake.
180. «Ekamidāhaṃ, ānanda, samayaṃ tattheva rājagahe viharāmi gotamanigrodhe - pe - tattheva rājagahe viharāmi corapapāte. . tattheva rājagahe viharāmi vebhārapasse sattapaṇṇiguhāyaṃ. . tattheva rājagahe viharāmi isigilipasse kāḷasilāyaṃ. . tattheva rājagahe viharāmi sītavane sappasoṇḍikapabbhāre. . tattheva rājagahe viharāmi tapodārāme. . tattheva rājagahe viharāmi veḷuvane kalandakanivāpe. . tattheva rājagahe viharāmi jīvakambavane. . tattheva rājagahe viharāmi maddakucchismiṃ migadāye tatrāpi kho tāhaṃ, ānanda, āmantesiṃ : «ramaṇīyaṃ, ānanda, rājagahaṃ, ramaṇīyo gijjhakūṭo pabbato, ramaṇīyo gotamanigrodho, ramaṇīyo corapapāto, ramaṇīyā vebhārapasse sattapaṇṇiguhā, ramaṇīyā isigilipasse kāḷasilā, ramaṇīyo sītavane sappasoṇḍikapabbhāro , ramaṇīyo tapodārāmo, ramaṇīyo veḷuvane kalandakanivāpo, ramaṇīyaṃ jīvakambavanaṃ, ramaṇīyo maddakucchismiṃ migadāyo. Однажды, Ананда, я проживал в той же Раджагахе у баньяна Готамы... в той же Раджагахе у разбойничьего утёса... в той же Раджагахе в пещере Саттапанни на склоне горы Вебхара... в той же Раджагахе у чёрного камня на склоне горы Исигили... в той же Раджагахе у змеиного озера в прохладном лесу... в той же Раджагахе в парке Тапода... в той же Раджагахе в бамбуковой роще в месте кормления белок... в той же Раджагахе в манговой роще Дживаки... в той же Раджагахе в заповеднике, что в Маддакуччи. И там я обращался к тебе: "Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна гора Гиджджхакута, прекрасен баньян Готами, прекрасен разбойничий утёс, прекрасна пещера Саттапанни на склоне Вебхары, прекрасен чёрный камень на склоне Исигили, прекрасно змеиное озеро в прохладном лесу, прекрасен парк Тапода, прекрасно место кормления белок, прекрасна манговая роща Дживаки, прекрасен заповедник в Маддакуччи. 56. "So also at the Banyan Grove, at Robbers' Cliff, at the Sattapanni Cave on the Vebhara Mountain, at the Black Rock of Isigili, at the Serpents' Pool in the Cool Forest, at the Tapoda Grove, at the Bamboo Grove in the Squirrels' Feeding-ground, at Jivaka's Mango Grove, and at Small Nook in the Deer Park I spoke to you in the same words, saying: 'Pleasant, Ananda, is Rajagaha, pleasant are these places. “One on occasion, Ānanda, I was staying right there near Rājagaha at the Gotama Banyan tree… right there near Rājagaha at Robbers Cliff… right there near Rājagaha in Sattapaṇṇa Cave… right there near Rājagaha at the Black Rock on Isigili Mountain… right there near Rājagaha under the rock overhang at Serpents Water Hole in the Cool Forest… right there near Rājagaha at Tapodā Park… right there near Rājagaha at the Bamboo Forest, the Squirrels’ Feeding Ground… right there near Rājagaha at Jīvaka’s Mango Grove… right there near Rājagaha at the Maddakucchi Deer Park. There, too, I addressed you, ‘Rājagaha is refreshing, Ānanda. Refreshing, too, are Vulture Peak Mountain, the Gotama Banyan tree, Robbers Cliff, Sattapaṇṇa Cave, the Black Rock on Isigili Mountain, the rock overhang at Serpents Water Hole in the Cool Forest, Tapodā Park, the Bamboo Forest, the Squirrels’ Feeding Ground, Jīvaka’s Mango Grove, the Maddakucchi Deer Park. ramaṇīyo gijjhakūṭo pabbato здесь лишнее - уже было выше
Все комментарии (1)
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā - pe - ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»ti. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил ... он мог бы при желании остаться на срок [жизни людей] или больше его. Whosoever, Ananda, has developed... Therefore the Tathagata could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it.' Anyone, Ānanda, in whom the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken, could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon. In the Tathāgata, Ānanda, the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken. He could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon. ’
Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей". "But you, Ananda, were unable to grasp the plain suggestion, the significant prompting given you by the Tathagata, and you did not entreat the Tathagata to remain. But you, Ānanda—even when the Tathāgata had given such a blatant sign, such a blatant hint—weren’t able to understand his meaning. You didn’t beg of the Tathāgata, ‘Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas.
Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. For if you had done so, Ananda, twice the Tathagata might have declined, but the third time he would have consented. ’ If you had begged the Tathāgata two times, the Tathāgata would have refused, but after the third time he would have acquiesced.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина. Therefore, Ananda, the fault is yours; herein you have failed. The wrong-doing is yours, Ānanda. Yours the mistake.
181. «Ekamidāhaṃ, ānanda, samayaṃ idheva vesāliyaṃ viharāmi udene cetiye. Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Удены. “On one occasion, Ānanda, I was staying right here in Vesālī at the Udena shrine…
Tatrāpi kho tāhaṃ, ānanda, āmantesiṃ : «ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ. И там Ананда, я обращался к тебе: "Прекрасен, о Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены. 57. "So also at Vesali, Ananda, at different times the Tathagata has spoken to you, saying: 'Pleasant, Ananda, is Vesali; pleasant are the shrines of Udena,
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок [жизни людей] или больше его.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок [жизни людей] или больше его.
Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci : «tiṭṭhatu, bhante, bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: "Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей".
Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya, tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился.
182. «Ekamidāhaṃ , ānanda, samayaṃ idheva vesāliyaṃ viharāmi gotamake cetiye - pe - idheva vesāliyaṃ viharāmi sattambe cetiye. . idheva vesāliyaṃ viharāmi bahuputte cetiye. . idheva vesāliyaṃ viharāmi sārandade cetiye. . idāneva kho tāhaṃ, ānanda, ajja cāpāle cetiye āmantesiṃ : «ramaṇīyā, ānanda, vesālī, ramaṇīyaṃ udenaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ gotamakaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sattambaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ bahuputtaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ sārandadaṃ cetiyaṃ, ramaṇīyaṃ cāpālaṃ cetiyaṃ. Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Готамаки... здесь же в Весали у святилища Саттамбы... здесь же в Весали у святилища Бахупутты... здесь же в Весали у святилища Сарандады... и сегодня у святилища Чапалы я обратился к тебе: "Прекрасен, Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены, прекрасно святилище Готамаки, прекрасно святилище Саттамбы, прекрасно святилище Бахупутты, прекрасно святилище Сарандады, прекрасно святилище Чапалы. Gotamaka, Sattambaka, Bahuputta, Sarandada, and Capala. the Gotamaka shrine… the Sattamba shrine… the ManySon shrine… the Sāranda shrine… “And just now, Ānanda, (here) at Pāvāla Shrine, I addressed you today: ‘Vesālī is refreshing, Ānanda. Refreshing, too, are the Udena shrine, the Gotamaka shrine, the Sattamba shrine, the ManySon shrine, the Sāranda shrine, the Pāvāla shrine.
Yassa kassaci, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок [жизни людей] или больше его. Whosoever, Ananda, has developed... Anyone, Ānanda, in whom the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken, could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.
Tathāgatassa kho, ānanda, cattāro iddhipādā bhāvitā bahulīkatā yānīkatā vatthukatā anuṭṭhitā paricitā susamāraddhā, so ākaṅkhamāno, ānanda, tathāgato kappaṃ vā tiṭṭheyya kappāvasesaṃ vā»ti. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом [для опоры], установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок [жизни людей] или больше его. Therefore the Tathagata could, if he so desired, remain throughout a world-period or until the end of it.' In the Tathāgata, Ānanda, the four bases of power are developed, pursued, given a means of transport, given a grounding, steadied, consolidated, and well-undertaken. He could—if he wanted—remain for an eon or the remainder of an eon.
Evampi kho tvaṃ, ānanda, tathāgatena oḷārike nimitte kayiramāne oḷārike obhāse kayiramāne nāsakkhi paṭivijjhituṃ, na tathāgataṃ yāci : «tiṭṭhatu bhagavā kappaṃ, tiṭṭhatu sugato kappaṃ bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: "Пусть Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье божеств и людей". "But you, Ananda, were unable to grasp the plain suggestion, the significant prompting, given you by the Tathagata, and you did not entreat the Tathagata to remain. ’ But you, Ānanda—even when the Tathāgata had given such a blatant sign, such a blatant hint—weren’t able to understand his meaning. You didn’t beg of the Tathāgata, ‘Lord, may the Blessed One remain for an eon. May the One Well-Gone remain for an eon—for the benefit of the many, for the happiness of the many, out of sympathy for the world, for the welfare, benefit, & happiness of human beings & devas.
Sace tvaṃ, ānanda, tathāgataṃ yāceyyāsi, dveva te vācā tathāgato paṭikkhipeyya, atha tatiyakaṃ adhivāseyya. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. For if you had done so, Ananda, twice the Tathagata might have declined, but the third time he would have consented. ’ If you had begged the Tathāgata two times, the Tathāgata would have refused, but after the third time he would have acquiesced.
Tasmātihānanda, tuyhevetaṃ dukkaṭaṃ, tuyhevetaṃ aparaddhaṃ. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина. Therefore, Ananda, the fault is yours; herein you have failed. The wrong-doing is yours, Ānanda. Yours the mistake.
183. «Nanu etaṃ [evaṃ (syā. pī.)], ānanda, mayā paṭikacceva [paṭigacceva (sī. pī.)] akkhātaṃ : «sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo. Ананда, разве раньше я не учил: "всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим." 58. "Yet, Ananda, have I not taught from the very beginning that with all that is dear and beloved there must be change, separation, and severance? “But then, Ānanda, haven’t I—cautioning—pointed out different-becoming, separate-becoming, otherwise-becoming of all that is dear & appealing?
Taṃ kutettha, ānanda, labbhā, yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ vata mā palujjīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati». Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно. Of that which is born, come into being, is compounded and subject to decay, how can one say: 'May it not come to dissolution!' There can be no such state of things. What else is there to expect? That of anything born, become, fabricated, subject to disintegration, you might say, ‘O, may it not disintegrate’? The possibility doesn’t exist. нет, когда отрицание, оно пишется раздельно
Все комментарии (2)
Yaṃ kho panetaṃ, ānanda, tathāgatena cattaṃ vantaṃ muttaṃ pahīnaṃ paṭinissaṭṭhaṃ ossaṭṭho āyusaṅkhāro, ekaṃsena vācā bhāsitā : «na ciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. И это, Ананда, Татхагата отверг, оставил, отбросил, отринул: Татхагата отрешился от поддержания жизни, было сделано однозначное заявление: "Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты. And of that, Ananda, which the Tathagata has finished with, that which he has relinquished, given up, abandoned, and rejected — his will to live on — the Tathagata's word has been spoken once for all: 'Before long the Parinibbana of the Tathagata will come about. And that is what the Tathāgata has gotten rid of, vomited up, released, abandoned, forfeited. It was with the fabrications of life relinquished that this categorical statement was spoken: ‘It won’t be long until the Tathāgata’s total unbinding.
Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī»ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны." Three months hence the Tathagata will utterly pass away.' In three month’s time from now, the Tathāgata will totally unbind.
Tañca [taṃ vacanaṃ (sī.)] tathāgato jīvitahetu puna paccāvamissatīti [paccāgamissatīti (syā. ka.)] netaṃ ṭhānaṃ vijjati. И чтобы ради продолжения жизни Татхагата взял свои слова назад - это не возможно. And that the Tathagata should withdraw his words for the sake of living on — this is an impossibility. ’ For the Tathāgata, for the sake of life, to rescind that: The possibility doesn’t exist.
Āyāmānanda, yena mahāvanaṃ kūṭāgārasālā tenupasaṅkamissāmā»ti. В путь, Ананда, пойдем в зал с остроконечной крышей в большом лесу!" 59. "So, then, Ananda, let us go to the hall of the Gabled House, in the Great Forest." “Come, now, Ānanda. We will head for the Gabled Hall in the Great Forest. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. And the Venerable Ananda replied: "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā āyasmatā ānandena saddhiṃ yena mahāvanaṃ kūṭāgārasālā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «gaccha tvaṃ, ānanda, yāvatikā bhikkhū vesāliṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātehī»ti. И Благословенный с почтенным Анандой отправились в зал с остроконечной крышей в большом лесу. Придя Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Пойди, Ананда, и собери в зал собраний всех монахов, что живут по соседству с Весали". 60. Then the Blessed One, with the Venerable Ananda, went to the hall of the Gabled House, in the Great Forest. And there he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Go now, Ananda, and assemble in the hall of audience all the bhikkhus who dwell in the neighborhood of Vesali." Then the Blessed One together with Ven. Ānanda went to the Great Forest and to the Gabled Hall. On arrival, the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Go, Ānanda. Have all the monks living in dependence on Vesālī gather at the assembly hall. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yāvatikā bhikkhū vesāliṃ upanissāya viharanti, te sabbe upaṭṭhānasālāyaṃ sannipātetvā yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И почтенный Ананда собрал всех монахов, живущих по соседству с Весали, в зале для собраний. Затем он пришёл к Благословенному, придя и выразив своё почтение почтенный Ананда встал в одной стороне от него. "So be it, Lord." And the Venerable Ananda gathered all the bhikkhus who dwelt in the neighborhood of Vesali, and assembled them in the hall of audience. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda—having had all the monks living in dependence on Vesālī gather at the assembly hall—approached the Blessed One. On arrival, having bowed down to him, he stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhito kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «sannipatito, bhante, bhikkhusaṅgho, yassadāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī»ti. Стоя в одной стороне, почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Досточтимый, монахи собрались. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым". And then, respectfully saluting the Blessed One, and standing at one side, he said: "The community of bhikkhus is assembled, Lord. Now let the Blessed One do as he wishes." As he was standing there, he said to the Blessed One, “The Saṅgha of monks has gathered, lord. May the Blessed One do what he thinks it is now time to do. ”
184. Atha kho bhagavā yenupaṭṭhānasālā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Тогда Благословенный отправился в зал собраний и сел там на предназначенное для него сидение. 61. Thereupon the Blessed One entered the hall of audience, and taking the seat prepared for him, Then the Blessed One went to the assembly hall and, on arrival, sat down on the seat laid out.
Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «tasmātiha, bhikkhave, ye te mayā dhammā abhiññā desitā, te vo sādhukaṃ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṃ brahmacariyaṃ addhaniyaṃ assa ciraṭṭhitikaṃ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ. Усевшись, Благословенный обратился к монахам: "Монахи, по этой причине те мои учения, которые были мной истинно поняты и объяснены, их вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и божеств. he exhorted the bhikkhus, saying: "Now, O bhikkhus, I say to you that these teachings of which I have direct knowledge and which I have made known to you — these you should thoroughly learn, cultivate, develop, and frequently practice, that the life of purity may be established and may long endure, for the welfare and happiness of the multitude, out of compassion for the world, for the benefit, well being, and happiness of gods and men. Having sat down, he addressed the monks: “Monks, the qualities I have taught, having known them directly: You should grasp them thoroughly, cultivate them, develop them, & pursue them so that this holy life may long endure & remain steadfast for the benefit, welfare, & happiness of the multitude, out of sympathy for the world, for the benefit, welfare, & happiness of human beings & devas.
Katame ca te, bhikkhave, dhammā mayā abhiññā desitā, ye vo sādhukaṃ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṃ brahmacariyaṃ addhaniyaṃ assa ciraṭṭhitikaṃ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ. Каковы же, о монахи, те мои учения, что были мной истинно поняты и объяснены, которые вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и божеств? 62. "And what, bhikkhus, are these teachings? And which are the qualities I have taught… for the benefit, welfare, & happiness of human beings & devas?
Seyyathidaṃ : cattāro satipaṭṭhānā cattāro sammappadhānā cattāro iddhipādā pañcindriyāni pañca balāni satta bojjhaṅgā ariyo aṭṭhaṅgiko maggo. Это четыре способа установления памятования, четыре надлежащих усилия, четыре основы сверхсил, пять духовных способностей, пять духовных сил, семь факторов постижения и благородный восьмеричный путь. They are the four foundations of mindfulness, the four right efforts, the four constituents of psychic power, the five faculties, the five powers, the seven factors of enlightenment, and the Noble Eightfold Path. The four establishings of mindfulness, the four right exertions, the four bases of power, the five faculties, the five strengths, the seven factors for awakening, the noble eightfold path.33
Ime kho te, bhikkhave, dhammā mayā abhiññā desitā, ye vo sādhukaṃ uggahetvā āsevitabbā bhāvetabbā bahulīkātabbā, yathayidaṃ brahmacariyaṃ addhaniyaṃ assa ciraṭṭhitikaṃ, tadassa bahujanahitāya bahujanasukhāya lokānukampāya atthāya hitāya sukhāya devamanussāna»nti. Таковы, о монахи, те мои учения, которые были мной истинно поняты и объяснены, их вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и божеств." These, bhikkhus, are the teachings of which I have direct knowledge, which I have made known to you, and which you should thoroughly learn, cultivate, develop, and frequently practice, that the life of purity may be established and may long endure, for the welfare and happiness of the multitude, out of compassion for the world, for the benefit, well being, and happiness of gods and men." These are the qualities I have taught, having known them directly, that you should grasp thoroughly, cultivate, develop, & pursue so that this holy life may long endure & remain steadfast for the benefit, welfare, & happiness of the multitude, out of sympathy for the world, for the benefit, welfare, & happiness of human beings & devas. ”
185. Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «handadāni, bhikkhave, āmantayāmi vo, vayadhammā saṅkhārā, appamādena sampādetha. И Благословенный обратился к монахам: "И сейчас, монахи, я увещеваю вас: всё конструированное подвержено исчезновению, избегая беспечности прилагайте усилия. 63. Then the Blessed One said to the bhikkhus: "So, bhikkhus, I exhort you: All compounded things are subject to vanish. Strive with earnestness. Then the Blessed One addressed the monks, ‘I exhort you, monks: All fabrications are subject to decay. Reach consummation through heedfulness.34
Naciraṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная ниббана Татхагаты. The time of the Tathagata's Parinibbana is near. It won’t be long until the Tathāgata’s total unbinding.
Ito tiṇṇaṃ māsānaṃ accayena tathāgato parinibbāyissatī»ti. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной ниббаны." Three months hence the Tathagata will utterly pass away." In three month’s time from now, the Tathāgata will totally unbind. ” Уместна история монаха Экавихари из Дхаммапада 21:16 ekasana.m ekaseyya.m
Все комментарии (1)
Idamavoca bhagavā, idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā [ito paraṃ syāmapotthake evaṃpi pāṭho dissati : Так сказал Благословенный. Сказав это, Достигший блага учитель добавил: 64. And having spoken these words, the Happy One, the Master, spoke again, saying: That is what the Blessed One said. Having said that, the One Well-Gone said further:
Daharāpi ca ye vuddhā, ye bālā ye ca paṇḍitā. "Молодые и старые, глупые и мудрые Young & old wise & foolish
Aḍḍhāceva daliddā ca, sabbe maccuparāyanā. богатые и бедные - все кончают смертью. rich & poor: all end up dying.
Yathāpi kumbhakārassa, kataṃ mattikabhājanaṃ. Как горшки, изготовленные гончаром As a potter’s clay vessels
Khuddakañca mahantañca, yañca pakkaṃ yañca āmakaṃ. маленькие, большие, обожжённые и необожжённые large & small fired & unfired
Sabbaṃ bhedapariyantaṃ, evaṃ maccāna jīvitaṃ. все оказываются разбиты, так и жизнь для смертных." all end up broken, so too life heads to death.
Athāparaṃ etadavoca satthā] . : И учитель добавил: Then the Teacher said further:
«Paripakko vayo mayhaṃ, parittaṃ mama jīvitaṃ. "Зрелы мои года, осталось жить недолго My years are now full ripe, the life span left is short. Ripe my age, little the life remaining to me.
Pahāya vo gamissāmi, kataṃ me saraṇamattano. Оставив вас я ухожу, сделав прибежищем себя. Departing, I go hence from you, relying on myself alone. Leaving you, I will go, having made my refuge for myself.
«Appamattā satīmanto, susīlā hotha bhikkhavo. Монахи, будьте небеспечными, памятующими и нравственными. Be earnest, then, O bhikkhus, be mindful and of virtue pure! Be heedful, monks, mindful, virtuous.
Susamāhitasaṅkappā, sacittamanurakkhatha. С хорошо контролируемыми намерениями охраняйте свой ум! With firm resolve, guard your own mind! With your resolves well-concentrated, look after your minds.
«Yo imasmiṃ dhammavinaye, appamatto vihassati. Кто в этой доктрине и дисциплине будет жить небеспечно Whoso untiringly pursues the Dhamma and the Discipline He who, in this Dhamma & Vinaya, remains heedful,
Pahāya jātisaṃsāraṃ, dukkhassantaṃ karissatī»ti [viharissati (syā.), vihessati (sī.)]. Тот, оставив круг рождений, положит конец страданию". Shall go beyond the round of births and make an end of suffering. leaving the wandering-on through birth, will make an end of stress.
Tatiyo bhāṇavāro. [Закончен] третий фрагмент декламации.
Nāgāpalokitaṃ Слоновий взор The Elephant's Look
186. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и отправился в Весали за едой. 1. Then the Blessed One, getting ready in the forenoon, took bowl and robe and went into Vesali for alms. Then the Blessed One, early in the morning, adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went into Vesālī for alms.
Vesāliyaṃ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṃ piṇḍapātappaṭikkanto nāgāpalokitaṃ vesāliṃ apaloketvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «idaṃ pacchimakaṃ, ānanda, tathāgatassa vesāliyā dassanaṃ bhavissati. Сходив за подаянием в Весали и вернувшись обратно после приёма пищи, Благословенный окинул слоновьим взором Весали и обратился к почтенному Ананде: "Ананда, это будет последний раз, когда Татхагата посмотрел на Весали. After the alms round and meal, on his return, he looked upon Vesali with the elephant's look, [36] and said to the Venerable Ananda: "This, Ananda, is the last time that the Tathagata will look upon Vesali. Having gone for alms in Vesālī, after the meal, returning from his alms round, gazing on Vesālī with an elephant’s look, he addressed Ven. Ānanda: “Ānanda, this is the Tathāgata’s last look at Vesālī.
Āyāmānanda, yena bhaṇḍagāmo [bhaṇḍugāmo (ka.)] tenupasaṅkamissāmā»ti. В путь, Ананда, пойдем в деревню Бханда". Come, Ananda, let us go to Bhandagama." Come, Ānanda, we will head for Bhaṇḍa Village.
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословенному. "So be it, O Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena bhaṇḍagāmo tadavasari. И Благословенный с большим собранием монахов отправился в деревню Бханда. Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Bhaṇḍa Village.
Tatra sudaṃ bhagavā bhaṇḍagāme viharati. И там Благословенный остановился в самой деревне Бханда. And the Blessed One took up his abode at Bhandagama together with a large community of bhikkhus. There the Blessed One stayed near Bhaṇḍa Village.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «catunnaṃ, bhikkhave, dhammānaṃ ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamañceva tumhākañca. Там Благословенный обратился к монахам: "О монахи, из-за непознания и непостижения четырёх предметов я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. 2. And the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: "Bhikkhus, it is through not realizing, through not penetrating four principles that this long course of birth and death has been passed through and undergone by me as well as by you. And there he addressed the monks, “It’s through not awakening to or penetrating four qualities, monks, that we have transmigrated and wandered on for such a long time, you & I.
Katamesaṃ catunnaṃ? Каковы же те четыре? What are those four? Which four?
Ariyassa, bhikkhave, sīlassa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородной нравственности я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле [рождений и смертей]. They are: noble virtue, “It’s through not awakening to or penetrating noble virtue that we have transmigrated and wandered on for such a long time, you & I.
Ariyassa, bhikkhave, samādhissa ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородной собранности ума я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле. noble concentration, It’s through not awakening to or penetrating noble concentration…
Ariyāya, bhikkhave, paññāya ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородной мудрости я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле. noble wisdom, It’s through not awakening to or penetrating noble discernment…
Ariyāya, bhikkhave, vimuttiyā ananubodhā appaṭivedhā evamidaṃ dīghamaddhānaṃ sandhāvitaṃ saṃsaritaṃ mamaṃ ceva tumhākañca. Из-за непознания и непостижения благородного освобождения я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле. and noble emancipation. It’s through not awakening to or penetrating noble release that we have transmigrated and wandered on for such a long time, you & I.
Tayidaṃ, bhikkhave, ariyaṃ sīlaṃ anubuddhaṃ paṭividdhaṃ, ariyo samādhi anubuddho paṭividdho, ariyā paññā anubuddhā paṭividdhā, ariyā vimutti anubuddhā paṭividdhā, ucchinnā bhavataṇhā, khīṇā bhavanetti, natthi dāni punabbhavo»ti. Эта, о монахи, благородная нравственность познана и постигнута, благородная собранность ума познана и постигнута, благородная мудрость познана и постигнута, благородное освобождение познано и постигнуто, искоренена жажда [вечного] бывания, основа бывания устранена, нет больше возобновляемого бывания." But now, bhikkhus, that these have been realized and penetrated, cut off is the craving for existence, destroyed is that which leads to renewed becoming, and there is no fresh becoming." “(But now,) this noble virtue has been awakened to & penetrated, noble concentration has been awakened to & penetrated, noble discernment has been awakened to & penetrated, noble release has been awakened to & penetrated. Craving for becoming has been crushed, the guide to becoming [i.e., clinging] is ended. There now is no further-becoming. ”
Idamavoca bhagavā, idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā : Так сказал Благословенный. Сказав это, Достигший блага учитель добавил: 3. And having spoken these words, the Happy One, the Master, spoke again, saying: That is what the Blessed One said. Having said it, the Teacher, the One Well-Gone, said further:
«Sīlaṃ samādhi paññā ca, vimutti ca anuttarā. "Нравственность, собранность ума, мудрость и несравненное освобождение – "Virtue, concentration, wisdom, and emancipation unsurpassed — Virtue, concentration, discernment, and unexcelled release:
Anubuddhā ime dhammā, gotamena yasassinā. познаны эти предметы знаменитым Готамой. These are the principles realized by Gotama the renowned; These qualities have been awakened to by Gotama, the prestigious.
«Iti buddho abhiññāya, dhammamakkhāsi bhikkhunaṃ. Истинно поняв это, Будда научил Дхамме монахов. And, knowing them, he, the Buddha, to his monks has taught the Dhamma. Directly knowing this, he shows it to the monks— the awakened one,
Dukkhassantakaro satthā, cakkhumā parinibbuto»ti. Провидец, учитель, положивший конец страданию, достиг окончательной ниббаны". He, the destroyer of suffering, the Master, the Seer, is at peace." the teacher who has made an ending of stress, the one with eyes, totally unbound.
Tatrāpi sudaṃ bhagavā bhaṇḍagāme viharanto etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. И также пребывая в деревне Бханда Благословенный часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. 4. And also at Bhandagama the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there at Bhaṇḍa Village, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance.”
Catumahāpadesakathā Рассказ о четырёх великих основаниях The Four Great References
187. Atha kho bhagavā bhaṇḍagāme yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena hatthigāmo, yena ambagāmo, yena jambugāmo, yena bhoganagaraṃ tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в деревне Бханда так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в деревню Хаттхи, в деревню Амба, в деревню Джамбу, в город Бхога!" 5. When the Blessed One had stayed at Bhandagama as long as he pleased, he spoke to the Venerable Ananda: "Come, Ananda, let us go to Hatthigama... Ambagama... Jambugama... to Bhoganagara." Then the Blessed One, having stayed near Bhaṇḍa Village as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Hatthi Village, Amba Village, Jambu Village, to Bhoganagara. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena bhoganagaraṃ tadavasari. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием монахов, отправился в город Бхога. And the Blessed One took up his abode at Bhoganagara together with a large community of bhikkhus, Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Bhoganagara.
Tatra sudaṃ bhagavā bhoganagare viharati ānande [sānandare (ka.)] cetiye. Там Благословенный остановился в городе Бхога у святилища Ананды. and stayed in the Ananda shrine. There the Blessed One stayed near Bhoganagara at the Ānanda shrine.
Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «cattārome, bhikkhave, mahāpadese desessāmi, taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasikarotha, bhāsissāmī»ti. И там, Благословенный обратился к монахам: "Я научу вас, монахи, четырём великим основаниям. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить". 7. And there the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: "Now, bhikkhus, I shall make known to you the four great references. Listen and pay heed to my words." There the Blessed One addressed the monks, “Monks, I will teach you four great standards. Listen and pay careful attention.” mahā может быть в смысле "главные", "основные"
Все комментарии (1)
«Evaṃ , bhante»ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. "Да будет так, досточтимый", – ответили монахи Благословенному. And those bhikkhus answered, saying: "So be it, Lord." “As you say, lord,” the monks responded to him.
Bhagavā etadavoca : Благословенный говорил так: Then the Blessed One said: The Blessed One said,
188. «Idha, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya : «sammukhā metaṃ, āvuso, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ, ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsana»nti. "Здесь, о монахи, может говорить монах: "Друзья, от самого Благословенного я слышал, от самого Благословенного узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя". "In this fashion, bhikkhus, a bhikkhu might speak: 'Face to face with the Blessed One, brethren, I have heard and learned thus: This is the Dhamma and the Discipline, the Master's Dispensation'; “There is the case where a monk says this: ‘Face-to-face with the Blessed One have I heard this, face-to-face have I received this: This is the Dhamma, this is the Vinaya, this is the Teacher’s instruction.
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ nappaṭikkositabbaṃ. Монахи, не нужно ни восторгаться, ни презирать сказанное этим монахом. ’ His statement is neither to be approved nor scorned.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṃ uggahetvā sutte osāretabbāni [otāretabbāni], vinaye sandassetabbāni. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной. Without approval and without scorn, but carefully studying the sentences word by word, one should trace them in the Discourses and verify them by the Discipline. Without approval or scorn, take careful note of his words and make them stand against the suttas and tally them against the Vinaya.
Tāni ce sutte osāriyamānāni [otāriyamānāni] vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti [otaranti (sī. pī. a. ni. 4.180], na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ imassa ca bhikkhuno duggahita»nti. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято тем монахом". If, on making them stand against the suttas and tallying them against the Vinaya, you find that they don’t stand with the suttas or tally with the Vinaya, you may conclude: ‘This is not the word of the Blessed One; this monk has misunderstood it’— После "однозначно" поставил запятую, но не уверен, что она тут нужна.
Все комментарии (1)
Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть. In that way, bhikkhus, you should reject it and you should reject it.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā, idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ imassa ca bhikkhuno suggahita»nti. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято тем монахом". But if, on making them stand against the suttas and tallying them against the Vinaya, you find that they stand with the suttas and tally with the Vinaya, you may conclude: ‘This is the word of the Blessed One; this monk has understood it rightly.’”
Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать первым великим основанием. And in that way, bhikkhus, you may accept it on the first reference.
«Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya : «amukasmiṃ nāma āvāse saṅgho viharati sathero sapāmokkho. Здесь, о монахи, может говорить монах: "В таком-то месте есть община со старшим монахом, с главой. or: 'In an abode of such and such a name lives a community with elders and a chief. “Then there is the case where a monk says this: ‘In a monastery over there dwells a Saṅgha with well-known leading elders.
Tassa me saṅghassa sammukhā sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ, ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsana»nti. От самой общины я слышал, от неё самой узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя". Face to face with that community, I have heard and learned thus: This is the Dhamma and the Discipline, the Master's Dispensation'; Face-to-face with that Saṅgha I have heard this, face-to-face have I received this: This is the Dhamma, this is the Vinaya, this is the Teacher’s instruction.’ …
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ nappaṭikkositabbaṃ. Монахи, не нужно ни восторгаться, ни презирать сказанное этим монахом.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṃ uggahetvā sutte osāretabbāni, vinaye sandassetabbāni. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ tassa ca saṅghassa duggahita»nti. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято той общиной".
Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть. In that way, bhikkhus, you should reject it
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā , idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ tassa ca saṅghassa suggahita»nti. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято той общиной".
Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать вторым великим основанием. And in that way, bhikkhus, you may accept it on the second reference.
«Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya : «amukasmiṃ nāma āvāse sambahulā therā bhikkhū viharanti bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā. Здесь, о монахи, может говорить монах: "В таком-то месте проживает множество старших монахов, много знающих, знатоков текстов, хранителей Дхаммы, хранителей монашеской дисциплины, хранителей схем (Абхидхаммы). or: 'In an abode of such and such a name live several bhikkhus who are elders, who are learned, who have accomplished their course, who are preservers of the Dhamma, the Discipline, and the Summaries. “Then there is the case where a monk says this: ‘In a monastery over there dwell many learned elder monks who know the tradition, who have memorized the Dhamma, the Vinaya, and the Mātikā.35
Tesaṃ me therānaṃ sammukhā sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ : ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsana»nti. От тех старших монахов я слышал, от них самих узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя". Face to face with those elders, I have heard and learned thus: This is the Dhamma and the Discipline, the Master's Dispensation'; Face-to-face with those elders I have heard this, face-to-face have I received this: This is the Dhamma, this is the Vinaya, this is the Teacher’s instruction.’ …
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ - pe - na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ tesañca therānaṃ duggahita»nti. Монахи, не нужно ни восторгаться ни презирать сказанное этим монахом... и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято теми старшими монахами".
Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть.
Tāni ce sutte osāriyamānāni - pe - vinaye ca sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā, idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ tesañca therānaṃ suggahita»nti. Если при поиске в наставлениях ... и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято теми старшими монахами".
Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать третьим великим основанием. And in that way, bhikkhus, you may accept it on the third reference.
«Idha pana, bhikkhave, bhikkhu evaṃ vadeyya : «amukasmiṃ nāma āvāse eko thero bhikkhu viharati bahussuto āgatāgamo dhammadharo vinayadharo mātikādharo. Здесь, о монахи, может говорить монах: "В таком-то месте проживает один старший монах, много знающий, знаток текстов, хранитель Дхаммы, хранитель монашеской дисциплины, хранитель схем. or: 'In an abode of such and such a name lives a single bhikkhu who is an elder, who is learned, who has accomplished his course, who is a preserver of the Dhamma, the Discipline, and the Summaries. “Then there is the case where a monk says this: ‘In a monastery over there dwells an elder monk who knows the tradition, who has memorized the Dhamma, the Vinaya, and the Mātikā.
Tassa me therassa sammukhā sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ : ayaṃ dhammo ayaṃ vinayo idaṃ satthusāsana»nti. От того старшего монаха я слышал, от него самого узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя". Face to face with that elder, I have heard and learned thus: This is the Dhamma and the Discipline, the Master's Dispensation.' Face-to-face with that elder I have heard this, face-to-face have I received this: This is the Dhamma, this is the Vinaya, this is the Teacher’s instruction.
Tassa, bhikkhave, bhikkhuno bhāsitaṃ neva abhinanditabbaṃ nappaṭikkositabbaṃ. Монахи, не нужно ни восторгаться ни презирать сказанное этим монахом. "In such a case, bhikkhus, the declaration of such a bhikkhu is neither to be received with approval nor with scorn. ’ His statement is neither to be approved nor scorned.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā tāni padabyañjanāni sādhukaṃ uggahetvā sutte osāritabbāni, vinaye sandassetabbāni. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной. Without approval and without scorn, but carefully studying the sentences word by word, one should trace them in the Discourses and verify them by the Discipline. Without approval or scorn, take careful note of his words and make them stand against the suttas and tally them against the Vinaya.
Tāni ce sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni na ceva sutte osaranti, na ca vinaye sandissanti, niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā, idaṃ na ceva tassa bhagavato vacanaṃ tassa ca therassa duggahita»nti. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято тем старшим монахом". If they are neither traceable in the Discourses nor verifiable by the Discipline, one must conclude thus: 'Certainly, this is not the Blessed One's utterance; this has been misunderstood by that bhikkhu — or by that community, or by those elders, or by that elder.' If, on making them stand against the suttas and tallying them against the Vinaya, you find that they don’t stand with the suttas or tally with the Vinaya, you may conclude: ‘This is not the word of the Blessed One; this monk has misunderstood it’—and you should reject it.
Itihetaṃ, bhikkhave, chaḍḍeyyātha. Таким образом, монахи, вам это следует отвергнуть. In that way, bhikkhus, you should reject it.
Tāni ca sutte osāriyamānāni vinaye sandassiyamānāni sutte ceva osaranti, vinaye ca sandissanti , niṭṭhamettha gantabbaṃ : «addhā , idaṃ tassa bhagavato vacanaṃ tassa ca therassa suggahita»nti. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: "Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято тем старшим монахом". But if the sentences concerned are traceable in the Discourses and verifiable by the Discipline, then one must conclude thus: 'Certainly, this is the Blessed One's utterance; this has been well understood by that bhikkhu — or by that community, or by those elders, or by that elder.' But if, on making them stand against the suttas and tallying them against the Vinaya, you find that they stand with the suttas and tally with the Vinaya, you may conclude: ‘This is the word of the Blessed One; this monk has understood it rightly.’
Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ mahāpadesaṃ dhāreyyātha. Это, о монахи, вам следует считать четвёртым великим основанием. And in that way, bhikkhus, you may accept it on the fourth reference. Интересно, Френсиса Стори не смутило то, что он переводит два аналогичных фрагмента (в этом и следующем предложении) по-разному?
Все комментарии (1)
Ime kho, bhikkhave, cattāro mahāpadese dhāreyyāthā»ti. Это, о монахи, вам следует считать четырьмя великими основаниями. These, bhikkhus, are the four great references for you to preserve." “Monks, remember these four great standards. ”
Tatrapi sudaṃ bhagavā bhoganagare viharanto ānande cetiye etadeva bahulaṃ bhikkhūnaṃ dhammiṃ kathaṃ karoti : «iti sīlaṃ, iti samādhi, iti paññā. И находясь в городе Бхога у святилища Ананды, Благословенный тоже часто давал следующее наставление монахам: "Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. 12. And also at Bhoganagara, at the Ananda shrine, the Blessed One often gave counsel to the bhikkhus thus: "Such and such is virtue; such and such is concentration; and such and such is wisdom. While staying there near Bhoganagara at the Ānanda shrine, the Blessed One often gave this Dhamma talk to the monks: “Such is virtue, such is concentration, such is discernment.
Sīlaparibhāvito samādhi mahapphalo hoti mahānisaṃso . Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Great becomes the fruit, great is the gain of concentration when it is fully developed by virtuous conduct; Concentration nurtured with virtue is of great fruit, great reward.
Samādhiparibhāvitā paññā mahapphalā hoti mahānisaṃsā. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. great becomes the fruit, great is the gain of wisdom when it is fully developed by concentration; Discernment nurtured with concentration is of great fruit, great reward.
Paññāparibhāvitaṃ cittaṃ sammadeva āsavehi vimuccati, seyyathidaṃ : kāmāsavā, bhavāsavā, avijjāsavā»ti. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению". utterly freed from the taints of lust, becoming, and ignorance is the mind that is fully developed in wisdom." The mind nurtured with discernment is rightly released from the effluents, i. e. , the effluent of sensuality, the effluent of becoming, the effluent of ignorance. ”
Kammāraputtacundavatthu История Чунды - сына мастера по металлам The Buddha's Last Meal
189. Atha kho bhagavā bhoganagare yathābhirantaṃ viharitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena pāvā tenupasaṅkamissāmā»ti. Когда Благословенный пробыл в городе Бхога так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдём в Паву". 13. When the Blessed One had stayed at Bhoganagara as long as he pleased, he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us go to Pava." Then the Blessed One, having stayed near Bhoganagara at the Ānanda shrine as long as he pleased, said to Ven. Ānanda, “Come, Ānanda, we will head for Pāvā.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", - отвечал почтенный Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena pāvā tadavasari. И Благословенный, окруженный большой толпой монахов, направился в Паву. And the Blessed One took up his abode at Pava together with a great community of bhikkhus, Then the Blessed One, together with a large Saṅgha of monks, went to Pāvā.
Tatra sudaṃ bhagavā pāvāyaṃ viharati cundassa kammāraputtassa ambavane. И там в Паве, Благословенный остановился в манговой роще Чунды - сына мастера по металлам. and stayed in the Mango Grove of Cunda, who was by family a metalworker. There the Blessed One stayed near Pāvā in the mango grove of Cunda the silversmith. решил не повторять "сына мастера по металлам" в дальнейшем, одного раза достаточно
Все комментарии (1)
Assosi kho cundo kammāraputto : «bhagavā kira pāvaṃ anuppatto, pāvāyaṃ viharati mayhaṃ ambavane»ti. Чунда услышал, что Благословенный прибыл в Паву и остановился в его манговой роще. 14. And Cunda the metalworker came to know: "The Blessed One, they say, has arrived at Pava, and is staying in my Mango Grove." Cunda the silversmith heard, “The Blessed One, they say, on reaching Pāvā, is staying near Pāvā in my mango grove. ”
Atha kho cundo kammāraputto yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. И Чунда пришёл к Благословенному, придя и выразив своё почтение сел в одной стороне от него. And he went to the Blessed One, and having respectfully greeted him, sat down at one side. So Cunda went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho cundaṃ kammāraputtaṃ bhagavā dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi. Сидящего в одной стороне Чунду Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме. And the Blessed One instructed Cunda the metalworker in the Dhamma, and roused, edified, and gladdened him. As he was sitting there, the Blessed One instructed, urged, roused, & encouraged him with Dhamma talk.
Atha kho cundo kammāraputto bhagavatā dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṃsito bhagavantaṃ etadavoca : «adhivāsetu me, bhante, bhagavā svātanāya bhattaṃ saddhiṃ bhikkhusaṅghenā»ti. И тогда Чунда, восхищённый, побуждённый и вдохновлённый беседой о Дхамме так сказал Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать ко мне завтра на трапезу вместе с собранием монахов". 15. Then Cunda spoke to the Blessed One, saying: "May the Blessed One, O Lord, please accept my invitation for tomorrow's meal, together with the community of bhikkhus." Then Cunda—instructed, urged, roused, & encouraged by the Blessed One’s Dhamma talk—said to him, “Lord, may the Blessed One acquiesce to my meal tomorrow, together with the Saṅgha of monks. ”
Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. И Благословенный молча согласился. And by his silence the Blessed One consented. The Blessed One acquiesced with silence.
Atha kho cundo kammāraputto bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi. Тогда Чунда, поняв, что Благословенный согласился, встал со своего места, выразил ему почтение, уважительно обошёл вокруг Благословенного и удалился. 16. Sure, then, of the Blessed One's consent, Cunda the metalworker rose from his seat, respectfully saluted the Blessed One, and keeping his right side towards him, took his departure. Then Cunda, understanding the Blessed One’s acquiescence, got up from his seat and, bowing down to him and circumambulating him, left.
Atha kho cundo kammāraputto tassā rattiyā accayena sake nivesane paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyādāpetvā pahūtañca sūkaramaddavaṃ bhagavato kālaṃ ārocāpesi : «kālo, bhante, niṭṭhitaṃ bhatta»nti. На исходе той ночи Чунда приготовил в своём жилище превосходную пищу - твёрдую и мягкую, а также в достаточном количестве нежной свинины. Когда настало время он сообщил Благословенному: "Пришло время, о досточтимый, еда готова". 17. And Cunda the metalworker, after the night had passed, had choice food, hard and soft, prepared in his abode, together with a quantity of sukara-maddava, [38] and announced it to the Blessed One, saying: "It is time, O Lord, the meal is ready." Then, at the end of the night, after having exquisite staple & non-staple food—including a large amount of pig-delicacy36—prepared in his own home, he announced the time to the Blessed One: “It’s time, lord. The meal is ready. ”
Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena cundassa kammāraputtassa nivesanaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием монахов отправился к жилищу Чунды. Придя, он сел на предназначенное для него сидение. 18. Thereupon the Blessed One, in the forenoon, having got ready, took bowl and robe and went with the community of bhikkhus to the house of Cunda, and there sat down on the seat prepared for him. Then the Blessed One, early in the morning, adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went together with the Saṅgha of monks to Cunda’s home. On arrival, he sat down on the seat laid out.
Nisajja kho bhagavā cundaṃ kammāraputtaṃ āmantesi : «yaṃ te, cunda, sūkaramaddavaṃ paṭiyattaṃ, tena maṃ parivisa. Усевшись, Благословенный обратился к Чунде: "Чунда, приготовленную тобой нежную свинину подай мне, And he spoke to Cunda, saying: "With the sukara-maddava you have prepared, Cunda, you may serve me; Seated, he said to Cunda, “Cunda, serve me with the pig-delicacy you have had prepared,
Yaṃ panaññaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyattaṃ, tena bhikkhusaṅghaṃ parivisā»ti. а всю прочую твёрдую и мягкую пищу, что ты приготовил, подай собранию монахов". with the other food, hard and soft, you may serve the community of bhikkhus." and the Saṅgha of monks with the other staple & non-staple food you have had prepared.”
«Evaṃ, bhante»ti kho cundo kammāraputto bhagavato paṭissutvā yaṃ ahosi sūkaramaddavaṃ paṭiyattaṃ, tena bhagavantaṃ parivisi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Чунда Благословенному. И [всю] приготовленную нежную свинину он подал Благословенному, "So be it, Lord." And with the sukara-maddava prepared by him, he served the Blessed One; Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Cunda served the Blessed One with the pig-delicacy he had had prepared,
Yaṃ panaññaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ paṭiyattaṃ , tena bhikkhusaṅghaṃ parivisi. а всю прочую твёрдую и мягкую пищу, что была приготовлена, он подал собранию монахов. and with the other food, hard and soft, he served the community of bhikkhus. and the Saṅgha of monks with the other staple & non-staple food he had had prepared.
Atha kho bhagavā cundaṃ kammāraputtaṃ āmantesi : «yaṃ te, cunda, sūkaramaddavaṃ avasiṭṭhaṃ, taṃ sobbhe nikhaṇāhi. Затем Благословенный обратился к Чунде: "Что осталось от нежной свинины, Чунда, то зарой в яму. 19. Thereafter the Blessed One spoke to Cunda, saying: "Whatever, Cunda, is left over of the sukara-maddava, bury that in a pit. Then the Blessed One said to him, “Cunda, bury the remaining pig-delicacy in a pit.
Nāhaṃ taṃ, cunda, passāmi sadevake loke samārake sabrahmake sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya, yassa taṃ paribhuttaṃ sammā pariṇāmaṃ gaccheyya aññatra tathāgatassā»ti. Я никого не вижу, Чунда, в этом мире, с его божествами, марами и брахмами, отшельниками и брахманами, правителями и простыми людьми, кто съев это [блюдо], мог бы должным образом переварить его, кроме Татхагаты". For I do not see in all this world, with its gods, Maras, and Brahmas, among the host of ascetics and brahmans, gods and men, anyone who could eat it and entirely digest it except the Tathagata alone." I don’t see anyone in the world together with its devas, Māras, &Brahmās, in this generation with its contemplatives &brahmans, its rulers &commonfolk, in whom, when it was ingested, it would go to a healthy change, aside from the Tathāgata.”
«Evaṃ, bhante»ti kho cundo kammāraputto bhagavato paṭissutvā yaṃ ahosi sūkaramaddavaṃ avasiṭṭhaṃ, taṃ sobbhe nikhaṇitvā yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Чунда Благословенному. И что осталось от нежной свинины, то он зарыл в яму. После того он вернулся к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. And Cunda the metalworker answered the Blessed One saying: "So be it, O Lord." And what remained over of the sukara-maddava he buried in a pit. 20. Then he returned to the Blessed One, respectfully greeted him, and sat down at one side. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Cunda buried the remaining pig-delicacy in a pit, went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho cundaṃ kammāraputtaṃ bhagavā dhammiyā kathāya sandassetvā samādapetvā samuttejetvā sampahaṃsetvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. Сидящего в одной стороне Чунду Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме, после чего встал со своего места и удалился. And the Blessed One instructed Cunda the metalworker in the Dhamma, and roused, edified, and gladdened him. After this he rose from his seat and departed. As he was sitting there, the Blessed One—after instructing, urging, rousing, & encouraging him with Dhamma talk—got up from his seat and left.
190. Atha kho bhagavato cundassa kammāraputtassa bhattaṃ bhuttāvissa kharo ābādho uppajji, lohitapakkhandikā pabāḷhā vedanā vattanti māraṇantikā. И когда Благословенный съел поданную Чундой еду, его поразила тяжёлая болезнь, кровавый понос с сильными болями, предвестниками смерти. 21. And soon after the Blessed One had eaten the meal provided by Cunda the metalworker, a dire sickness fell upon him, even dysentery, and he suffered sharp and deadly pains. Then in the Blessed One, after he had eaten Cunda’s meal, there arose a severe disease accompanied with (the passing of) blood, with intense pains & deadly.
Tā sudaṃ bhagavā sato sampajāno adhivāsesi avihaññamāno. Но Благословенный, не дрогнув, терпел их осознанно и с памятованием. But the Blessed One endured them mindfully, clearly comprehending and unperturbed. But the Blessed One endured it—mindful, alert, & not struck down by it.
Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena kusinārā tenupasaṅkamissāmā»ti. Затем Благословенный обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда, пойдем в Кусинару!" 22. Then the Blessed One spoke to the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us go to Kusinara." Then he addressed Ven. Ānanda, “Ānanda, we will go to Kusinārā. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. And the Venerable Ananda answered: "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Cundassa bhattaṃ bhuñjitvā, kammārassāti me sutaṃ. Съев еду Чунды - мастера по металлам, так я слышал, – 23. When he had eaten Cunda's food, I heard, I have heard that, on eating Cunda the silversmith’s meal,
Ābādhaṃ samphusī dhīro, pabāḷhaṃ māraṇantikaṃ. мудрец столкнулся с недугом, острым, предвещающим смерть. With fortitude the deadly pains he bore. the enlightened one was touched by illness— fierce, deadly.
Bhuttassa ca sūkaramaddavena, Byādhippabāḷho udapādi satthuno. Съев нежную свинину, у учителя возникла острая болезнь. From the sukara-maddava a sore And dreadful sickness came upon the Lord. After he had eaten the pig-delicacy, a fierce sickness arose in the Teacher.
Virecamāno [viriccamāno (sī. syā. ka.), viriñcamāno (? )] Bhagavā avoca, Gacchāmahaṃ kusināraṃ nagaranti. Облегчившись, Благословенный сказал: "Идем в город Кусинара!" But nature's pangs he endured. "Come, let us go To Kusinara," was his dauntless word. [39] After being purged of it, the Blessed One said, “To the city of Kusinārā I will go. ”37
Pānīyāharaṇaṃ Принесение воды The Clearing of the Waters
191. Atha kho bhagavā maggā okkamma yena aññataraṃ rukkhamūlaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, ānanda, catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapehi, kilantosmi, ānanda, nisīdissāmī»ti. И Благословенный сошёл с дороги и подошёл к подножию одного дерева. Подойдя он обратился к почтенному Ананде: "Пожалуйста, Ананда, постели мою накидку, сложенную вчетверо. Я устал и собираюсь сесть". 24. Now on the way the Blessed One went aside from the highway and stopped at the foot of a tree. And he said to the Venerable Ananda: "Please fold my upper robe in four, Ananda, and lay it down. I am weary and want to rest awhile." Then the Blessed One, going down from the road, went to a certain tree and, on arrival, said to Ven. Ānanda, “Ānanda, please arrange my outer robe folded in four. I am tired. I will sit down.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapesi. "Да будет так, досточтимый", – ответил почтенный Ананда Благословенному и постелил сложенную вчетверо накидку. "So be it, Lord." And the Venerable Ananda folded the robe in four and laid it down. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda arranged the outer robe folded in four.
Nisīdi bhagavā paññatte āsane. И Благословенный сел на приготовленное сидение. 25. And the Blessed One sat down on the seat prepared for him The Blessed One sat down on the seat laid out.
Nisajja kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, ānanda, pānīyaṃ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī»ti. Усевшись, Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить". and said to the Venerable Ananda: "Please bring me some water, Ananda. I am thirsty and want to drink." Seated, he said to Ven. Ānanda, “Ānanda, please fetch me some water. I am thirsty. I will drink. ”
Evaṃ vutte āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «idāni, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni, taṃ cakkacchinnaṃ udakaṃ parittaṃ luḷitaṃ āvilaṃ sandati. Когда так было сказано, Ананда сказал Благословенному: "Досточтимый, только что проехало пятьсот повозок. Вода взбаламучена колёсами, мутна стала, грязна. 26. And the Venerable Ananda answered the Blessed One: "But just now, Lord, a great number of carts, five hundred carts, have passed over, and the shallow water has been cut through by the wheels, so that it flows turbid and muddy. When this was said, Ven. Ānanda said to the Blessed One, “Lord, just now 500 carts have passed through. The meager river—cut by the wheels—flows turbid & disturbed.
Ayaṃ, bhante, kakudhā [kakuthā (sī. pī.)] nadī avidūre acchodakā sātodakā sītodakā setodakā [setakā (sī.)] suppatitthā ramaṇīyā. Но река Какудха, почтенный, недалеко отсюда, она чиста, приятна, спокойна, прозрачна, с красивыми берегами, восхитительна. But the Kakuttha River, Lord, is quite close by, and its waters are clear, pleasant, cool, and translucent. It is easily approachable and delightfully placed. But the Kakudha river is not far away, with pristine water, pleasing water, cool water, pellucid water,38 with restful banks, refreshing.
Ettha bhagavā pānīyañca pivissati, gattāni ca sītī [sītaṃ (sī. pī. ka.)] karissatī»ti. Там Благословенный может попить воды и освежиться". There the Blessed One can quench his thirst and refresh his limbs." There the Blessed One will drink potable water and cool his limbs. ”
Dutiyampi kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, ānanda, pānīyaṃ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī»ti. И во второй раз Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить". 27-29. But a second time the Blessed One made his request, and the Venerable Ananda answered him as before. A second time, the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Ānanda, please fetch me some water. I am thirsty. I will drink. ”
Dutiyampi kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «idāni, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni, taṃ cakkacchinnaṃ udakaṃ parittaṃ luḷitaṃ āvilaṃ sandati. И во второй раз почтенный Ананда сказал Благословенному: "Досточтимый, только что проехало пятьсот повозок. Вода взбаламучена колёсами, мутна стала, грязна. A second time, Ven. Ānanda said to the Blessed One, “Lord, just now 500 carts have passed through. The meager water—cut by the wheels—flows turbid & disturbed.
Ayaṃ, bhante, kakudhā nadī avidūre acchodakā sātodakā sītodakā setodakā suppatitthā ramaṇīyā. Но река Какудха, досточтимый, недалеко отсюда, она чиста, приятна, спокойна, прозрачна, с красивыми берегами, восхитительна. But the Kakudha River is not far away, with pristine water, pleasing water, cool water, pellucid water, with restful banks, refreshing.
Ettha bhagavā pānīyañca pivissati, gattāni ca sītīkarissatī»ti. Там Благословенный может попить воды и освежиться". There the Blessed One will drink potable water and cool his limbs.”
Tatiyampi kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, ānanda, pānīyaṃ āhara, pipāsitosmi, ānanda, pivissāmī»ti. И в третий раз Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить". And then for a third time the Blessed One said: "Please bring me some water, Ananda. I am thirsty and want to drink." A third time, the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Ānanda, please fetch me some water. I am thirsty. I will drink. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā pattaṃ gahetvā yena sā nadikā tenupasaṅkami. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному и, взяв сосуд для подаяния, пошёл к ручейку. 30. Then the Venerable Ananda answered, saying: "So be it, Lord." And he took the bowl and went to the stream. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda—taking a bowl—went to the river.
Atha kho sā nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā, āyasmante ānande upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandittha [sandati (syā.)]. И вот, ручеек, перед тем взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, как только Ананда подошёл к нему, стал чист и прозрачен, незамутнён вовсе. And the shallow water, which had been cut through by the wheels so that it flowed turbid and muddy, became clear and settled down, pure and pleasant as the Venerable Ananda drew near. And the meager river that, cut by the wheels, had been flowing turbid & disturbed, on his approach flowed pristine, clear, & undisturbed.
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi : «acchariyaṃ vata, bho, abbhutaṃ vata, bho, tathāgatassa mahiddhikatā mahānubhāvatā. Тогда подумал почтенный Ананда: "Как удивительна, как невероятна сила и могущество Татхагаты! 31. Then the Venerable Ananda thought: "Marvellous and most wonderful indeed is the power and glory of the Tathagata!" The thought occurred to him, “How amazing! How astounding!—the great power & great might of the Tathāgata!
Ayañhi sā nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā mayi upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandatī»ti. Ручеек, взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, теперь, как только я подошёл к нему, стал чист и прозрачен, не замутнён вовсе!" —in that this meager river that, cut by the wheels, was flowing turbid & disturbed, on my approach flowed pristine, clear, & undisturbed!”
Pattena pānīyaṃ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ etadavoca : «acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, tathāgatassa mahiddhikatā mahānubhāvatā. И набрав воду в сосуд для подаяния, он возвратился к Благословенному и сказал так: "Как удивительна, досточтимый, как невероятна сила и могущество Татхагаты! 32. And he took up water in the bowl and carried it to the Blessed One, and said: "Marvellous and most wonderful indeed is the power and glory of the Tathagata! Fetching water with the bowl, he went to the Blessed One and on arrival said, “How amazing! How astounding!—the great power & great might of the Tathāgata!—
Idāni sā bhante nadikā cakkacchinnā parittā luḷitā āvilā sandamānā mayi upasaṅkamante acchā vippasannā anāvilā sandittha. Ручеёк, взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, как только я подошёл к нему, стал чист и прозрачен, не замутнён вовсе! For this shallow water, which had been cut through by the wheels so that it flowed turbid and muddy, became clear and settled down, pure and pleasant as I drew near. in that this meager river that, cut by the wheels, was flowing turbid & disturbed, on my approach flowed pristine, clear, & undisturbed!
Pivatu bhagavā pānīyaṃ pivatu sugato pānīya»nti. Пусть Благословенный попьёт воды, пусть Достигший блага попьёт воды!" Now let the Blessed One drink the water. Let the Happy One drink." Drink the water, O Blessed One! Drink the water, O One Well-Gone!”
Atha kho bhagavā pānīyaṃ apāyi. И Благословенный испил воды. And the Blessed One drank the water. Then the Blessed One drank the water.39
Pukkusamallaputtavatthu Пуккуса из народа маллов Pukkusa the Malla
192. Tena rokho pana samayena pukkuso mallaputto āḷārassa kālāmassa sāvako kusinārāya pāvaṃ addhānamaggappaṭippanno hoti. В это самое время, Пуккуса из народа маллов, ученик Алары Каламы, шёл по большой дороге из Кусинары в Паву. 33. Now it so happened that one Pukkusa of the Malla clan, who was a disciple of Alara Kalama, was passing by on his way from Kusinara to Pava. Now on that occasion Pukkusa Mallaputta, a disciple of Āḷāra Kālāma was traveling on the road from Kusinārā to Pāvā.
Addasā kho pukkuso mallaputto bhagavantaṃ aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinnaṃ. И Пуккуса увидел Благословенного, сидящего у подножия дерева. 34. And when he saw the Blessed One seated at the foot of a tree, He saw the Blessed One sitting at the root of a tree
Disvā yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Увидев его, он подошёл к Благословенному и, подойдя и выразив своё почтение, сел в одной стороне от него. he approached him, respectfully greeted him, and sat down at one side. and, on seeing him, approached him. On arrival, having bowed down to him, he sat to one side.
Ekamantaṃ nisinno kho pukkuso mallaputto bhagavantaṃ etadavoca : «acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, santena vata, bhante, pabbajitā vihārena viharanti. Сидя в одной стороне Пуккуса так сказал Благословенному: "Почтенный, как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают те, кто отрешился от мирской жизни. And he spoke to the Blessed One, saying: "Marvellous it is, Lord, most wonderful it is, O Lord, the state of calmness wherein abide those who have gone forth from the world. As he was sitting there, he said to the Blessed One, “It’s amazing, lord. It’s astounding: the peaceful abiding by which those gone forth abide.
Bhūtapubbaṃ, bhante , āḷāro kālāmo addhānamaggappaṭippanno maggā okkamma avidūre aññatarasmiṃ rukkhamūle divāvihāraṃ nisīdi. Некогда, о досточтимый, Алара Калама, идя по большой дороге, сошёл с неё и присел под деревом, чтобы провести день. 35. "For at one time, Lord, Alara Kalama was on a journey, and he went aside from the highway and sat down by the wayside at the foot of a tree to pass the heat of the day. Once, Āḷāra Kālāma, while traveling, went down from the road and sat not far away at the root of a tree for the day’s abiding.
Atha kho, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni āḷāraṃ kālāmaṃ nissāya nissāya atikkamiṃsu. В то время очень близко к Аларе Каламе проехало пятьсот повозок. And it came about, Lord, that a great number of carts, even five hundred carts, passed by him, one by one. Then 500 carts passed by right near him.
Atha kho, bhante, aññataro puriso tassa sakaṭasatthassa [sakaṭasatassa (ka.)] piṭṭhito piṭṭhito āgacchanto yena āḷāro kālāmo tenupasaṅkami upasaṅkamitvā āḷāraṃ kālāmaṃ etadavoca : «api, bhante, pañcamattāni sakaṭasatāni atikkantāni addasā»ti? И человек, шедший сразу за пятьюстами повозками, подошёл к Аларе Каламе и подойдя так сказал ему: "Досточтимый, видел ли ты пятьсот повозок проехавших мимо?" And then, Lord, a certain man who was following behind that train of carts, approached and spoke to him, saying: 'Did you, sir, see a great number of carts that passed you by? The a certain man, coming along right behind those hundreds of carts, approached Āḷāra Kālāma and, on arrival, said to him, ‘Venerable sir, did you see 500 carts going past?
«Na kho ahaṃ, āvuso, addasa»nti. "Нет, друг, не видел." ' And Alara Kalama answered him: 'I did not see them, brother.' ’ ‘No, friend, I didn’t.
«Kiṃ pana, bhante, saddaṃ assosī»ti? "Но досточтимый, ведь ты слышал шум?" 'But the noise, sir, surely you heard?' ’ ‘But did you hear the sound?
«Na kho ahaṃ, āvuso, saddaṃ assosi»nti. "Нет, друг, не слышал шума." 'I did not hear it, brother.' ’ ‘No, friend, I didn’t.
«Kiṃ pana, bhante, sutto ahosī»ti? "Досточтимый, ты спал тогда?" Then that man asked him: 'Then, sir, perhaps you slept? ’ ‘But were you asleep?
«Na kho ahaṃ, āvuso, sutto ahosi»nti. "Нет, друг, я не спал тогда." ' 'No, brother, I was not sleeping.' ’ ‘No, friend, I wasn’t asleep.
«Kiṃ pana, bhante, saññī ahosī»ti? "Стало быть, досточтимый, ты бодрствовал?" 'Then, sir, were you conscious? ’ ‘But were you conscious?
«Evamāvuso»ti. "Именно так, друг." ' 'I was, brother.' ’ ‘Yes, friend.
«So tvaṃ, bhante, saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva addasa, na pana saddaṃ assosi apisu [api hi (sī. syā. pī.)] te, bhante, saṅghāṭi rajena okiṇṇā»ti? "Итак, досточтимый, ты не спал, был в сознании и бодрствовал, и однако не видел и не слышал как совсем рядом прошло пятьсот повозок, при этом твоя накидка осыпана пылью?" Then that man said: 'Then, sir, while conscious and awake you still did not see the great number of carts, even five hundred carts, that passed you by one after another, nor heard the noise? Why, sir, your very robe is covered with their dust!' ’ ‘Then, venerable sir, being conscious & awake when 500 carts passed by right near you, you neither saw them nor heard a sound.And yet your outer robe is covered with (their) dust!’
«Evamāvuso»ti. "Именно так, друг." And Alara Kalama replied, saying: 'So it is, brother.' ‘Yes, friend.
Atha kho, bhante, tassa purisassa etadahosi : «acchariyaṃ vata bho, abbhutaṃ vata bho, santena vata bho pabbajitā vihārena viharanti. Тогда подумал тот человек: "Как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают отрешившиеся от мирской жизни, 36. "And to that man, O Lord, came the thought: 'Marvellous it is, most wonderful indeed it is, the state of calmness wherein abide those who have gone forth from the world!' ’ Then the thought occurred to that man, ‘How amazing! How astounding: the peaceful abiding by which those gone forth abide—
Yatra hi nāma saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva dakkhati, na pana saddaṃ sossatī»ti! что будучи не в состоянии сна, в сознании, бодрствуя такой человек не видит и не слышит как совсем рядом прошло пятьсот повозок! in that, being conscious & awake when 500 carts passed by right near, he would neither see them nor hear a sound!’40
āḷāre kālāme uḷāraṃ pasādaṃ pavedetvā pakkāmī»ti. И, выразив свою большую приверженность Аларе Каламе, тот человек удалился". And there arose in him great faith in Alara Kalama, and he went his way." Having proclaimed immense conviction in Āḷāra Kālāma, he then left.”
193. «Taṃ kiṃ maññasi, pukkusa, katamaṃ nu kho dukkarataraṃ vā durabhisambhavataraṃ vā : yo vā saññī samāno jāgaro pañcamattāni sakaṭasatāni nissāya nissāya atikkantāni neva passeyya, na pana saddaṃ suṇeyya yo vā saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu [vijjutāsu (sī. syā. pī.)] niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva passeyya, na pana saddaṃ suṇeyyā»ti? "Как полагаешь, Пуккуса, что сложнее сделать или сложнее найти: когда человек не спит, в сознании, бодрствует и при прохождении совсем рядом пятиста повозок он не видит и не слышит, или когда человек не спит, в сознании, бодрствует, а божество дождит, божество испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома он ничего не видит и не слышит шума?" 37. "Now what do you think, Pukkusa? What is more difficult to do, more difficult to meet with — that a man, while conscious and awake, should not see a great number of carts, even five hundred carts, that passed him by one after another, nor hear the noise, or that one conscious and awake, in the midst of a heavy rain, with thunder rolling, lightning flashing, and thunderbolts crashing, should neither see it nor hear the noise? " “What do you think, Pukkusa? Which is more difficult to do, more difficult to master: one who, being conscious & awake when 500 carts passed by right near, would neither see them nor hear a sound; or one who, being conscious & awake when the rain-deva was raining, the rain-deva was pouring, lightning-streaks were shooting out, and a thunderbolt splits (the air), would neither see them nor hear a sound? ”
«Kiñhi, bhante, karissanti pañca vā sakaṭasatāni cha vā sakaṭasatāni satta vā sakaṭasatāni aṭṭha vā sakaṭasatāni nava vā sakaṭasatāni [nava vā sakaṭasatāni dasa vā sakaṭasatāni (sī.)], sakaṭasahassaṃ vā sakaṭasatasahassaṃ vā. "Досточтимый, какое же сравнение с пятью сотнями повозок, шестью сотнями повозок, семью сотнями повозок, восемью сотнями повозок, девятью сотнями повозок, десятью сотнями повозок, сотнями тысяч повозок. 38. "What, O Lord, are five hundred carts — nay, six, seven, eight, nine hundred, or a thousand or even hundreds of thousands of carts — compared with this?" “Lord, what would 500 carts amount to—or 600 carts, or 700 carts, or 800 carts, or 900 carts, or 1,000 carts… or 100,000 carts?
Atha kho etadeva dukkarataraṃ ceva durabhisambhavatarañca yo saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva passeyya, na pana saddaṃ suṇeyyā»ti. Несравненно труднее, когда человек не спит, в сознании, бодрствует и не видит и не слышит шума, когда божество дождит, божество испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома." That would be more difficult to do, more difficult to master: one who, being conscious & awake when the rain-deva was raining, the rain-deva was pouring, lightning-streaks were shooting out, and a thunderbolt splits (the air), would neither see them nor hear a sound. ”
«Ekamidāhaṃ, pukkusa, samayaṃ ātumāyaṃ viharāmi bhusāgāre. "Однажды, Пуккуса, я проживал в Атуме, на току молотильщика. 39. "Now one time, Pukkusa, I was staying at Atuma, and had my abode in a barn there. “One time, Pukkusa, I was staying near Ātumā in a threshing-barn.
Tena kho pana samayena deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā avidūre bhusāgārassa dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā [balibaddā (sī. pī.)]. В то время божество дождило, божество испускало сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома недалеко от тока молотильщика два брата-крестьянина были убиты вместе с четырьмя волами. And at that time there was a heavy rain, with thunder rolling, lightning flashing, and thunderbolts crashing. And two farmers who were brothers were killed close to the barn, together with four oxen, And on that occasion, when the rain-deva was raining, the rain-deva was pouring, lightning-streaks were shooting out, and a thunderbolt split (the air) not far from the threshing-house, two farmers—brothers—were killed, along with four oxen.
Atha kho, pukkusa, ātumāya mahājanakāyo nikkhamitvā yena te dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā tenupasaṅkami. И тогда, Пуккуса, большая толпа народа вышла из Атумы и пришла к тому месту, где были убиты два брата-крестьянина и четыре вола. and a great crowd came forth from Atuma to the spot where they were killed. “Then a large crowd of people came out of Ātumā to where the two farmers—brothers—were killed, along with the four oxen.
Tena kho panāhaṃ, pukkusa, samayena bhusāgārā nikkhamitvā bhusāgāradvāre abbhokāse caṅkamāmi. В то время, Пуккуса, я вышел из тока и прогуливался у его двери на открытом воздухе. 40. "Now at that time, Pukkusa, I had come out of the barn and was walking up and down in thought before the door. And on that occasion I, having come out of the threshing-barn, was doing walking meditation in front of the door to the threshing-barn.
Atha kho, pukkusa, aññataro puriso tamhā mahājanakāyā yenāhaṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā maṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. И вот, Пуккуса, один человек из толпы подошёл ко мне. Подойдя и выразив своё почтение, он встал в одной стороне от меня. And a certain man from the great crowd approached me, respectfully greeted me, and stood at one side. A certain man from the great crowd of people approached me and, on arrival, having bowed down to me, stood to one side.
Ekamantaṃ ṭhitaṃ kho ahaṃ, pukkusa, taṃ purisaṃ etadavocaṃ : «kiṃ nu kho eso, āvuso, mahājanakāyo sannipatito»ti? И я сказал тому человеку, стоящему в одной стороне от меня: "Друг, зачем собрался здесь народ?" 41. "And I asked him: 'Why, brother, has this great crowd gathered together? As he was standing there, I said to him, ‘Why, friend, has this great crowd of people gathered? ’
«Idāni , bhante, deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā dve kassakā bhātaro hatā cattāro ca balibaddā. "Досточтимый, только что божество дождило, божество испускало сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома недалеко от тока молотильщика два брата-крестьянина были убиты вместе с четырьмя волами. ' And he answered me: 'Just now, Lord, there was a heavy rain, with thunder rolling, lightning flashing, and thunderbolts crashing. And two farmers who were brothers were killed close by, together with four oxen. “‘Just now, lord—when the rain-deva was raining, the rain-deva was pouring, lightning-streaks were shooting out, and a thunderbolt split (the air)—two farmers—brothers—were killed, along with four oxen.
Ettheso mahājanakāyo sannipatito. Поэтому и собралась толпа людей. It is because of this that the great crowd has gathered. That’s why this great crowd of people has gathered.
Tvaṃ pana, bhante, kva ahosī»ti? Но где же ты был, досточтимый?" But where, Lord, were you? ' But you, lord: Where were you? ’
«Idheva kho ahaṃ, āvuso, ahosi»nti. "Я, друг, был здесь." "'I was here, brother.' “‘I was right here, friend. ’
«Kiṃ pana, bhante, addasā»ti? "Но досточтимый, ты видел?" 'Yet, Lord, did you not see it? “‘But did you see anything? ’
«Na kho ahaṃ, āvuso, addasa»nti. "Друг, я не видел." ' 'I did not see it, brother.' “‘No, friend, I didn’t. ”
«Kiṃ pana, bhante, saddaṃ assosī»ti? "Досточтимый, ты слышал шум?" 'But the noise, Lord, you surely heard? “‘But did you hear the sound? ’
«Na kho ahaṃ, āvuso, saddaṃ assosi»nti. "Нет, друг, я не слышал." ' 'I did not hear it, brother.' “‘No, friend, I didn’t. ’
«Kiṃ pana, bhante, sutto ahosī»ti? "Досточтимый, ты спал?" Then that man asked me: 'Then, Lord, perhaps you slept? “‘But were you asleep? ’
«Na kho ahaṃ, āvuso, sutto ahosi»nti. "Нет, друг, я не спал." ' 'No, brother, I was not sleeping.' “‘No, friend, I wasn’t asleep. ’
«Kiṃ pana, bhante, saññī ahosī»ti? "Досточтимый, ты бодрствовал?" 'Then, Lord, you were conscious? “‘But were you conscious? ’
«Evamāvuso»ti. "Именно так, друг." ' 'I was, brother.' “‘Yes, friend.’
«So tvaṃ, bhante, saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva addasa, na pana saddaṃ assosī»ti? "Ты, досточтимый, не спал, был в сознании и бодрствовал, и однако не видел и не слышал как божество дождило, божество испускало сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома?" Then that man said: 'Then, Lord, while conscious and awake, in the midst of a heavy rain, with thunder rolling, lightning flashing, and thunderbolts crashing, you neither saw it nor heard the noise? “‘Then, lord, being conscious & awake when the rain-deva was raining, the rain-deva was pouring, lightning-streaks were shooting out, and a thunderbolt split (the air), you neither saw anything nor heard a sound. ’
«Evamāvuso»ti? "Именно так, друг." ' And I answered him, saying: 'I did not, brother.' “‘Yes, friend.’
«Atha kho, pukkusa, purisassa etadahosi : «acchariyaṃ vata bho, abbhutaṃ vata bho, santena vata bho pabbajitā vihārena viharanti. И тогда, Пуккуса, тот человек подумал: "Как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают те, кто отрешился от мирской жизни, 42. "And to that man, Pukkusa, came the thought: 'Marvellous it is, most wonderful indeed it is, the state of calmness wherein abide those who have gone forth from the world!' “Then the thought occurred to that man, ‘How amazing! How astounding: the peaceful abiding by which those gone forth abide
Yatra hi nāma saññī samāno jāgaro deve vassante deve gaḷagaḷāyante vijjullatāsu niccharantīsu asaniyā phalantiyā neva dakkhati, na pana saddaṃ sossatī»ti [suṇissati (syā.)]. что будучи не в состоянии сна, в сознании, бодрствуя такой человек не видит и не слышит шума, когда божество дождит, божество испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома!"" —in that, when the rain-deva was raining, the rain-deva was pouring, lightning-streaks were shooting out, and a thunderbolt split (the air), he would neither see them nor hear a sound!’
Mayi uḷāraṃ pasādaṃ pavedetvā maṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmī»ti. И, выразив свою большую приверженность мне, выразив почтение, уважительно обойдя вокруг меня тот человек удалился". And there arose in him great faith in me, and he respectfully saluted me, and keeping his right side towards me, he went his way." Having proclaimed immense conviction in me, he circumambulated me and then left.”
Evaṃ vutte pukkuso mallaputto bhagavantaṃ etadavoca : «esāhaṃ, bhante, yo me āḷāre kālāme pasādo taṃ mahāvāte vā ophuṇāmi sīghasotāya [siṅghasotāya (ka.)] vā nadiyā pavāhemi. Когда это было сказано, Пуккуса сказал Благословенному: "Досточтимый, большую приверженность Аларе Каламе я теперь развею по ветру, пусть унесет её течением! 43. When this had been said, Pukkusa of the Malla clan said to the Blessed One: "The faith, Lord, that I had in Alara Kalama I now scatter to the mighty wind, I let it be carried away as by a flowing stream! When this was said, Pukkusa Mallaputta said to the Blessed One, “The conviction I had in Āḷāra Kālāma I winnow before a high wind or wash away in the swift current of a river.
Abhikkantaṃ, bhante, abhikkantaṃ, bhante! seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya «cakkhumanto rūpāni dakkhantī»ti evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Превосходно, о досточтимый! Превосходно, о досточтимый! Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и Благословенный разъяснил истину многими способами. Excellent, O Lord, most excellent, O Lord! It is as if, Lord, one were to set upright what had been overthrown, or to reveal what had been hidden, or to show the path to one who had gone astray, or to light a lamp in the darkness so that those having eyes might see — even so has the Blessed One set forth the Dhamma in many ways. Magnificent, lord! Magnificent! Just as if he were to place upright what was overturned, to reveal what was hidden, to show the way to one who was lost, or to carry a lamp into the dark so that those with eyes could see forms, in the same way has the Blessed One—through many lines of reasoning—made the Dhamma clear.
Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу. And so, O Lord, I take my refuge in the Blessed One, the Dhamma, and the Community of Bhikkhus. I go to the Blessed One for refuge, to the Dhamma, and to the Saṅgha of monks.
Upāsakaṃ maṃ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata»nti. Пусть Благословенный считает меня мирским последователем, принявшим прибежище отныне и до конца жизни". May the Blessed One accept me as his disciple, one who has taken refuge until the end of life." May the Blessed One remember me as a lay follower who has gone to him for refuge, from this day forward, for life. ”
194. Atha kho pukkuso mallaputto aññataraṃ purisaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, bhaṇe, siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ āharā»ti. Потом Пуккуса обратился к одному человеку: "Любезный, принеси, изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения". 44. Then Pukkusa of the Malla clan spoke to a certain man, saying: "Bring me at once, friend, two sets of golden-hued robes, burnished and ready for wear." Then Pukkusa Mallaputta addressed a certain man, “Come now, I say. Fetch me a pair of gold-colored robes, ready to wear. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho so puriso pukkusassa mallaputtassa paṭissutvā taṃ siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ āhari [āharasi (ka.)]. "Да будет так, досточтимый", - ответил тот человек Пуккусе, и принёс изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения. And the man answered him: "So be it, sir." Responding, “As you say, lord,” to Pukkusa Mallaputta, the man fetched the pair of gold-colored robes, ready to wear. Комплект из двух частей для ношения одним человеком. Как пара ботинок.
Все комментарии (1)
Atha kho pukkuso mallaputto taṃ siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ bhagavato upanāmesi : «idaṃ, bhante, siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ, taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā»ti. Тогда Пуккуса предложил Благословенному изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения, говоря: "Досточтимый, это изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения, пусть Благословенный примет его от меня из сострадания". 45. And when the robes were brought, Pukkusa of the Malla clan offered them to the Blessed One, saying: "May the Blessed One, O Lord, out of compassion, accept this from me." Then Pukkusa Mallaputta presented the pair of gold-colored robes, ready to wear, to the Blessed One, (saying,) “May the Blessed One accept this pair of gold-colored robes, ready to wear, out of kindness. ”
«Tena hi, pukkusa, ekena maṃ acchādehi, ekena ānanda»nti. "Одень в одну [часть комплекта] меня, Пуккуса, в другую Ананду". And the Blessed One said: "Robe me, then in one, Pukkusa, and in the other robe Ananda." “Very well, then, Pukkusa. Clothe me with one, and Ānanda with the other.”
«Evaṃ, bhante»ti kho pukkuso mallaputto bhagavato paṭissutvā ekena bhagavantaṃ acchādeti, ekena āyasmantaṃ ānandaṃ. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Пуккуса Благословенному, и в одну [часть комплекта] одел Благословенного, а в другую - почтенного Ананду. "So be it, Lord." And he thereupon robed the Blessed One in one, and in the other he robed the Venerable Ananda. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Pukkusa Mallaputta clothed the Blessed One with one, and Ven. Ānanda with the other.
Atha kho bhagavā pukkusaṃ mallaputtaṃ dhammiyā kathāya sandassesi samādapesi samuttejesi sampahaṃsesi. Затем Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял Пуккусу беседой о Дхамме. 46. And then the Blessed One instructed Pukkusa of the Malla clan in the Dhamma, and roused, edified, and gladdened him. Then the Blessed One instructed, urged, roused, and encouraged Pukkusa Mallaputta with Dhamma talk.
Atha kho pukkuso mallaputto bhagavatā dhammiyā kathāya sandassito samādapito samuttejito sampahaṃsito uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi. И Пуккуса, обрадованный, восхищённый, побуждённый и вдохновлённый беседой о Дхамме встал со своего места, выразил почтение Благословенному, уважительно обошёл вокруг него и удалился. And after that, Pukkusa rose from his seat, respectfully saluted the Blessed One, and keeping his right side towards him, went his way. Then Pukkusa Mallaputta—instructed, urged, roused, and encouraged with the Blessed One’s Dhamma talk—got up from his seat and, bowing down to the Blessed One and circumambulating him, left.
195. Atha kho āyasmā ānando acirapakkante pukkuse mallaputte taṃ siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ bhagavato kāyaṃ upanāmesi. Вскоре после того, как Пуккуса удалился, почтенный Ананда возложил на тело Благословенного изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения. 47. And soon after Pukkusa of the Malla clan had departed, the Venerable Ananda arranged the set of golden-hued robes, burnished and ready for wear, about the body of the Blessed One. Then not long after Pukkusa Mallaputta had left, Ven. Ānanda placed the pair of gold-colored robes, ready to wear, against the Blessed One’s body.
Taṃ bhagavato kāyaṃ upanāmitaṃ hataccikaṃ viya [vītaccikaṃviya (sī. pī.)] khāyati. И будучи возложен на тело Благословенного он стал выглядеть как будто его потушили. But when the set of robes was arranged upon the body of the Blessed One, it became as though faded, and its splendor dimmed. Placed against the Blessed One’s body, their iridescence seemed as if destroyed. hataccikaṃ=hata+accikā?
Все комментарии (1)
Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, yāva parisuddho, bhante, tathāgatassa chavivaṇṇo pariyodāto. И почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Как удивительно, о досточтимый, как невероятно, сколь ясна и светла кожа Татхагаты! 48. And the Venerable Ananda said to the Blessed One: "Marvellous it is, O Lord, most wonderful indeed it is, how clear and radiant the skin of the Tathagata appears! Then Ven. Ānanda said, “It’s amazing, lord. It’s astounding—how clear & bright the color of the Tathāgata’s skin!
Idaṃ, bhante, siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ dhāraṇīyaṃ bhagavato kāyaṃ upanāmitaṃ hataccikaṃ viya khāyatī»ti. Когда на тело Благословенного был возложен этот изысканный комплект одежды золотого цвета, он стал выглядеть как будто его потушили." This set of golden-hued robes, burnished and ready for wear, Lord, now that it is arranged upon the body of the Blessed One seems to have become faded, its splendor dimmed." When this pair of gold-colored robes, ready to wear, is placed against the Blessed One’s body, their iridescence seems as if destroyed!”
«Evametaṃ, ānanda, evametaṃ, ānanda dvīsu kālesu ativiya tathāgatassa kāyo parisuddho hoti chavivaṇṇo pariyodāto. "Именно так, Ананда! Есть два случая, когда тело Татхагаты становится крайне ясным и кожа светлой. 49. "It is so, Ananda. There are two occasions, Ananda, when the skin of the Tathagata appears exceedingly clear and radiant. “So it is, Ānanda. There are two times when the color of the Tathāgata’s skin is especially clear & bright.
Katamesu dvīsu? Каковы эти два? Which are these two? Which two?
Yañca, ānanda, rattiṃ tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhati, yañca rattiṃ anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati. В ту ночь, Ананда, когда Татхагата становится полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения и в ту ночь, когда он достигает окончательной ниббаны, [войдя] в состояние ниббаны без остатка. The night, Ananda, when the Tathagata becomes fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment, and the night when the Tathagata comes to his final passing away into the state of Nibbana in which no element of clinging remains. The night on which the Tathāgata awakens to the unexcelled self-awakening, and the night on which the Tathāgata totally unbinds by means of the unbinding property with no fuel remaining.
Imesu kho, ānanda, dvīsu kālesu ativiya tathāgatassa kāyo parisuddho hoti chavivaṇṇo pariyodāto. В этих двух случаях, Ананда, тело Татхагаты становится крайне ясным и кожа светлой. These, Ananda, are the two occasions on which the skin of the Tathagata appears exceedingly clear and radiant. These are the two times when the color of the Tathāgata’s skin is especially clear & bright.
«Ajja kho, panānanda, rattiyā pacchime yāme kusinārāyaṃ upavattane mallānaṃ sālavane antarena [antare (syā.)] yamakasālānaṃ tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati [bhavissatīti (ka.)]. И сегодня, Ананда, в третью ночную стражу в саловой роще маллов у поворота на Кусинару, между саловыми деревьями-близнецами свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны. 50. "And now today, in the last watch of this very night, Ananda, in the Mallas' Sala Grove, in the vicinity of Kusinara, between two sala trees, the Tathagata will come to his Parinibbana. Today, in the last watch of the night, between the twin Sal trees in Upavattana, the Mallans’ Sal Forest near Kusinārā, the Tathāgata’s total unbinding will occur.
Āyāmānanda, yena kakudhā nadī tenupasaṅkamissāmā»ti. В путь теперь, Ананда, идем к реке Какудхе". So now, Ananda, let us go to the Kakuttha River." “Come, Ānanda, we will head for Kakudha River. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Siṅgīvaṇṇaṃ yugamaṭṭhaṃ, pukkuso abhihārayi. Изысканный комплект золотой одежды поднёс Пуккуса. 51. Clad in Pukkusa's gift, the robes of gold, Pukkusa offered a pair of gold-colored robes clothed in which,
Tena acchādito satthā, hemavaṇṇo asobhathāti. В него был облачён Учитель, сияя золотым светом. The Master's form was radiant to behold. the Teacher of golden complexion shone brightly.
196. Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena kakudhā nadī tenupasaṅkami upasaṅkamitvā kakudhaṃ nadiṃ ajjhogāhetvā nhatvā ca pivitvā ca paccuttaritvā yena ambavanaṃ tenupasaṅkami. Окружённый большим собранием монахов, Благословенный приблизился к реке Какудхе, и, спустившись к воде, омыл тело и утолил жажду. Выйдя на берег он пошёл в манговую рощу. 52. Then the Blessed One went to the Kakuttha River together with a great community of bhikkhus. 53. And he went down into the water and bathed and drank. And coming forth from the water again, he went to the Mango Grove, Then the Blessed One, together with the large Saṅgha of monks, went to the Kakudha River and, after arriving at the Kakudha River, going down, bathing, drinking, & coming back out, went to a mango grove.
Upasaṅkamitvā āyasmantaṃ cundakaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, cundaka, catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapehi, kilantosmi, cundaka, nipajjissāmī»ti. И придя, он обратился к почтенному Чундаке: "Пожалуйста, Чундака, постели мою накидку, сложенную вчетверо. Я устал и собираюсь лечь". and there spoke to the Venerable Cundaka, saying: "Please fold my upper robe in four, Cundaka, and lay it down. I am weary and would rest awhile." On arrival, the Blessed One said to Ven. Cundaka, “Cundaka, please arrange my outer robe folded in four. I am tired. I will lie down. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā cundako bhagavato paṭissutvā catugguṇaṃ saṅghāṭiṃ paññapesi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Чундака Благословенному и постелил накидку, сложенную вчетверо. "So be it, Lord." And Cundaka folded the robe in four and laid it down. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Cundaka arranged the outer robe folded in four.
Atha kho bhagavā dakkhiṇena passena sīhaseyyaṃ kappesi pāde pādaṃ accādhāya sato sampajāno uṭṭhānasaññaṃ manasikaritvā. И Благословенный прилёг на правый бок, в позе льва, положив одну ногу на другую со смещением, осознанно и с памятованием, подумав о времени, когда надо проснуться. 54. And the Blessed One lay down on his right side, in the lion's posture, resting one foot upon the other, and so disposed himself, mindfully and clearly comprehending, with the time for rising held in mind. The Blessed One, lying on his right side, took up the lion’s posture, placing one foot on top of the other—mindful, alert, and attending to the perception of getting up.
Āyasmā pana cundako tattheva bhagavato purato nisīdi. И почтенный Чундака сел перед Благословенным. And the Venerable Cundaka sat down right in front of the Blessed One. Ven. Cundaka sat in front of him.
Gantvāna buddho nadikaṃ kakudhaṃ, К реке Какудхе приблизился Будда - 55. The Buddha to Kakuttha's river came, The awakened one, —having gone to the little Kakudha river
Acchodakaṃ sātudakaṃ vippasannaṃ. чистой, приятной, прозрачной. Where cool and limpid flows the pleasant stream; with its pristine, pleasing water, clear—
Ogāhi satthā akilantarūpo [sukilantarūpo (sī. pī.)], Погрузил туда Учитель своё сильно уставшее тело. There washed in water clear his weary frame the Teacher, seeming very tired,
Tathāgato appaṭimo ca [appaṭimodha (pī.)] loke. Татхагата несравненный в мире. The Buddha — he in all the world supreme! the Tathāgata, unequalled in the world
Nhatvā ca pivitvā cudatāri satthā [pivitvā cundakena, pivitvā ca uttari (ka.)], Помывшись и попив, учитель вышел, And having bathed and drank, the Teacher straight went down, bathed, drank, & came out.
Purakkhato bhikkhugaṇassa majjhe. будучи главой среди группы монахов. Crossed over, the bhikkhus thronging in his wake. Honored, surrounded, in the midst of the group of monks,
Vattā [satthā (sī. syā. pī.)] pavattā bhagavā idha dhamme, Благословенный, проповедник и учитель Дхаммы здесь, Discoursing holy truths, the Master great the Blessed One, Teacher, proceeding here in the Dhamma,
Upāgami ambavanaṃ mahesi. Великий провидец пошёл к Манговой роще Towards the Mango Grove his path did take. the great seer, went to the mango grove.
Āmantayi cundakaṃ nāma bhikkhuṃ, и сказал он монаху Чундаке: There to the elder Cundaka he spoke: He addressed the monk named Cundaka,
Catugguṇaṃ santhara me nipajjaṃ. "Постели мне четырёхслойную для лежания". "Lay down my robe, please, folded into four." “Spread it out, folded in four for me to lie down.”
So codito bhāvitattena cundo, И Чунда, по указанию Развившего себя Then the elder, swift as lightning stroke, Ordered by the One of developed mind, До этого монаха называют не Чундой, а Чундакой
Все комментарии (1)
Catugguṇaṃ santhari khippameva. быстро расстелил четырёхслойную. Hastened the Teacher's bidding to obey. Cundaka quickly set it out, folded in four.
Nipajji satthā akilantarūpo, Сильно уставший телом, Учитель прилёг, Weary, the Lord then lay down on the mat, The Teacher lay down, seeming very tired, Здесь видимо для akilantarūpo такая альтернатива как выше - sukilantarūpo - "с сильно уставшим телом"
Все комментарии (1)
Cundopi tattha pamukhe [samukhe (ka.)] nisīdīti. и Чунда сел на перед ним. And Cunda on the ground before him sat. and Cundaka sat down there before him.
197. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «siyā kho [yo kho (ka.)], panānanda, cundassa kammāraputtassa koci vippaṭisāraṃ uppādeyya : «tassa te, āvuso cunda, alābhā tassa te dulladdhaṃ, yassa te tathāgato pacchimaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā parinibbuto»ti. И Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Теперь может статься, Ананда, что кто-то может попытаться вызвать у Чунды, сына мастера по металлам, сожаление о своём поступке, говоря: "Не досталось тебе [заслуг], друг Чунда, трудно тебе, Чунда, будет обрести [человеческое рождение], из-за того, что Татхагата, приняв от тебя последнюю трапезу, достиг окончательной ниббаны". 56. Then the Blessed One spoke to the Venerable Ananda, saying: "It may come to pass, Ananda, that someone will cause remorse to Cunda the metalworker, saying: 'It is no gain to you, friend Cunda, but a loss, that it was from you the Tathagata took his last alms meal, and then came to his end.' Then the Blessed One addressed Ven. Ānanda, “Ānanda, if anyone tries to incite remorse in Cunda the silversmith, saying, ‘It’s no gain for you, friend Cunda, it’s ill-done by you, that the Tathāgata, having eaten your last alms, totally unbound,’
Cundassa, ānanda, kammāraputtassa evaṃ vippaṭisāro paṭivinetabbo : «tassa te, āvuso cunda, lābhā tassa te suladdhaṃ, yassa te tathāgato pacchimaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā parinibbuto. Но это сожаление Чунды о своём поступке, Ананда, нужно рассеять, говоря: "Благо [заслуг] тебе, друг Чунда, легко тебе, друг Чунда, будет обрести [человеческое рождение] из-за того, что Татхагата, приняв от тебя последнюю трапезу, достиг окончательной ниббаны. Then, Ananda, the remorse of Cunda should be dispelled after this manner: 'It is a gain to you, friend Cunda, a blessing that the Tathagata took his last alms meal from you, and then came to his end. then Cunda’s remorse should be allayed (in this way): ‘It’s a gain for you, friend Cunda, it’s well-done by you, that the Tathāgata, having eaten your last alms, totally unbound.
Sammukhā metaṃ, āvuso cunda, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ : dve me piṇḍapātā samasamaphalā [samā samaphalā (ka.)] samavipākā [samasamavipākā (sī. syā. pī.)], ativiya aññehi piṇḍapātehi mahapphalatarā ca mahānisaṃsatarā ca. Друг Чунда, от самого Благословенного я слышал, от него узнал: "Два подношения пищи дают одинаковый плод, одинаковый результат и сильно превосходят другие подношения пищи в плоде и преимуществах. For, friend, face to face with the Blessed One I have heard and learned: "There are two offerings of food which are of equal fruition, of equal outcome, exceeding in grandeur the fruition and result of any other offerings of food. Face to face with the Blessed One have I heard it, face to face have I learned it, “These two alms are equal to each other in fruit, equal to each other in result, of much greater fruit & reward than any other alms.
Katame dve? Каковы же эти два? Which two? Which two?
Yañca piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambujjhati, yañca piṇḍapātaṃ paribhuñjitvā tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbāyati. То подношение, съев которое Татхагата становится полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения и то, съев которое Тахагата достигает окончательной ниббаны, [входя] в состояние ниббаны без остатка. The one partaken of by the Tathagata before becoming fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment; and the one partaken of by the Tathagata before passing into the state of Nibbana in which no element of clinging remains. The alms that, after having eaten it, the Tathāgata awakens to the unexcelled right self-awakening. And the alms that, after having eaten it, the Tathāgata unbinds by means of the unbinding property with no fuel remaining.
Ime dve piṇḍapātā samasamaphalā samavipākā , ativiya aññehi piṇḍapātehi mahapphalatarā ca mahānisaṃsatarā ca. Эти два подношения пищи дают одинаковый плод, одинаковый результат и сильно превосходят другие подношения пищи в плоде и преимуществах. These are the two alms that are equal to each other in fruit, equal to each other in result, of much greater fruit & reward than any other alms.
Āyusaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, vaṇṇasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, sukhasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, yasasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, saggasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacitaṃ, ādhipateyyasaṃvattanikaṃ āyasmatā cundena kammāraputtena kammaṃ upacita»nti. Почтенным Чундой накоплена [благая] камма, ведущая к долгой жизни, почтенным Чундой накоплена [благая] камма, ведущая к красоте, почтенным Чундой накоплена [благая] камма, ведущая к счастью, почтенным Чундой накоплена [благая] камма, ведущая к славе, почтенным Чундой накоплена [благая] камма, ведущая к благим мирам, почтенным Чундой накоплена [благая] камма, ведущая к владычеству. By his deed the worthy Cunda has accumulated merit which makes for long life, beauty, well being, glory, heavenly rebirth, and sovereignty." Venerable41 Cunda the silversmith has accumulated kamma that leads to long life. Venerable Cunda the silversmith has accumulated kamma that leads to beauty. Venerable Cunda the silversmith has accumulated kamma that leads to happiness. Venerable Cunda the silversmith has accumulated kamma that leads to heaven. Venerable Cunda the silversmith has accumulated kamma that leads to rank. Venerable Cunda the silversmith has accumulated kamma that leads to sovereignty.
Cundassa, ānanda, kammāraputtassa evaṃ vippaṭisāro paṭivinetabbo»ti. Вот как следует рассеять сожаление Чунды о своём поступке". ' Thus, Ananda, the remorse of Cunda the metalworker should be dispelled." ”’ In this way, Ānanda, Cunda the silversmith’s remorse should be allayed. ”
Atha kho bhagavā etamatthaṃ viditvā tāyaṃ velāyaṃ imaṃ udānaṃ udānesi : И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул: 57. Then the Blessed One, understanding that matter, breathed forth the solemn utterance: Then, on realizing the significance of that, the Blessed One on that occasion exclaimed: viditvā - деепричастие от vindati "узнав", "поняв" https://tipitaka.theravada.su/term.php?word=vindati
Все комментарии (2)
«Dadato puññaṃ pavaḍḍhati, "От дарения возрастает заслуга. Who gives, his virtues shall increase; For a person giving, merit increases.
Saṃyamato veraṃ na cīyati. От обуздания себя не копится ненависть. Who is self-curbed, no hatred bears; For one self-restraining, no animosity is amassed.
Kusalo ca jahāti pāpakaṃ, Умелый отбрасывает зло. Whoso is skilled in virtue, evil shuns, One who is skillful leaves evil behind and
Rāgadosamohakkhayā sanibbuto»ti. С прекращением страсти, отвращения и неведения он потушен." And by the rooting out of lust and hate And all delusion, comes to be at peace. —from the ending of passion, aversion, delusion— totally unbinds.
Catuttho bhāṇavāro. Закончен четвёртый фрагмент декламации.
Yamakasālā Саловые деревья-близнецы
198. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «āyāmānanda, yena hiraññavatiyā nadiyā pārimaṃ tīraṃ, yena kusinārā upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ tenupasaṅkamissāmā»ti . Благословенный обратился к почтенному Ананде: "В путь, Ананда! – перейдём на дальний берег реки Хираннявати и отправимся в саловую рощу маллов, к повороту на Кусинару". 1. Then the Blessed One addressed the Venerable Ananda, saying: "Come, Ananda, let us cross to the farther bank of the Hiraññavati, and go to the Mallas' Sala Grove, in the vicinity of Kusinara." Then the Blessed One said to Ven. Ānanda: “Come, Ānanda, we will head for the far shore of the Hiraññavati River, for Upavattana, the Mallans’ Sal Forest near Kusinārā.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho bhagavā mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena hiraññavatiyā nadiyā pārimaṃ tīraṃ, yena kusinārā upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ tenupasaṅkami. И Благословенный, вместе с большим собранием монахов, перешёл на дальний берег реки Хираннявати и отправился в саловую рощу маллов к повороту на Кусинару. 2. And the Blessed One, together with a large company of bhikkhus, went to the further bank of the river Hiraññavati, to the Sala Grove of the Mallas, in the vicinity of Kusinara. Then the Blessed One with a large Saṅgha of monks went to the far shore of the Hiraññavati River, to Upavattana, the Mallans’ Sal Forest near Kusinārā.
Upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «iṅgha me tvaṃ, ānanda, antarena yamakasālānaṃ uttarasīsakaṃ mañcakaṃ paññapehi, kilantosmi, ānanda, nipajjissāmī»ti. Придя он обратился к почтенному Ананде: "Пожалуйста, Ананда, приготовь для меня постель головою к северу, между деревьями-близнецами. Я устал, Ананда, и хотел бы лечь". And there he spoke to the Venerable Ananda, saying: 3. "Please, Ananda, prepare for me a couch between the twin sala trees, with the head to the north. I am weary, Ananda, and want to lie down." [41] On arrival, he said to Ven. Ānanda, “Ānanda, please prepare a bed for me between the twin Sal trees, with its head to the north. I am tired and will lie down. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā antarena yamakasālānaṃ uttarasīsakaṃ mañcakaṃ paññapesi. "Да будет так, досточтимый", – ответил почтенный Ананда Благословенному. И приготовил постель головой к северу, между деревьями-близнецами. "So be it, Lord." And the Venerable Ananda did as the Blessed One asked him to do. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda prepared a bed between the twin Sal trees, with its head to the north.
Atha kho bhagavā dakkhiṇena passena sīhaseyyaṃ kappesi pāde pādaṃ accādhāya sato sampajāno. И Благословенный прилёг на правый бок, в позе льва, положив одну ногу на другую со смещением, осознанно и с памятованием. Then the Blessed One lay down on his right side, in the lion's posture, resting one foot upon the other, and so disposed himself, mindfully and clearly comprehending. Then the Blessed One lay down on his right side in the lion’s sleeping posture, with one foot on top of the other, mindful & alert. 42
Tena kho pana samayena yamakasālā sabbaphāliphullā honti akālapupphehi. В то время саловые деревья-близнецы полностью расцвели, были не по сезону усыпаны цветами. 4. At that time the twin sala trees broke out in full bloom, though it was not the season of flowering. Now on that occasion the twin Sal trees were in full bloom, even though it was not the time for flowering.
Te tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Они падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение. And the blossoms rained upon the body of the Tathagata and dropped and scattered and were strewn upon it in worship of the Tathagata. They showered, strewed, & sprinkled on the Tathāgata’s body in homage to him.
Dibbānipi mandāravapupphāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные цветы Мандарава исходили с неба, падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение. And celestial mandarava flowers Heavenly coral-tree blossoms fell from the sky, showering, strewing, & sprinkling the Tathāgata’s body in homage to him.
Dibbānipi candanacuṇṇāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные сандаловые порошки исходили с неба, падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение. and heavenly sandalwood powder from the sky rained down upon the body of the Tathagata, and dropped and scattered and were strewn upon it in worship of the Tathagata. Heavenly sandalwood powder fell from the sky, showering, strewing, & sprinkling the Tathāgata’s body in homage to him.
Dibbānipi tūriyāni antalikkhe vajjanti tathāgatassa pūjāya. Небесные музыкальные инструменты играли в небе, выражая почтение Татхагате. And the sound of heavenly voices Heavenly music was playing in the sky, in homage to the Tathāgata.
Dibbānipi saṅgītāni antalikkhe vattanti tathāgatassa pūjāya. Небесные песни звучали в небе во славу Татхагаты. and heavenly instruments made music in the air out of reverence for the Tathagata. Heavenly songs were sung in the sky, in homage to the Tathāgata.
199. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «sabbaphāliphullā kho, ānanda, yamakasālā akālapupphehi. Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ананда, саловые деревья-близнецы полностью расцвели, не по сезону усыпаны цветами. 5. And the Blessed One spoke to the Venerable Ananda, saying: "Ananda, the twin sala trees are in full bloom, though it is not the season of flowering. Then the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Ānanda, the twin Sal trees are in full bloom, even though it’s not the flowering season.
Te tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Они падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражая ему почтение. And the blossoms rain upon the body of the Tathagata and drop and scatter and are strewn upon it in worship of the Tathagata. They shower, strew, & sprinkle on the Tathāgata’s body in homage to him.
Dibbānipi mandāravapupphāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные цветы Мандарава исходят с неба, падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражают ему почтение. And celestial coral flowers Heavenly coral-tree blossoms are falling from the sky.
Dibbānipi candanacuṇṇāni antalikkhā papatanti, tāni tathāgatassa sarīraṃ okiranti ajjhokiranti abhippakiranti tathāgatassa pūjāya. Небесные сандаловые порошки исходят с неба, падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражая ему почтение. and heavenly sandalwood powder from the sky rain down upon the body of the Tathagata, and drop and scatter and are strewn upon it in worship of the Tathagata. … Heavenly sandalwood powder is falling from the sky.
Dibbānipi tūriyāni antalikkhe vajjanti tathāgatassa pūjāya. Небесные музыкальные инструменты играют в небе, выражая почтение Татхагате. And the sound of heavenly voices … Heavenly music is playing in the sky.
Dibbānipi saṅgītāni antalikkhe vattanti tathāgatassa pūjāya. Небесные песни звучат в небе во славу Татхагаты. and heavenly instruments makes music in the air out of reverence for the Tathagata. … Heavenly songs are sung in the sky, in homage to the Tathāgata.
Na kho, ānanda, ettāvatā tathāgato sakkato vā hoti garukato vā mānito vā pūjito vā apacito vā. Но, Ананда, не этим Татхагате было выражено уважение, преклонение, почтение, почитание и поклонение. 6. "Yet it is not thus, Ananda, that the Tathagata is respected, venerated, esteemed, worshipped, and honored in the highest degree. But it is not to this extent that a Tathāgata is worshipped, honored, respected, venerated, or paid homage to.
Yo kho, ānanda, bhikkhu vā bhikkhunī vā upāsako vā upāsikā vā dhammānudhammappaṭipanno viharati sāmīcippaṭipanno anudhammacārī, so tathāgataṃ sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti apaciyati [idaṃ padaṃ sīsyāipotthakesu na dissati], paramāya pūjāya. А те монахи и монахини, мирские последователи и мирские последовательницы, которые живут, практикуя Дхамму в соответствии с Дхаммой, прошли по верному пути, живут согласно Дхамме - они высшим почтением уважают, преклоняются, чтят, почитают и поклоняются Татхагате. But, Ananda, whatever bhikkhu or bhikkhuni, layman or laywoman, abides by the Dhamma, lives uprightly in the Dhamma, walks in the way of the Dhamma, it is by such a one that the Tathagata is respected, venerated, esteemed, worshipped, and honored in the highest degree. Rather, the monk, nun, male lay follower, or female lay follower who keeps practicing the Dhamma in accordance with the Dhamma, who keeps practicing masterfully, who lives in accordance with the Dhamma: That is the person who worships, honors, respects, venerates, & pays homage to the Tathāgata with the highest homage.
Tasmātihānanda, dhammānudhammappaṭipannā viharissāma sāmīcippaṭipannā anudhammacārinoti. Потому, Ананда: "Мы будем жить, практикуя Дхамму в соответствии с Дхаммой, пройдём по верному пути, будем жить согласно Дхамме" Therefore, Ananda, : 'We shall abide by the Dhamma, live uprightly in the Dhamma, walk in the way of the Dhamma.'" So you should train yourselves: ‘We will keep practicing the Dhamma in accordance with the Dhamma, we will keep practicing masterfully, we will live in accordance with the Dhamma.’43
Evañhi vo, ānanda, sikkhitabba»nti. - вот как вы, Ананда, должны обучаться". - thus should you train yourselves That’s how you should train yourselves.”
Upavāṇatthero Старший монах Упавана The Grief of the Gods
200. Tena kho pana samayena āyasmā upavāṇo bhagavato purato ṭhito hoti bhagavantaṃ bījayamāno. В это самое время почтенный Упавана стоял перед Благословенным, обмахивая его. 7. At that time the Venerable Upavana was standing before the Blessed One, fanning him. Now on that occasion Ven. Upavāṇa was standing in front of the Blessed One, fanning him.
Atha kho bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāresi : «apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī»ti. И Благословенный велел подвинуться почтенному Упаване: "Отойди в сторону, монах, не стой передо мной". And the Blessed One rebuked him, saying: "Move aside, bhikkhu, do not stand in front of me." Then the Blessed One dismissed him, saying, “Go away, monk. Don’t stand in front of me.
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi : «ayaṃ kho āyasmā upavāṇo dīgharattaṃ bhagavato upaṭṭhāko santikāvacaro samīpacārī. И подумал почтенный Ананда: "Почтенный Упавана долгое время был помощником Благословенного, держался рядом, был неподалёку. 8. And to the Venerable Ananda came the thought: "This Venerable Upavana has been in attendance on the Blessed One for a long time, closely associating with him and serving him. ” Then the thought occurred to Ven. Ānanda, “For a long time, now, this Ven. Upavāṇa has been an attendant to the Blessed One, staying near him and traveling with him.
Atha ca pana bhagavā pacchime kāle āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti : «apehi bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī»ti. И вот в последние минуты Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: "Отойди в сторону, монах, не стой передо мной". Yet now, right at the end, the Blessed One rebukes him. But now, in his final hour, he dismisses him, saying, ‘Go away, monk. Don’t stand in front of me.
Ko nu kho hetu, ko paccayo, yaṃ bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti : «apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī»ti? Каково же основание, какова причина, по которой Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: "Отойди в сторону, монах, не стой передо мной"? What now could be the reason, what the cause for the Blessed One to rebuke the Venerable Upavana, saying: 'Move aside, bhikkhu, do not stand in front of me'?" ’ Now what is the reason, what is the cause, why the Blessed One dismisses him, saying, ‘Go away, monk. Don’t stand in front of me’? ”
Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «ayaṃ, bhante, āyasmā upavāṇo dīgharattaṃ bhagavato upaṭṭhāko santikāvacaro samīpacārī. И почтенный Ананда так сказал Благословенному: "О досточтимый, почтенный Упавана долгое время был помощником Благословенного, держался рядом, был неподалёку. 9-10. And the Venerable Ananda told his thought to the Blessed One. Then Ven. Ānanda said to the Blessed One, “For a long time, now, this Ven. Upavāṇa has been an attendant to the Blessed One, staying near him and traveling with him.
Atha ca pana bhagavā pacchime kāle āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti : «apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī»ti. И вот в последние минуты Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: "Отойди в сторону, монах, не стой прямо передо мной". But now, in his final hour, he dismisses him, saying, ‘Go away, monk. Don’t stand in front of me.
Ko nu kho, bhante, hetu, ko paccayo, yaṃ bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ apasāreti : «apehi, bhikkhu, mā me purato aṭṭhāsī»ti? Досточтимый, каково же основание, какова причина, по которой Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: "Отойди в сторону, монах, не стой передо мной"? ’ Now what is the reason, what is the cause, why the Blessed One dismisses him, saying, ‘Go away, monk. Don’t stand in front of me’? ”
«Yebhuyyena, ānanda, dasasu lokadhātūsu devatā sannipatitā tathāgataṃ dassanāya. "Ананда, божества десяти мировых элементов по большей части собрались здесь, чтобы увидеть Татхагату. The Blessed One said: "Throughout the tenfold world-system, Ananda, there are hardly any of the deities that have not gathered together to look upon the Tathagata. “Ānanda, most of the devatās from ten world-systems have gathered in order to see the Tathāgata.
Yāvatā, ānanda, kusinārā upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ samantato dvādasa yojanāni, natthi so padeso vālaggakoṭinitudanamattopi mahesakkhāhi devatāhi apphuṭo. Ананда, на расстоянии двенадцати йоджан вокруг саловой рощи маллов у поворота на Кусинару, нет места, которого можно было бы коснуться кончиком волоса и оно не было бы заполнено могучими божествами. For a distance of twelve yojanas around the Sala Grove of the Mallas in the vicinity of Kusinara there is not a spot that could be pricked with the tip of a hair that is not filled with powerful deities. For twelve leagues all around Upavattana, the Mallans’ Sal Forest near Kusinārā, there is not the space even of the tip of a horse-tail hair that is not occupied by eminent devatās.
Devatā, ānanda, ujjhāyanti : «dūrā ca vatamha āgatā tathāgataṃ dassanāya. И эти божества, Ананда, возмущаются: "Издалека явились мы, дабы посмотреть на Татхагату. And these deities, Ananda, are complaining: 'From afar have we come to look upon the Tathagata. The devatās, Ānanda, are complaining, ‘We have come a long distance to see the Tathāgata.44
Kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā. Редко появляются в мире Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве. For rare in the world is the arising of Tathagatas, Arahants, Fully Enlightened Ones. Only once in a long, long time does a Tathāgata—worthy & rightly self-awakened—arise in the world.
Ajjeva rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. И сегодня в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны. And this day, in the last watch of the night, the Tathagata's Parinibbana will come about. Tonight, in the last watch of the night, the total unbinding of the Tathāgata will occur.
Ayañca mahesakkho bhikkhu bhagavato purato ṭhito ovārento, na mayaṃ labhāma pacchime kāle tathāgataṃ dassanāyā»»ti. И этот могучий монах стоит пред Татхагатой, заслоняя его, не даёт нам посмотреть на Татхагату в последний раз". But this bhikkhu of great powers has placed himself right in front of the Blessed One, concealing him, so that now, at the very end, we are prevented from looking upon him.' Thus, Ananda, the deities complain." And this eminent monk is standing in front of the Blessed One, blocking the way. We aren’t getting to see the Blessed One in his final hour. ’”
201. «Kathaṃbhūtā pana, bhante, bhagavā devatā manasikarotī»ti [manasi karontīti (syā. ka.)]? "Но какого рода божествам внимает досточтимый Благословенный?" 11. "Of what kind of deities, Lord, is the Blessed One aware?" “But, lord, what is the state of the devatās the Blessed One is paying attention to? ”
«Santānanda, devatā ākāse pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti [chinnaṃpādaṃviya papatanti (syā.)], āvaṭṭanti, vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṃ sugato parinibbāyissati, atikhippaṃ cakkhuṃ [cakkhumā (syā. ka.)] loke antaradhṃāyissatī»ti. "Есть Ананда, божества, в небе распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире". 12-13. "There are deities, Ananda, in space , who are earthly-minded; with dishevelled hair they weep, with uplifted arms they weep; flinging themselves on the ground, they roll from side to side, lamenting: 'Too soon has the Blessed One come to his Parinibbana! Too soon has the Happy One come to his Parinibbana! Too soon will the Eye of the World vanish from sight!' “Ānanda, there are devatās who perceive space to be earth. Tearing at their hair, they are weeping. Uplifting their arms, they are weeping. As if their feet were cut out from under them,45 they fall down and roll back & forth, crying, ‘All too soon, the Blessed One will totally unbind! All too soon, the One Well-Gone will totally unbind! All too soon, the One with Eyes [alternate reading: the Eye] will disappear from the world!’
«Santānanda, devatā pathaviyaṃ pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṃ sugato parinibbāyissati, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antaradhāyissatī»»ti. "Есть Ананда, божества, на земле распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире". and on earth Then there are devatās who perceive earth to be earth. Tearing at their hair, they are weeping. Uplifting their arms, they are weeping. As if their feet were cut out from under them, they fall down and roll back & forth, crying, ‘All too soon, the Blessed One will totally unbind! All too soon, the One Well-Gone will totally unbind! All too soon, the One with Eyes will disappear from the world!’
«Yā pana tā devatā vītarāgā, tā satā sampajānā adhivāsenti : «aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā»ti. Но те божества, что избавились от страсти, переносят осознанно и с памятованием: "Конструированное изменчиво, разве можно добиться [иного]?". 14. "But those deities who are freed from passion, mindful and comprehending, reflect in this way: 'Impermanent are all compounded things. How could this be otherwise? '" But those devatās who are free from passion acquiesce, mindful & alert: ‘Inconstant are fabrications. What else is there to expect?’” В комментарии объясняется, что это относится к желанию не разрушения подверженного разрушению https://www.theravada.su/translations/Comments/280763 ...
Все комментарии (2)
Catusaṃvejanīyaṭṭhānāni Четыре места, порождающие чувство срочности Four Places of Pilgrimage
202. «Pubbe , bhante, disāsu vassaṃ vuṭṭhā [vassaṃvutthā (sī. syā. kaṃ. pī.)] bhikkhū āgacchanti tathāgataṃ dassanāya. "Досточтимый, раньше, проведя сезон дождей в разных местностях, монахи отправлялись, чтобы посетить Татхагату. 15. "Formerly, Lord, on leaving their quarters after the rains, the bhikkhus would set forth to see the Tathagata, “In the past, lord, the monks in all directions, after ending the Rains retreat, came to see the Tathāgata.
Te mayaṃ labhāma manobhāvanīye bhikkhū dassanāya, labhāma payirupāsanāya. Мы получали возможность увидеться с развивающими ум монахами, получали возможность встречаться с ними. and to us there was the gain and benefit of receiving and associating with those very revered bhikkhus who came to have audience with the Blessed One and to wait upon him. Thus we got to see & attend to the monks who inspire the heart.
Bhagavato pana mayaṃ, bhante, accayena na labhissāma manobhāvanīye bhikkhū dassanāya, na labhissāma payirupāsanāyā»ti. И теперь после ухода Благословенного, мы не получим возможности увидеться с развивающими ум монахами, не получим возможность встречаться с ними." But, Lord, after the Blessed One has gone, we shall no longer have that gain and benefit." But now, after the Blessed One is gone, we won’t get to see or attend to the monks who inspire the heart. ”
«Cattārimāni, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyāni saṃvejanīyāni ṭhānāni. "Есть четыре места, Ананда, которые убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которые порождают чувство срочности. 16. "There are four places, Ananda, that a pious person should visit and look upon with feelings of reverence. “Ānanda, there are these four places that merit being seen by a clansman with conviction, that merit his feelings of urgency & dismay [saṁvega].
Katamāni cattāri? Каковы же эти четыре? What are the four? Which four?
«Idha tathāgato jāto»ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ. "Здесь Татхагата родился" - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. 17. "'Here the Tathagata was born!'[43] This, Ananda, is a place that a pious person should visit and look upon with feelings of reverence. ‘Here the Tathāgata was born’ is a place that merits being seen by a clansman with conviction, that merits his feelings of urgency & dismay.
«Idha tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho»ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ. "Здесь Татхагата стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения" - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. 18. "'Here the Tathagata became fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment!'[44] This, Ananda, is a place that a pious person should visit and look upon with feelings of reverence. ‘Here the Tathāgata awakened to the unexcelled right self-awakening’.
«Idha tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattita»nti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ. "Здесь Татхагатой было повёрнуто непревзойдённое колесо Дхаммы" - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. 19. "'Here the Tathagata set rolling the unexcelled Wheel of the Dhamma!'[45] This, Ananda, is a place that a pious person should visit and look upon with feelings of reverence. … ‘Here the Tathāgata set rolling the unexcelled wheel of Dhamma’.
«Idha tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbuto»ti, ānanda, saddhassa kulaputtassa dassanīyaṃ saṃvejanīyaṃ ṭhānaṃ. "Здесь Татхагата достиг окончательной ниббаны [войдя] в состояние ниббаны без остатка" - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. 20. "'Here the Tathagata passed away into the state of Nibbana in which no element of clinging remains!' This, Ananda, is a place that a pious person should visit and look upon with feelings of reverence. … ‘Here the Tathāgata totally unbound in the property of unbinding with no fuel remaining’ is a place that merits being seen by a clansman with conviction, that merits his feelings of urgency & dismay.
Imāni kho , ānanda, cattāri saddhassa kulaputtassa dassanīyāni saṃvejanīyāni ṭhānāni. Таковы, Ананда, четыре места, которые убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которые порождают чувство срочности. 21. "These, Ananda, are the four places that a pious person should visit and look upon with feelings of reverence. These are the four places that merit being seen by a clansman with conviction, that merit his feelings of urgency & dismay.
«Āgamissanti kho, ānanda, saddhā bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo : «idha tathāgato jāto»tipi, «idha tathāgato anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho»tipi, «idha tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattita»ntipi, «idha tathāgato anupādisesāya nibbānadhātuyā parinibbuto»tipi. О Ананда, придут убеждённые монахи, монахини, мирские последователи и мирские последовательницы, думая: "здесь Татхагата родился", "здесь Татхагата стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения", "здесь Татхагатой было повёрнуто непревзойдённое колесо Дхаммы", здесь Татхагата достиг окончательной ниббаны [войдя] в состояние ниббаны без остатка". And truly there will come to these places, Ananda, pious bhikkhus and bhikkhunis, laymen and laywomen, reflecting: 'Here the Tathagata was born! Here the Tathagata became fully enlightened in unsurpassed, supreme Enlightenment! Here the Tathagata set rolling the unexcelled Wheel of the Dhamma! Here the Tathagata passed away into the state of Nibbana in which no element of clinging remains!' They will come out of conviction, Ānanda—monks, nuns, male lay followers, & female lay followers—to the spots where ‘Here the Tathāgata was born,’ ‘Here the Tathāgata awakened to the unexcelled right self-awakening,’ ‘Here the Tathāgata set rolling the unexcelled wheel of Dhamma,’ ‘Here the Tathāgata totally unbound in the property of unbinding with no fuel remaining.
Ye hi keci, ānanda, cetiyacārikaṃ āhiṇḍantā pasannacittā kālaṅkarissanti, sabbe te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjissantī»ti. И те, Ананда, кто во время паломнического путешествия умрёт с приверженным умом, все они после разрушения тела, после смерти, возродятся в счастливом мире." 22. "And whoever, Ananda, should die on such a pilgrimage with his heart established in faith, at the breaking up of the body, after death, will be reborn in a realm of heavenly happiness." ’ And anyone who dies while making a pilgrimage to these shrines with a bright, confident mind will—on the break-up of the body, after death—reappear in a good destination, a heavenly world.”
Ānandapucchākathā Рассказ о вопросах Ананды
203. «Kathaṃ mayaṃ, bhante, mātugāme paṭipajjāmā»ti? "Досточтимый, как нам следует вести себя в отношении женщин?" 23. Then the Venerable Ananda said to the Blessed One: "How, Lord, should we conduct ourselves towards women?" “Lord, what course should we follow with regard to womenfolk? ”
«Adassanaṃ, ānandā»ti. "Не смотрите на них, Ананда!" "Do not see them, Ananda." “Not-seeing, Ānanda”
«Dassane, bhagavā, sati kathaṃ paṭipajjitabba»nti? "О Благословенный, но если мы видим их, как поступать?" "But, Lord, if we do see them? " “But when there is seeing, lord, what course should be followed? ”
«Anālāpo, ānandā»ti . "Не разговаривайте, Ананда!" "Do not speak, Ananda." “Not-addressing, Ānanda. ”
«Ālapantena pana, bhante, kathaṃ paṭipajjitabba»nti? "Но если они обратились к нам, как поступать?" "But, Lord, if they should speak to us? " “But when we are addressed, what course should be followed? ”
«Sati, ānanda, upaṭṭhāpetabbā»ti. "Ананда, следует установить памятование." "Then, Ananda, you should establish mindfulness." “Mindfulness should be established, Ānanda. ”
204. «Kathaṃ mayaṃ, bhante, tathāgatassa sarīre paṭipajjāmā»ti? "Досточтимый, как нам следует поступить с телом Татхагаты?" 24. Then the Venerable Ananda said: "How should we act, Lord, respecting the body of the Tathagata? " “And, lord, what course should we follow with regard to the Tathāgata’s body? ”
«Abyāvaṭā tumhe, ānanda, hotha tathāgatassa sarīrapūjāya. "Не утруждайте себя, Ананда, почтением телу Татхагаты. "Do not hinder yourselves, Ananda, to honor the body of the Tathagata. “You are not to be concerned about the Tathāgata’s funeral.
Iṅgha tumhe, ānanda, sāratthe ghaṭatha anuyuñjatha [sadatthe anuyuñjatha (sī. syā.), sadatthaṃ anuyuñjatha (pī.), sāratthe anuyuñjatha (ka.)], sāratthe appamattā ātāpino pahitattā viharatha. Вам, Ананда, надлежит стремиться к высшей цели, заниматься [для достижения этого]. Живите ради высшей цели небеспечно, пылко и ревностно. Rather you should strive, Ananda, and be zealous on your own behalf,[46] for your own good. Unflinchingly, ardently, and resolutely you should apply yourselves to your own good. Please, Ānanda, strive for the true goal, be committed to the true goal, dwell heedful, ardent, & resolute for the sake of the true goal.
Santānanda, khattiyapaṇḍitāpi brāhmaṇapaṇḍitāpi gahapatipaṇḍitāpi tathāgate abhippasannā, te tathāgatassa sarīrapūjaṃ karissantī»ti. Есть, Ананда, мудрые кшатрии, мудрые брахманы, мудрые домохозяева, которые привержены Татхагате, они окажут почёт телу Татхагаты." For there are, Ananda, wise nobles, wise brahmans, and wise householders who are devoted to the Tathagata, and it is they who will render the honor to the body of the Tathagata." There are wise nobles, wise brahmans, & wise householders who are highly confident in the Tathāgata. They will conduct the Tathāgata’s funeral. ”
205. «Kathaṃ pana, bhante, tathāgatassa sarīre paṭipajjitabba»nti? "Но как, о досточтимый, следует поступить с телом Татхагаты?" 25. Then the Venerable Ananda said: "But how, Lord, should they act respecting the body of the Tathagata? " “But, lord, what course should be followed with regard to the Tathāgata’s body? ”
«Yathā kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabba»nti. "Как поступают с телом поворачивающего колесо царя, так же должно поступить и с телом Татхагаты". "After the same manner, Ananda, as towards the body of a universal monarch." [47] “The course they follow with regard to a wheel-turning monarch’s body, Ānanda, is the course that should be followed with regard to the Tathāgata’s body. ”
«Kathaṃ pana, bhante, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjantī»ti? "Но как, о досточтимый, поступают с телом поворачивающего колесо царя?" "But how, Lord, do they act respecting the body of a universal monarch? " “And what, lord, is the course they follow with regard to a wheel-turning monarch’s body?”
«Rañño, ānanda, cakkavattissa sarīraṃ ahatena vatthena veṭhenti, ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhenti, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhenti. "Тело поворачивающего колесо царя, Ананда, обёртывают новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, оборачивают чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, оборачивают новой льняной тканью. 26. "The body of a universal monarch, Ananda, is first wrapped round with new linen, and then with teased cotton wool, “Ānanda, they wrap the wheel-turning monarch’s body in new linen cloth. Having wrapped it in new linen cloth, they wrap it in teased cotton-wool. Having wrapped it in teased cotton-wool, they wrap it in new linen cloth.
Etenupāyena pañcahi yugasatehi rañño cakkavattissa sarīraṃ [sarīre (syā. ka.)] veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṃ citakaṃ karitvā rañño cakkavattissa sarīraṃ jhāpenti. Обернув таким образом тело поворачивающего колесо царя пятьюстами слоями обоих видов, его помещают в металлическое корыто с маслом и покрывают другим металлическим корытом. Затем сооружают погребальный костёр полностью из благовонных материалов и сжигают тело поворачивающего колесо царя. and so it is done up to five hundred layers of linen and five hundred of cotton wool. When that is done, the body of the universal monarch is placed in an iron[48] oil vessel, which is enclosed in another iron vessel, a funeral pyre is built of all kinds of perfumed woods, and so the body of the universal monarch is burned; Having done this five hundred times, they place the body in an iron oil-vat, cover it with an iron lid, make a pyre composed totally of perfumed substances, and cremate the body. Насколько я могу судить, это были две одинаковые вещи, которые, будучи положены одна на одну, образуют закрытый сосуд. Если от корыта сильно коробит, ...
Все комментарии (2)
Cātumahāpathe [cātummahāpathe (sī. syā. kaṃ. pī.)] rañño cakkavattissa thūpaṃ karonti . На пересечении дорог воздвигают ступу поворачивающему колесо царю. and at a crossroads a stupa is raised for the universal monarch. Then they build a burial mound for the wheel-turning monarch at a great four-way intersection.
Evaṃ kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti. Вот так поступают, Ананда, с телом поворачивающего колесо царя. So it is done, Ananda, with the body of a universal monarch. That is the course that they follow with regard to a wheel-turning monarch’s body.
Yathā kho, ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabbaṃ. И так же, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, следует поступить с телом Татхагаты. And even, Ananda, as with the body of a universal monarch, so should it be done with the body of the Tathagata; The course they follow with regard to a wheel-turning monarch’s body, Ānanda, is the course that should be followed with regard to the Tathāgata’s body.
Cātumahāpathe tathāgatassa thūpo kātabbo. На пересечении дорог следует воздвигнуть ступу Татхагате. and at a crossroads also a stupa should be raised for the Tathagata. A burial mound for the Tathāgata is to be built at a great four-way intersection.
Tattha ye mālaṃ vā gandhaṃ vā cuṇṇakaṃ [vaṇṇakaṃ (sī. pī.)] vā āropessanti vā abhivādessanti vā cittaṃ vā pasādessanti tesaṃ taṃ bhavissati dīgharattaṃ hitāya sukhāya. И тот, кто принесёт к ней цветы, благоуханные вещества или сандаловый порошок, или выразит почтение или чей ум успокоится – тому это принесёт благо и счастье надолго." And whosoever shall bring to that place garlands or incense or sandalpaste, or pay reverence, and whose mind becomes calm there — it will be to his well being and happiness for a long time. And those who offer a garland, a scent, or a perfume powder there, or bow down there, or brighten their minds there: That will be for their long-term welfare & happiness.
Thūpārahapuggalo Личности, достойные ступы
206. «Cattārome, ānanda, thūpārahā. "Ананда, эти четверо достойны ступы. 27. "There are four persons, Ananda, who are worthy of a stupa. “There are these four who are worthy of a burial mound.
Katame cattāro? Какие четверо? Who are those four? Which four?
Tathāgato arahaṃ sammāsambuddho thūpāraho, paccekasambuddho thūpāraho, tathāgatassa sāvako thūpāraho, rājā cakkavattī [cakkavatti (syā. ka.)] thūpārahoti. Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы, паччекабудда достоин ступы, последователь Татхагаты достоин ступы, поворачивающий колесо царь достоин ступы. A Tathagata, an Arahant, a Fully Enlightened One is worthy of a stupa; so also is a Paccekabuddha,[49] and a disciple of a Tathagata, and a universal monarch. A Tathāgata, worthy & rightly self-awakened, is worthy of a burial mound. A Private Buddha… a disciple of a Tathāgata… a wheel-turning monarch is worthy of a burial mound.
«Kiñcānanda , atthavasaṃ paṭicca tathāgato arahaṃ sammāsambuddho thūpāraho? И почему, Ананда, Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы? 28-31. "And why, Ananda, is a Tathagata, an Arahant, a Fully Enlightened One worthy of a stupa? “And for what reason is a Tathāgata, worthy & rightly self-awakened, worthy of a burial mound?
«Ayaṃ tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa thūpo»ti, ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: "Это ступа того благословенного, достойного (араханта), постигшего в совершенстве". Because, Ananda, at the thought: 'This is the stupa of that Blessed One, Arahant, Fully Enlightened One!' the hearts of many people will be calmed and made happy; (At the thought,) ‘This is the burial mound of a Tathāgata, worthy & rightly self-awakened,’ many people will brighten their minds. Интересно что тут значит cittaṃ pasādenti? В комментарии не объяснено. Это может быть ещё связано с обретением приверженности или радости при виде сту...
Все комментарии (1)
Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. and so calmed and with their minds established in faith therein, at the breaking up of the body, after death, they will be reborn in a realm of heavenly happiness. Having brightened their minds there, then—on the break-up of the body, after death—they will reappear in a good destination, a heavenly world. У Френсиса Стори вставка "and with their minds established in faith therein".
Все комментарии (1)
Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca tathāgato arahaṃ sammāsambuddho thūpāraho. Вот почему, Ананда, Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы. It is for this reason that a Tathāgata, worthy & rightly self-awakened, is worthy of a burial mound.
«Kiñcānanda, atthavasaṃ paṭicca paccekasambuddho thūpāraho? И почему, Ананда, паччекабудда достоин ступы? “And for what reason is a Private Buddha worthy of a burial mound?
«Ayaṃ tassa bhagavato paccekasambuddhassa thūpo»ti, ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: "Это ступа того благословенного паччекабудды". And so also at the thought: 'This is the stupa of that Paccekabuddha!' (At the thought,) ‘This is the burial mound of a Private Buddha,’ many people will brighten their minds.
Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. Having brightened their minds there, then—on the break-up of the body, after death—they will reappear in a good destination, a heavenly world.…
Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca paccekasambuddho thūpāraho. Вот почему, Ананда, паччекабудда достоин ступы.
«Kiñcānanda, atthavasaṃ paṭicca tathāgatassa sāvako thūpāraho? И почему, Ананда, ученик Татхагаты достоин ступы? “And for what reason is a disciple of a Tathāgata worthy of a burial mound?
«Ayaṃ tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa sāvakassa thūpo»ti ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: "Это ступа ученика того благословенного, достойного (араханта), постигшего в совершенстве". or 'This is the stupa of a disciple of that Tathagata, Arahant, Fully Enlightened One!' (At the thought,) ‘This is the burial mound of a disciple of a Tathāgata,’ many people will brighten their minds.
Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. Having brightened their minds there, then—on the break-up of the body, after death—they will reappear in a good destination, a heavenly world.…
Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca tathāgatassa sāvako thūpāraho. Вот почему, Ананда, ученик Татхагаты достоин ступы.
«Kiñcānanda, atthavasaṃ paṭicca rājā cakkavattī thūpāraho? И почему, Ананда, поворачивающий колесо царь достоин ступы? “And for what reason is a wheel-turning monarch worthy of a burial mound?
«Ayaṃ tassa dhammikassa dhammarañño thūpo»ti, ānanda, bahujanā cittaṃ pasādenti. У многих людей успокоится ум при мысли: "Это ступа того праведного и справедливого царя". or 'This is the stupa of that righteous monarch who ruled according to Dhamma!' — the hearts of many people are calmed and made happy; (At the thought,) ‘This is the burial mound of a wheel-turning monarch,’ many people will brighten their minds.
Te tattha cittaṃ pasādetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. and so calmed and with their minds established in faith therein, at the breaking up of the body, after death, they will be reborn in a realm of heavenly happiness. Having brightened their minds there, then—on the break-up of the body, after death—they will reappear in a good destination, a heavenly world.
Idaṃ kho, ānanda, atthavasaṃ paṭicca rājā cakkavattī thūpāraho. Вот почему, Ананда, поворачивающий колесо царь достоин ступы. It is for this reason that a wheel-turning monarch is worthy of a burial mound.
Ime kho, ānanda cattāro thūpārahā»ti. Эти четверо, Ананда, достойны ступы." And it is because of this, Ananda, that these four persons are worthy of a stupa." “These are the four who are worthy of a burial mound.”
Ānandaacchariyadhammo Удивительные качества Ананды Ananda's Grief
207. Atha kho āyasmā ānando vihāraṃ pavisitvā kapisīsaṃ ālambitvā rodamāno aṭṭhāsi : «ahañca vatamhi sekho sakaraṇīyo, satthu ca me parinibbānaṃ bhavissati, yo mama anukampako»ti. Тогда почтенный Ананда пошёл в помещение. Там он стоял, опираясь на дверную перемычку, и рыдал: "Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, [вот-вот] достигнет окончательной ниббаны!". 32. Then the Venerable Ananda went into the vihara[50] and leaned against the doorpost and wept: "I am still but a learner,[51] and still have to strive for my own perfection. But, alas, my Master, who was so compassionate towards me, is about to pass away!" Then Ven. Ānanda, going into a (nearby) building, stood leaning against the door jamb, weeping: “Here I am, still in training, with work left to do, and the total unbinding of my teacher is about to occur—the teacher who has had such sympathy for me!”
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «kahaṃ nu kho, bhikkhave, ānando»ti? И Благословенный в то время обратился к монахам: "Монахи, где Ананда?" 33. And the Blessed One spoke to the bhikkhus, saying: "Where, bhikkhus, is Ananda? " Then the Blessed One said to the monks, “Monks, where is Ānanda? ”
«Eso, bhante, āyasmā ānando vihāraṃ pavisitvā kapisīsaṃ ālambitvā rodamāno ṭhito : «ahañca vatamhi sekho sakaraṇīyo, satthu ca me parinibbānaṃ bhavissati, yo mama anukampako»»ti. "Досточтимый, этот почтенный Ананда, войдя в помещение стоит, опираясь на дверную перемычку, и рыдает: "Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, [вот-вот] достигнет окончательной ниббаны!"" "The Venerable Ananda, Lord, has gone into the vihara and there stands leaning against the door post and weeping: 'I am still but a learner, and still have to strive for my own perfection. But, alas, my Master, who was so compassionate towards me, is about to pass away!'" “Lord, Ven. Ānanda, having gone into that building, stands leaning against the door jamb, weeping: ‘Here I am, still in training, with work left to do, and the total unbinding of my teacher is about to occur—the teacher who has had such sympathy for me!’”
Atha kho bhagavā aññataraṃ bhikkhuṃ āmantesi : «ehi tvaṃ, bhikkhu, mama vacanena ānandaṃ āmantehi : «satthā taṃ, āvuso ānanda, āmantetī»»ti. Тогда Благословенный обратился к одному монаху: "Пойди, позови Ананду от моего имени, и скажи ему: "Друг Ананда, Учитель зовет тебя". 34. Then the Blessed One asked a certain bhikkhu to bring the Venerable Ananda to him, saying: "Go, bhikkhu, and say to Ananda, 'Friend Ananda, the Master calls you.'" Then the Blessed One told a certain monk, “Come, monk. In my name, call Ānanda, saying, ‘The Teacher calls you, my friend. ’”
«Evaṃ , bhante»ti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā yenāyasmā ānando tenupasaṅkami upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca : «satthā taṃ, āvuso ānanda, āmantetī»ti. "Да будет так, досточтимый", – отвечал тот монах Благословенному. И пошел на то место, где был Ананда и сказал ему: "Друг Ананда, Учитель зовёт тебя". "So be it, Lord." And that bhikkhu went and spoke to the Venerable Ananda as the Blessed One had asked him to. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, the monk went to Ven. Ānanda and on arrival said, “The Teacher calls you, my friend. ”
«Evamāvuso»ti kho āyasmā ānando tassa bhikkhuno paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. "Хорошо, друг", – ответил Ананда тому монаху и пошёл к Благословенному. Придя и выразив ему почтение почтенный Ананда сел в одной стороне от него. And the Venerable Ananda went to the Blessed One, bowed down to him, and sat down on one side. Responding, “As you say, my friend,” to the monk, Ven. Ānanda went to the Blessed One and, on arrival, having bowed down to him, sat to one side.
Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ ānandaṃ bhagavā etadavoca : «alaṃ, ānanda, mā soci mā paridevi, nanu etaṃ, ānanda, mayā paṭikacceva akkhātaṃ : «sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo» taṃ kutettha, ānanda, labbhā. Сидящему в одной стороне почтенному Ананде Благословенный сказал так: "Довольно, Ананда! Не печалься, не причитай. Разве раньше я не учил: "всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим." Поэтому, Ананда, разве можно добиться, 35. Then the Blessed One spoke to the Venerable Ananda, saying: "Enough, Ananda! Do not grieve, do not lament! For have I not taught from the very beginning that with all that is dear and beloved there must be change, separation, and severance? As he was sitting there, the Blessed One said to him, “Enough, Ānanda. Don’t grieve. Don’t lament. Haven’t I already taught you the state of growing different with regard to all things dear & appealing, the state of becoming separate, the state of becoming otherwise? What else is there to expect?
Yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ vata tathāgatassāpi sarīraṃ mā palujjī»ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению. Это не возможно. Of that which is born, come into being, compounded, and subject to decay, how can one say: 'May it not come to dissolution!'? There can be no such state of things. It’s impossible that one could forbid anything born, existent, fabricated, & subject to disintegration from disintegrating.
Dīgharattaṃ kho te, ānanda, tathāgato paccupaṭṭhito mettena kāyakammena hitena sukhena advayena appamāṇena, mettena vacīkammena hitena sukhena advayena appamāṇena, mettena manokammena hitena sukhena advayena appamāṇena. Долгое время, Ананда, ты служил Татхагате дружелюбными поступками тела с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками речи с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками ума с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно. Now for a long time, Ananda, you have served the Tathagata with loving-kindness in deed, word, and thought, graciously, pleasantly, with a whole heart and beyond measure. “For a long time, Ānanda, you have waited on the Tathāgata with bodily acts of good will—helpful, happy, whole-hearted, without limit; with verbal acts of good will… with mental acts of good will—helpful, happy, whole-hearted, without limit.
Katapuññosi tvaṃ, ānanda, padhānamanuyuñja, khippaṃ hohisi anāsavo»ti. Ты совершил благие дела, Ананда, прилагай усилия, скоро станешь свободным от влечений." Great good have you gathered, Ananda! Now you should put forth energy, and soon you too will be free from the taints." You are one who has made merit. Commit yourself to exertion, and soon you will be without effluents. ”
208. Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «yepi te, bhikkhave, ahesuṃ atītamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, tesampi bhagavantānaṃ etapparamāyeva upaṭṭhākā ahesuṃ, seyyathāpi mayhaṃ ānando. После этого Благословенный обратился к монахам: "Монахи, кто в прошлом были достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, у тех благословенных были такие же главные помощники, как у меня Ананда. 36. Then the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: "Bhikkhus, the Blessed Ones, Arahants, Fully Enlightened Ones of times past also had excellent and devoted attendant bhikkhus, such as I have in Ananda. Then the Blessed One addressed the monks, “Monks, those Blessed Ones who, in the past, were worthy ones, rightly self-awakened, had foremost attendants, just as I have had Ānanda.
Yepi te, bhikkhave, bhavissanti anāgatamaddhānaṃ arahanto sammāsambuddhā, tesampi bhagavantānaṃ etapparamāyeva upaṭṭhākā bhavissanti, seyyathāpi mayhaṃ ānando. И кто в будущем будет достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, у тех благословенных будут такие же главные помощники, как у меня Ананда. And so also, bhikkhus, will the Blessed Ones, Arahants, Fully Enlightened Ones of times to come. Those Blessed Ones who, in the future, will be worthy ones, rightly self-awakened, will have foremost attendants, just as I have had Ānanda.
Paṇḍito, bhikkhave, ānando medhāvī, bhikkhave, ānando. Мудрый человек, монахи, Ананда, умный человек, монахи, Ананда. 37. "Capable and judicious is Ananda, bhikkhus, Ānanda is wise.
Jānāti «ayaṃ kālo tathāgataṃ dassanāya upasaṅkamituṃ bhikkhūnaṃ, ayaṃ kālo bhikkhunīnaṃ, ayaṃ kālo upāsakānaṃ , ayaṃ kālo upāsikānaṃ, ayaṃ kālo rañño rājamahāmattānaṃ titthiyānaṃ titthiyasāvakāna»nti. Он знает должное время, когда монахам следует приходить и повидаться с Татхагатой, должное время для монахинь, должное время для мирских последователей, должное время для мирских последовательниц, должное время для правителей, министров, последователей других учений, учеников последователей других учений. for he knows the proper time for bhikkhus to have audience with the Tathagata, and the time for bhikkhunis, the time for laymen and for laywomen; the time for kings and for ministers of state; the time for teachers of other sects and for their followers. He knows, ‘This is the time to approach to see the Tathāgata. This is the time for monks, this the time for nuns, this the time for male lay-followers, this the time for female lay-followers, this the time for kings & their ministers, this the time for sectarians, this the time for the followers of sectarians.
209. «Cattārome, bhikkhave, acchariyā abbhutā dhammā [abbhutadhammā (syā. ka.)] ānande. Монахи, у Ананды есть четыре удивительных и невероятных качества. 38. "In Ananda, bhikkhus, are to be found four rare and superlative qualities. “There are these four amazing & astounding qualities in Ānanda.
Katame cattāro? Каковы же эти четыре? What are the four?
Sace, bhikkhave, bhikkhuparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахов приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. If, bhikkhus, a company of bhikkhus should go to see Ananda, they become joyful on seeing him; If a group of monks approaches to see Ānanda, they are gratified at the sight of him.
Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. and if he then speaks to them of the Dhamma, they are made joyful by his discourse; If he speaks Dhamma to them, they are gratified with what he says.
Atittāva, bhikkhave, bhikkhuparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание монахов ещё не насытилось. and when he becomes silent, they are disappointed. Before they are sated, he falls silent.
Sace, bhikkhave, bhikkhunīparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахинь приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. So it is also when bhikkhunis, If a group of nuns approaches to see Ānanda…
Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, bhikkhunīparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание монахинь ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave, upāsakaparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание мирских последователей приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. laymen, If a group of male lay followers approaches to see Ānanda…
Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, upāsakaparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последователей ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave, upāsikāparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание мирских последовательниц приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. or laywomen go to see Ananda: they become joyful on seeing him; If a group of female lay followers approaches to see Ānanda, they are gratified at the sight of him.
Tatra ce, ānando, dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. and if he then speaks to them of the Dhamma, they are made joyful by his discourse; If he speaks Dhamma to them, they are gratified with what he says.
Atittāva, bhikkhave, upāsikāparisā hoti, atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последовательниц ещё не насытилось. and when he becomes silent, they are disappointed. Before they are sated, he falls silent.
Ime kho, bhikkhave, cattāro acchariyā abbhutā dhammā ānande. Таковы, о монахи, четыре удивительных и невероятных качества, что есть у Ананды. These are the four amazing & astounding qualities in Ānanda.
«Cattārome, bhikkhave, acchariyā abbhutā dhammā raññe cakkavattimhi. Монахи, у поворачивающего колесо царя есть четыре удивительных и невероятных качества. 39. "In a universal monarch, bhikkhus, are to be found four rare and superlative qualities. There are these four amazing & astounding qualities in a wheel-turning monarch.
Katame cattāro ? Каковы же эти четыре? What are those four?
Sace, bhikkhave, khattiyaparisā rājānaṃ cakkavattiṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание кшатриев приходит, чтобы увидеть поворачивающего колесо царя, они радуются, видя его. If, bhikkhus, a company of nobles should go to see the universal monarch, they become joyful on seeing him; If a group of noble warriors approaches to see him…
Tatra ce rājā cakkavattī bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если царь говорит, они радуются его речи. and if he then speaks, they are made joyful by his talk;
Atittāva, bhikkhave, khattiyaparisā hoti. Atha kho rājā cakkavattī tuṇhī hoti. И когда царь смолкает, собрание кшатриев ещё не насытилось. and when he becomes silent, they are disappointed.
Sace bhikkhave, brāhmaṇaparisā - pe - gahapatiparisā - pe - samaṇaparisā rājānaṃ cakkavattiṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание брахманов ... домохозяев ... отшельников приходит, чтобы увидеть поворачивающего колесо царя, они радуются, видя его. So it is also when a company of brahmans, of householders, or of ascetics goes to see a universal monarch. If a group of brahmans approaches to see him… If a group of householders approaches to see him… If a group of contemplatives approaches to see him, they are gratified at the sight of him.
Tatra ce rājā cakkavattī bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если царь говорит, они радуются его речи. If he speaks to them, they are gratified with what he says.
Atittāva, bhikkhave, samaṇaparisā hoti, atha kho rājā cakkavattī tuṇhī hoti. И когда царь смолкает, собрание отшельников ещё не насытилось. Before they are sated, he falls silent.
Evameva kho, bhikkhave, cattārome acchariyā abbhutā dhammā ānande. Точно так же, монахи, у Ананды есть четыре удивительных и невероятных качества. In the same way, monks, there are these four amazing & astounding qualities in Ānanda.
Sace, bhikkhave, bhikkhuparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахов приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. If a group of monks…
Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи.
Atittāva, bhikkhave, bhikkhuparisā hoti. Atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание монахов ещё не насытилось.
Sace, bhikkhave bhikkhunīparisā - pe - upāsakaparisā - pe - upāsikāparisā ānandaṃ dassanāya upasaṅkamati, dassanena sā attamanā hoti. Если собрание монахинь... мирских последователей... мирских последовательниц приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. a group of nuns… a group of male lay followers… a group of female lay followers approaches to see Ānanda, they are gratified at the sight of him.
Tatra ce ānando dhammaṃ bhāsati, bhāsitenapi sā attamanā hoti. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. If he speaks Dhamma to them, they are gratified with what he says.
Atittāva, bhikkhave, upāsikāparisā hoti. Atha kho ānando tuṇhī hoti. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последовательниц ещё не насытилось. Before they are sated, he falls silent.
Ime kho, bhikkhave, cattāro acchariyā abbhutā dhammā ānande»ti. Таковы, о монахи, четыре удивительных и невероятных качества, что есть у Ананды. 40. "And in just the same way, bhikkhus, in Ananda are to be found these four rare and superlative qualities." These are the four amazing & astounding qualities in Ānanda.”
Mahāsudassanasuttadesanā Прочтение наставления о Махасудассане The Past Glory of Kusinara
210. Evaṃ vutte āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «mā, bhante, bhagavā imasmiṃ khuddakanagarake ujjaṅgalanagarake sākhānagarake parinibbāyi. Когда это было сказано, почтенный Ананда так сказал Благословенному: "Пусть досточтимый Благословенный не достигает окончательной ниббаны в этом маленьком городишке, городе посреди джунглей, в городе [крохотном] как ветка. 41. When this had been said, the Venerable Ananda spoke to the Blessed One, saying: "Let it not be, Lord, that the Blessed One should pass away in this mean place, this uncivilized township in the midst of the jungle, a mere outpost of the province. When this was said, Ven. Ānanda said to the Blessed One, “Lord, may the Blessed One not totally unbind in this little town, this dusty town, this branch township.
Santi, bhante, aññāni mahānagarāni, seyyathidaṃ : campā rājagahaṃ sāvatthī sāketaṃ kosambī bārāṇasī ettha bhagavā parinibbāyatu. Есть же, досточтимый, большие города, такие как Чампа, Раджагаха, Саваттхи, Сакета, Косамби и Баранаси – пусть Благословенный достигнет окончательной ниббаны там. There are great cities, Lord, such as Campa, Rajagaha, Savatthi, Saketa, Kosambi, and Benares — let the Blessed One have his final passing away in one of those. There are other great cities: Campā, Rājagaha, Sāvatthī, Sāketa, Kosambī, Bārāṇasī. May the Blessed One totally unbind there.
Ettha bahū khattiyamahāsālā, brāhmaṇamahāsālā gahapatimahāsālā tathāgate abhippasannā. Там живёт много знатных и богатых кшатриев, знатных и богатых брахманов, знатных и богатых домохозяев, которые в высшей степени привержены Благословенному. For in those cities dwell many wealthy nobles and brahmans and householders who are devotees of the Tathagata, In those cities there are many wealthy noble warriors, brahmans, & householders who have high confidence in the Tathāgata.
Te tathāgatassa sarīrapūjaṃ karissantī»ti «māhevaṃ, ānanda, avaca māhevaṃ, ānanda, avaca : «khuddakanagarakaṃ ujjaṅgalanagarakaṃ sākhānagaraka»nti. Они окажут должное почтение телу Татхагаты". "Не говори так, Ананда! Не говори: "Маленький городишко, город посреди джунглей, город [крохотный] как ветка." and they will render due honor to the remains of the Tathagata." 42. "Do not say that, Ananda! Do not say: 'This mean place, this uncivilized township in the midst of the jungle, a mere outpost of the province.' They will conduct the Tathāgata’s funeral. ” “Don’t say that, Ānanda. Don’t say that: ‘this little town, this dusty town, this branch township.
«Bhūtapubbaṃ, ānanda, rājā mahāsudassano nāma ahosi cakkavattī dhammiko dhammarājā cāturanto vijitāvī janappadatthāvariyappatto sattaratanasamannāgato. Однажды, Ананда, царь Махасудассана был царём-миродержцем, законным и благочестивым царём, который завоевал землю в четырёх направлениях, обеспечил безопасность своих владений и обладал семью сокровищами. In times long past, Ananda, there was a king by the name of Maha Sudassana, who was a universal monarch, a king of righteousness, a conqueror of the four quarters of the earth, whose realm was established in security, and who was endowed with the seven jewels. ’ In the past, Ānanda, a king named Mahā Sudassana was a wheel-turning monarch, a righteous king ruling righteously, who was a conqueror of the four directions, a stabilizer of his country, endowed with the seven treasures.
Rañño, ānanda, mahāsudassanassa ayaṃ kusinārā kusāvatī nāma rājadhānī ahosi, puratthimena ca pacchimena ca dvādasayojanāni āyāmena uttarena ca dakkhiṇena ca sattayojanāni vitthārena. И у этого царя Махасудассаны город Кусинара был столицей, под названием Кусавати. Он был двенадцать йоджан в длину с востока на запад и семь йоджан в ширину с севера на юг. And that King Maha Sudassana, Ananda, had his royal residence here at Kusinara, which was then called Kusavati, and it extended twelve yojanas from east to west, and seven from north to south. This Kusinārā was his capital city, named Kusāvatī: twelve leagues long from east to west, seven leagues wide from north to south.
Kusāvatī, ānanda, rājadhānī iddhā ceva ahosi phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca. Кусавати был богатым, процветающим, густо населённым, переполненным людьми и хорошо обеспеченным пищей. 43. "And mighty, Ananda, was Kusavati, the capital, prosperous and well populated, much frequented by people, and abundantly provided with food. Kusāvatī was powerful, rich, & well-populated, crowded with people & prosperous.
Seyyathāpi, ānanda, devānaṃ āḷakamandā nāma rājadhānī iddhā ceva hoti phītā ca bahujanā ca ākiṇṇayakkhā ca subhikkhā ca evameva kho, ānanda, kusāvatī rājadhānī iddhā ceva ahosi phītā ca bahujanā ca ākiṇṇamanussā ca subhikkhā ca. Настолько же, насколько богат город божеств Алакаманда - богатый, процветающий, густо населённый, переполненный яккхами и хорошо обеспеченный пищей так же и царский город Кусавати был богатым, процветающим, густо населённым, переполненным людьми и хорошо обеспеченным пищей. Just as the royal residence of the deities, Alakamanda, is mighty, prosperous, and well populated, much frequented by deities and abundantly provided with food, so was the royal capital of Kusavati. Just as the capital city of the devas named Ālakamandā is powerful, rich, & well-populated, crowded with yakkhas & prosperous; in the same way, Kusāvatī was powerful, rich, & well-populated, crowded with people & prosperous.
Kusāvatī, ānanda, rājadhānī dasahi saddehi avivittā ahosi divā ceva rattiñca, seyyathidaṃ : hatthisaddena assasaddena rathasaddena bherisaddena mudiṅgasaddena vīṇāsaddena gītasaddena saṅkhasaddena sammasaddena pāṇitāḷasaddena «asnātha pivatha khādathā»ti dasamena saddena. И в городе Кусавати ни днем ни ночью не умолкало десять звуков: крики слонов, лошадей, шум повозок, звук маленьких барабанов, звук больших барабанов, лютней, пения, цимбал и гонгов, а также крики "ешьте, пейте и жуйте" в качестве десятого. 44. "Kusavati, Ananda, resounded unceasingly day and night with ten sounds — the trumpeting of elephants, the neighing of horses, the rattling of chariots, the beating of drums and tabours, music and song, cheers, the clapping of hands, and cries of 'Eat, drink, and be merry!' By day or by night, it was never lacking in ten sounds: the sound of elephants, the sound of horses, the sound of carts, the sound of drums, the sound of tabors, the sound of lutes, the sound of songs, the sound of cymbals, the sound of gongs, with cries of ‘Eat! Drink! Snack!’ as the tenth. Как так получилось, что два переводчика khādatha перевели как "веселитесь"? Слово означает "жуйте" и никаких других объяснений в комментарии нет.
Все комментарии (1)
«Gaccha tvaṃ, ānanda, kusināraṃ pavisitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocehi : «ajja kho, vāseṭṭhā, rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. Ступай, Ананда, пойди в Кусинару и объяви кусинарским маллам: "Сегодня, васеттхи, в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны. 45. "Go now, Ananda, to Kusinara and announce to the Mallas: 'Today, Vasetthas, in the last watch of the night, the Tathagata's Parinibbana will take place. “Now, Ānanda, go into Kusinārā and announce to the Kusinārā Mallans, ‘Tonight, Vāsiṭṭhas, in the last watch of the night, the total unbinding of the Tathāgata will occur.
Abhikkamatha vāseṭṭhā, abhikkamatha vāseṭṭhā. Приходите, васеттхи, приходите, васеттхи, Approach, O Vasetthas, draw near! Come out, Vāsiṭṭhas! Come out, Vāsiṭṭhas!
Mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha : amhākañca no gāmakkhette tathāgatassa parinibbānaṃ ahosi, na mayaṃ labhimhā pacchime kāle tathāgataṃ dassanāyā»»ti. чтобы потом не укорять себя: "На территории нашего города состоялось достижение Татхагатой окончательной ниббаны, а мы не получили возможности повидаться с ним в последний раз." Do not be remorseful later at the thought: "In our township it was that the Tathagata's Parinibbana took place, but we failed to see him at the end!"'" Don’t later regret that “The Tathāgata’s total unbinding occurred within the borders of our very own town, but we didn’t get to see him in his final hour!”’”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā nivāsetvā pattacīvaramādāya attadutiyo kusināraṃ pāvisi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда Благословенному, и одевшись, взяв сосуд для подаяния и одеяние вместе с сопровождающим пошёл в Кусинару. "So be it, Lord." And the Venerable Ananda prepared himself, and taking bowl and robe, went with a companion to Kusinara. Responding, “As you say, lord,” to the Blessed One, Ven. Ānanda adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went unaccompanied into Kusinārā.
Mallānaṃ vandanā Почитание маллами
211. Tena kho pana samayena kosinārakā mallā sandhāgāre [santhāgāre (sī. syā. pī.)] sannipatitā honti kenacideva karaṇīyena. В то время кусинарские маллы находились в зале для собраний по какому-то делу. 46. Now at that time the Mallas had gathered in the council hall for some public business. Now at that time the Kusinārā Mallans had met for some business in their reception hall.
Atha kho āyasmā ānando yena kosinārakānaṃ mallānaṃ sandhāgāraṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocesi : «ajja kho, vāseṭṭhā, rattiyā pacchime yāme tathāgatassa parinibbānaṃ bhavissati. И почтенный Ананда пошёл в зал для собраний кусинарских маллов, и придя, известил кусинарских маллов, говоря: "Сегодня, васеттхи, в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной ниббаны. And the Venerable Ananda approached them and announced: "Today, Vasetthas, in the last watch of the night, the Tathagata's Parinibbana will take place. Ven. Ānanda went to the reception hall and on arrival announced to them, “Tonight, Vāsiṭṭhas, in the last watch of the night, the total unbinding of the Tathāgata will occur.
Abhikkamatha vāseṭṭhā abhikkamatha vāseṭṭhā. Приходите, васеттхи, приходите, васеттхи, Approach, Vasetthas, draw near! Come out, Vāsiṭṭhas! Come out, Vāsiṭṭhas!
Mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha : «amhākañca no gāmakkhette tathāgatassa parinibbānaṃ ahosi, na mayaṃ labhimhā pacchime kāle tathāgataṃ dassanāyā»»ti. чтобы потом не укорять себя: "На территории нашего города состоялось достижение Татхагатой окончательной ниббаны, а мы не получили возможности повидаться с ним в последний раз."" Do not be remorseful later at the thought: 'In our township it was that the Tathagata's Parinibbana took place, but we failed to see him at the end.'" Don’t later regret that ‘The Tathāgata’s total unbinding occurred within the borders of our very own town, but we didn’t get to see him in his final hour!’”
Idamāyasmato ānandassa vacanaṃ sutvā mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā appekacce kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbāyissati, atikhippaṃ sugato parinibbāyissati, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antaradhāyissatī»ti. Услышав речь почтенного Ананды маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроились, опечалились, их сердца переполнились печалью. Некоторые с растрёпанными волосами рыдали, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире". 47. When they heard the Venerable Ananda speak these words, the Mallas with their sons, their wives, and the wives of their sons, were sorely grieved, grieved at heart and afflicted; and some, with their hair all dishevelled, with arms uplifted in despair, wept; flinging themselves on the ground, they rolled from side to side, lamenting: "Too soon has the Blessed One come to his Parinibbana! Too soon has the Happy One come to his Parinibbana! Too soon will the Eye of the World vanish from sight!" When they heard Ven. Ānanda, the Mallans together with their sons, daughters, & wives were shocked, saddened, their minds overflowing with sorrow. Some of them wept, tearing at their hair; they wept, uplifting their arms. As if their feet were cut out from under them, they fell down and rolled back & forth, crying, “All too soon, the Blessed One will totally unbind! All too soon, the One Well-Gone will totally unbind! All too soon, the One with Eyes will disappear from the world!”
Atha kho mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā yena upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ yenāyasmā ānando tenupasaṅkamiṃsu. Затем маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроенные, опечаленные, с переполненными печалью сердцами отправились к почтенному Ананде в саловую рощу маллов, к повороту на Кусинару. 48. And thus afflicted and filled with grief, the Mallas, with their sons, their wives, and the wives of their sons, went to the Sala Grove, the recreation park of the Mallas, to the place where the Venerable Ananda was. Then the Mallans together with their sons, daughters, & wives—shocked, saddened, their minds overflowing with sorrow—went to Ven. Ānanda at Upavattana, the Mallans’ Sal Forest near Kusinārā.
Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi : «sace kho ahaṃ kosinārake malle ekamekaṃ bhagavantaṃ vandāpessāmi, avandito bhagavā kosinārakehi mallehi bhavissati, athāyaṃ ratti vibhāyissati. И почтенный Ананда подумал: "Если я позволю маллам кусинарским выражать почтение Благословенному по одному, ночь завершится ещё до того, как они [все] закончат выражать почтение. 49. And the thought arose in the Venerable Ananda: "If I were to allow the Mallas of Kusinara to pay reverence to the Blessed One one by one, the night will have given place to dawn before they are all presented to him. The thought occurred to Ven. Ānanda, “If I let the Mallans pay reverence to the Blessed One one by one, the night will be over before they have finished paying reverence.
Yaṃnūnāhaṃ kosinārake malle kulaparivattaso kulaparivattaso ṭhapetvā bhagavantaṃ vandāpeyyaṃ : «itthannāmo, bhante, mallo saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhagavato pāde sirasā vandatī»ti. Посему, расставлю-ка я кусинарских маллов по семействам, чтобы они выразили почтение Благословенному, говоря: "Досточтимый, малла такой-то с детьми, жёнами, свитою, друзьями выражает почтение у ваших ног, о Благословенный!" Therefore let me divide them up according to clan, each family in a group, and so present them to the Blessed One thus: 'The Malla of such and such a name, Lord, with his wives and children, his attendants and his friends, pays homage at the feet of the Blessed One.'" What if I were to have them pay reverence to the Blessed One arranging them family by family, announcing, ‘Lord, the Mallan named so-&-so, together with his children & wives, servants & retainers, bows down with his head at the Blessed One’s feet.’”46
Atha kho āyasmā ānando kosinārake malle kulaparivattaso kulaparivattaso ṭhapetvā bhagavantaṃ vandāpesi : «itthannāmo, bhante, mallo saputto sabhariyo sapariso sāmacco bhagavato pāde sirasā vandatī»»ti. И почтенный Ананда, расположив маллов по семействам, представил их Благословенному со словами: "Досточтимый, малла такой-то с детьми, жёнами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!" 50. And the Venerable Ananda divided the Mallas up according to clan, each family in a group, and presented them to the Blessed One. So Ven. Ānanda, arranging the Mallans family by family, had them pay reverence to the Blessed One, (saying,) “Lord, the Mallan named so-&-so, together with his children & wives, servants & retainers, bows down with his head at the Blessed One’s feet.”
Atha kho āyasmā ānando etena upāyena paṭhameneva yāmena kosinārake malle bhagavantaṃ vandāpesi. Вот таким способом почтенный Ананда организовал почитание Благословенного кусинарскими маллами ещё в первую ночную стражу. So it was that the Venerable Ananda caused the Mallas of Kusinara to be presented to the Blessed One by clans, each family in a group, even in the first watch of the night. In this way Ven. Ānanda got the Mallans to pay reverence to the Blessed One within the first watch of the night.
Subhaddaparibbājakavatthu История странствующего отшельника Субхадды The Last Convert
212. Tena kho pana samayena subhaddo nāma paribbājako kusinārāyaṃ paṭivasati. В то же самое время в Кусинаре обитал странствующий отшельник Субхадда. 51. Now at that time a wandering ascetic named Subhadda was dwelling at Kusinara. Now on that occasion a wanderer named Subhadda was staying near Kusinārā.
Assosi kho subhaddo paribbājako : «ajja kira rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissatī»ti. И отшельник Субхадда услышал весть: "Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны". And Subhadda the wandering ascetic heard it said: "Today in the third watch of the night, the Parinibbana of the ascetic Gotama will take place." He heard, “Tonight, in the last watch of the night, the total unbinding of Gotama the contemplative will take place.
Atha kho subhaddassa paribbājakassa etadahosi : «sutaṃ kho pana metaṃ paribbājakānaṃ vuḍḍhānaṃ mahallakānaṃ ācariyapācariyānaṃ bhāsamānānaṃ : «kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā»ti. И подумал странствующий отшельник Субхадда: "Слышал я, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили: "Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве." 52. And the thought arose in him: "I have heard it said by old and venerable wandering ascetics, teachers of teachers, that the arising of Tathagatas, Arahants, Fully Enlightened Ones, is rare in the world. ” Then the thought occurred to him: “I have heard the old elder wanderers, teachers of teachers, saying that only once in a long, long time do Tathāgatas—worthy ones, rightly self-awakened—appear in the world.
Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissati. Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны. Yet this very day, in the last watch of the night, the Parinibbana of the ascetic Gotama will take place. Tonight, in the last watch of the night, the total unbinding of Gotama the contemplative will occur.
Atthi ca me ayaṃ kaṅkhādhammo uppanno, evaṃ pasanno ahaṃ samaṇe gotame, «pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṃ desetuṃ, yathāhaṃ imaṃ kaṅkhādhammaṃ pajaheyya»»nti. Появилась тут одна вещь, о которой терзают меня сомнения и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение". Now there is in me a doubt; but to this extent I have faith in the ascetic Gotama, that he could so teach me the Dhamma as to remove that doubt." Now there is a doubt that has arisen in me, but I have confidence in Gotama the contemplative that he can teach me the Dhamma in such a way that I might abandon that doubt. ”
Atha kho subhaddo paribbājako yena upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ, yenāyasmā ānando tenupasaṅkami upasaṅkamitvā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca : «sutaṃ metaṃ, bho ānanda, paribbājakānaṃ vuḍḍhānaṃ mahallakānaṃ ācariyapācariyānaṃ bhāsamānānaṃ : «kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā»ti. Тогда отшельник Субхадда пошел в саловую рощу маллов к повороту и подошел к почтенному Ананде. Придя он так сказал почтенному Ананде: "Слышал я, о любезный Ананда, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили: "Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве." 53. Then the wandering ascetic Subhadda went to the Sala Grove, the recreation park of the Mallas, and drew near to the Venerable Ananda, and told the Venerable Ananda his thought. So he went to Upavattana, the Mallans’ Sal Forest and, on arrival, said to Ven. Ānanda, “I have heard the old elder wanderers, teachers of teachers, saying that only once in a long, long time do Tathāgatas—worthy ones, rightly self-awakened—appear in the world.
Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissati. Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны. Tonight, in the last watch of the night, the total unbinding of Gotama the contemplative will occur.
Atthi ca me ayaṃ kaṅkhādhammo uppanno : evaṃ pasanno ahaṃ samaṇe gotame «pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṃ desetuṃ, yathāhaṃ imaṃ kaṅkhādhammaṃ pajaheyya»nti. Появился тут один предмет, о котором сомневаюсь я и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение. Now there is a doubt that has arisen in me, but I have confidence in Gotama the contemplative that he can teach me the Dhamma in such a way that I might abandon that doubt.
Sādhāhaṃ, bho ānanda, labheyyaṃ samaṇaṃ gotamaṃ dassanāyā»ti. О любезный Ананда, было бы хорошо, если бы мне позволили увидеть отшельника Готаму." And he spoke to the Venerable Ananda, saying: "Friend Ananda, it would be good if I could be allowed into the presence of the ascetic Gotama." It would be good, Ven. Ānanda, if you would let me see him. ”
Evaṃ vutte āyasmā ānando subhaddaṃ paribbājakaṃ etadavoca : «alaṃ, āvuso subhadda, mā tathāgataṃ viheṭhesi, kilanto bhagavā»ti. Когда так было сказано почтенный Ананда сказал странствующему отшельнику Субхадде: "Довольно, друг Субхадда! Не беспокой Татхагату – утомлен Благословенный". 54. But the Venerable Ananda answered him, saying: "Enough, friend Subhadda! Do not trouble the Tathagata. The Blessed One is weary." When this was said, Ven. Ānanda said to him, “Enough, friend Subhadda. Don’t bother the Blessed One. The Blessed One is tired.”
Dutiyampi kho subhaddo paribbājako - pe - tatiyampi kho subhaddo paribbājako āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca : «sutaṃ metaṃ, bho ānanda, paribbājakānaṃ vuḍḍhānaṃ mahallakānaṃ ācariyapācariyānaṃ bhāsamānānaṃ : «kadāci karahaci tathāgatā loke uppajjanti arahanto sammāsambuddhā»ti. И во второй раз странствующий отшельник Субхадда ... и в третий раз странствующий отшельник Субхадда так сказал почтенному Ананде: "Слышал я, о любезный Ананда, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили: "Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве." 55-56. Yet a second and a third time the wandering ascetic Subhadda made his request, and a second For a second time… For a third time, Subhadda the wanderer said to Ven. Ānanda, “…
Ajjeva rattiyā pacchime yāme samaṇassa gotamassa parinibbānaṃ bhavissati. Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной ниббаны.
Atthi ca me ayaṃ kaṅkhādhammo uppanno : evaṃ pasanno ahaṃ samaṇe gotame, «pahoti me samaṇo gotamo tathā dhammaṃ desetuṃ, yathāhaṃ imaṃ kaṅkhādhammaṃ pajaheyya»nti. Появился тут один предмет, о котором сомневаюсь я и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение".
Sādhāhaṃ, bho ānanda, labheyyaṃ samaṇaṃ gotamaṃ dassanāyā»ti. О любезный Ананда, было бы хорошо, если бы мне позволили увидеть отшельника Готаму." It would be good, Ven. Ānanda, if you would let me see him.”
Tatiyampi kho āyasmā ānando subhaddaṃ paribbājakaṃ etadavoca : «alaṃ, āvuso subhadda, mā tathāgataṃ viheṭhesi, kilanto bhagavā»ti. И в третий раз почтенный Ананда так сказал странствующему отшельнику Субхадде: "Довольно, друг Субхадда! Не беспокой Татхагату – утомлен Благословенный". and a third time the Venerable Ananda refused him. For a third time, Ven. Ānanda said to him, “Enough, friend Subhadda. Don’t bother the Blessed One. The Blessed One is tired. ”
213. Assosi kho bhagavā āyasmato ānandassa subhaddena paribbājakena saddhiṃ imaṃ kathāsallāpaṃ. И услышал Благословенный эту беседу между почтенным Анандой и странствующим отшельником Субхаддой. 57. And the Blessed One heard the talk between them, Now, the Blessed One heard the exchange between Ven. Ānanda & Subhadda the wanderer,
Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «alaṃ, ānanda, mā subhaddaṃ vāresi, labhataṃ, ānanda, subhaddo tathāgataṃ dassanāya. Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Довольно, Ананда, не препятствуй Субхадде. Позволь ему увидеть Татхагату. and he called the Venerable Ananda and said: "Stop, Ananda! Do not refuse Subhadda. Subhadda, Ananda, may be allowed into the presence of the Tathagata. and so he said to Ven. Ānanda, “Enough, Ānanda. Don’t stand in his way. Let him see the Tathāgata.
Yaṃ kiñci maṃ subhaddo pucchissati, sabbaṃ taṃ aññāpekkhova pucchissati, no vihesāpekkho. Что бы ни спросил у меня Субхадда, всё это будет ради знания, а не желая побеспокоить. For whatever he will ask me, he will ask for the sake of knowledge, and not as an offence. Whatever he asks me will all be for the sake of knowledge, and not to be bothersome.
Yaṃ cassāhaṃ puṭṭho byākarissāmi, taṃ khippameva ājānissatī»ti. И то, что я скажу в ответ на его вопрос, он поймёт быстро". And the answer I give him, that he will readily understand." And whatever I answer when asked, he will quickly understand.”
Atha kho āyasmā ānando subhaddaṃ paribbājakaṃ etadavoca : «gacchāvuso subhadda, karoti te bhagavā okāsa»nti. Тогда почтенный Ананда так сказал отшельнику Субхадде: "Подойди, друг Субхадда, Благословенный разрешает тебе". 58. Thereupon the Venerable Ananda said to the wandering ascetic Subhadda: "Go then, friend Subhadda, the Blessed One gives you leave." So Ven. Ānanda said to Subhadda the wanderer, “Go ahead, friend Subhadda. The Blessed One gives you his leave. ”
Atha kho subhaddo paribbājako yena bhagavā tenupasaṅkami upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi, sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Тогда отшельник Субхадда подошёл к Благословенному и подойдя обменялся с ним дружественными приветствиями. Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере он сел в одной стороне от него. 59. Then the wandering ascetic Subhadda approached the Blessed One and saluted him courteously. And having exchanged with him pleasant and civil greetings, the wandering ascetic Subhadda seated himself at one side Then Subhadda went to the Blessed One and exchanged courteous greetings with him. After an exchange of friendly greetings & courtesies, he sat to one side.
Ekamantaṃ nisinno kho subhaddo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca : «yeme, bho gotama, samaṇabrāhmaṇā saṅghino gaṇino gaṇācariyā ñātā yasassino titthakarā sādhusammatā bahujanassa, seyyathidaṃ : pūraṇo kassapo, makkhali gosālo, ajito kesakambalo, pakudho kaccāyano, sañcayo belaṭṭhaputto, nigaṇṭho nāṭaputto, sabbete sakāya paṭiññāya abbhaññiṃsu, sabbeva na abbhaññiṃsu , udāhu ekacce abbhaññiṃsu, ekacce na abbhaññiṃsū»ti? Сидя в одной стороне отшельник Субхадда так сказал Благословенному: "Почтенный Готама, те отшельники и брахманы, имеющие общины, имеющие сообщества, наставники своих сообществ, известные, прославленные, лидеры течений, уважаемые народом, а именно: Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Аджита Кесакамбала, Пакудха Каччаяна, Санчая Беллатхапутта и Нигантха Натапутта - все ли они постигли как заявляют, или все не постигли, или некоторые постигли, а некоторые нет?" and addressed the Blessed One, saying: "There are, Venerable Gotama, ascetics and brahmans who are heads of great companies of disciples, who have large retinues, who are leaders of schools, well known and renowned, and held in high esteem by the multitude, such teachers as Purana Kassapa, Makkhali Gosala, Ajita Kesakambali, Pakudha Kaccayana, Sañjaya Belatthaputta, Nigantha Nataputta. Have all of these attained realization, as each of them would have it believed, or has none of them, or is it that some have attained realization and others not?" As he was sitting there, he said to the Blessed One, “Master Gotama, these contemplatives & brahmans, each with his group, each with his community, each the teacher of his group, an honored leader, well-regarded by people at large—i. e. , Pūraṇa Kassapa, Makkhali Gosāla, Ajita Kesakambalin, Pakudha Kaccāyana, Sañjaya Velaṭṭhaputta, & the Nigaṇṭha Nāṭaputta: Do they all have direct knowledge as they themselves claim, or do they all not have direct knowledge, or do some of them have direct knowledge and some of them not?”
«Alaṃ, subhadda, tiṭṭhatetaṃ : «sabbete sakāya paṭiññāya abbhaññiṃsu, sabbeva na abbhaññiṃsu, udāhu ekacce abbhaññiṃsu, ekacce na abbhaññiṃsū»ti. "Довольно, Субхадда! Отложи это в сторону: "Все ли они постигли как заявляют, или все не постигли, или некоторые постигли, а некоторые нет?" 60. "Enough, Subhadda! Let it be as it may, whether all of them have attained realization, as each of them would have it believed, or whether none of them has, or whether some have attained realization and others not. “Enough, Subhadda. Put this question aside: ‘Do they all have direct knowledge as they themselves claim, or do they all not have direct knowledge, or do some of them have direct knowledge and some of them not?
Dhammaṃ te, subhadda, desessāmi taṃ suṇāhi sādhukaṃ manasikarohi, bhāsissāmī»ti. Я научу тебя Дхамме, Субхадда. Слушай и тщательно внимай, я буду говорить". I will teach you the Dhamma, Subhadda; listen and heed it well, and I will speak." ’ I will teach you the Dhamma, Subhadda. Listen, and pay close attention. I will speak. ”
«Evaṃ, bhante»ti kho subhaddo paribbājako bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – сказал отшельник Субхадда Благословенному. "So be it, Lord." “As you say, lord,” Subhadda responded to the Blessed One.
Bhagavā etadavoca : И Благословенный сказал так: 61. And the Blessed One spoke, saying: The Blessed One said,
214. «Yasmiṃ kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo na upalabbhati, samaṇopi tattha na upalabbhati. "О Субхадда, в любой той доктрине и дисциплине, где отсутствует благородный восьмеричный путь, отшельник [первого вида] отсутствует. "In whatsoever Dhamma and Discipline, Subhadda, there is not found the Noble Eightfold Path, neither is there found a true ascetic of the first, “In any doctrine & discipline where the noble eightfold path is not ascertained, no contemplative of the first…
Dutiyopi tattha samaṇo na upalabbhati. И отшельник второго вида отсутствует. second, second…
Tatiyopi tattha samaṇo na upalabbhati. И отшельник третьего вида отсутствует. third, third…
Catutthopi tattha samaṇo na upalabbhati. И отшельник четвёртого вида отсутствует. or fourth degree of saintliness. fourth order [stream-winner, once-returner, non-returner, or arahant] is ascertained.
Yasmiñca kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo upalabbhati, samaṇopi tattha upalabbhati, dutiyopi tattha samaṇo upalabbhati, tatiyopi tattha samaṇo upalabbhati, catutthopi tattha samaṇo upalabbhati. Но в любой той доктрине и дисциплине, где присутствует благородный восьмеричный путь, присутствует отшельник [первого вида], присутствует отшельник второго вида, присутствует отшельник третьего вида, присутствует отшельник четвёртого вида. But in whatsoever Dhamma and Discipline there is found the Noble Eightfold Path, there is found a true ascetic of the first, second, third, and fourth degrees of saintliness. But in any doctrine & discipline where the noble eightfold path is ascertained, contemplatives of the first… second… third… fourth order are ascertained.
Imasmiṃ kho, subhadda, dhammavinaye ariyo aṭṭhaṅgiko maggo upalabbhati, idheva, subhadda, samaṇo, idha dutiyo samaṇo, idha tatiyo samaṇo, idha catuttho samaṇo, suññā parappavādā samaṇebhi aññehi [aññe (pī.)]. О Субхадда, в этой доктрине и дисциплине присутствует благородный восьмеричный путь, здесь есть отшельник [первого вида], здесь есть отшельник второго вида, здесь есть отшельник третьего вида, здесь есть отшельник четвёртого вида. В других учениях [настоящих] отшельников нет. Now in this Dhamma and Discipline, Subhadda, is found the Noble Eightfold Path; and in it alone are also found true ascetics of the first, second, third, and fourth degrees of saintliness. Devoid of true ascetics are the systems of other teachers. The noble eightfold path is ascertained in this doctrine & discipline, and right here there are contemplatives of the first… second… third… fourth order. Other teachings are empty of knowledgeable contemplatives.
Ime ca [idheva (ka.)], subhadda, bhikkhū sammā vihareyyuṃ, asuñño loko arahantehi assāti. Но если, Субхадда, монахи будут жить надлежащим образом, мир не останется без арахантов. But if, Subhadda, the bhikkhus live righteously, the world will not be destitute of arahats. And if the monks dwell rightly, this world will not be empty of arahants.
«Ekūnatiṃso vayasā subhadda, Двадцать девять лет мне было, Субхадда, 62. "In age but twenty-nine was I, Subhadda, At age twenty-nine Subhadda,
Yaṃ pabbajiṃ kiṃkusalānuesī. Когда я отрешился от мирского в поисках благотворного. When I renounced the world to seek the Good; I went forth, seeking what might be skillful,
Vassāni paññāsa samādhikāni, Пятьдесят один год прошёл Fifty-one years have passed since then, Subhadda, and more than fifty years have passed.
Yato ahaṃ pabbajito subhadda. с момента, когда я отрешился от мирского, о Субхадда. And in all that time a wanderer have I been since my going forth, Subhadda,
Ñāyassa dhammassa padesavattī, Я путешествовал по территории верного явления In the domain of virtue and of truth, of the realm of methodical Dhamma,
Ito bahiddhā samaṇopi natthi. Вне которого отшельника [первого вида] нет. And except therein, there is no saint (of the first degree). Outside there is no contemplative.
«Dutiyopi samaṇo natthi. И нет отшельника второго вида. "And there is none of the second degree, There is no contemplative of the second order;
Tatiyopi samaṇo natthi. И нет отшельника третьего вида. nor of the third degree, there is no contemplative of the third order;
Catutthopi samaṇo natthi. И нет отшельника четвёртого вида. nor of the fourth degree of saintliness. there is no contemplative of the fourth order.
Suññā parappavādā samaṇebhi aññehi. В других учениях [настоящих] отшельников нет. Devoid of true ascetics are the systems of other teachers. Other teachings are empty of knowledgeable contemplatives.
Ime ca, subhadda, bhikkhū sammā vihareyyuṃ, asuñño loko arahantehi assā»ti. Но если, Субхадда, монахи будут жить надлежащим образом, мир не останется без арахантов." But if, Subhadda, the bhikkhus live righteously, the world will not be destitute of arahats." And if the monks dwell rightly, this world will not be empty of arahants.”
215. Evaṃ vutte subhaddo paribbājako bhagavantaṃ etadavoca : «abhikkantaṃ, bhante, abhikkantaṃ, bhante. Когда так было сказано, отшельник Субхадда сказал Благословенному: "Превосходно, о досточтимый! Превосходно, о досточтимый! 63. When this was said, the wandering ascetic Subhadda spoke to the Blessed One, saying: "Excellent, O Lord, most excellent, O Lord! Then Subhadda the wanderer said, “Magnificent, lord! Magnificent!
Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya, «cakkhumanto rūpāni dakkhantī»ti, evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и Благословенный разъяснил истину многими способами. It is as if, Lord, one were to set upright what had been overthrown, or to reveal what had been hidden, or to show the path to one who had gone astray, or to light a lamp in the darkness so that those with eyes might see — even so has the Blessed One set forth the Dhamma in many ways. Just as if he were to place upright what was overturned, to reveal what was hidden, to show the way to one who was lost, or to set out a lamp in the darkness so that those with eyes could see forms, in the same way has the Blessed One—through many lines of reasoning—made the Dhamma clear.
Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Досточтимый, я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу. And so, O Lord, I take my refuge in the Blessed One, the Dhamma, and the Community of Bhikkhus. I go to the Blessed One for refuge, to the Dhamma, and to the Saṅgha of monks.
Labheyyāhaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ, labheyyaṃ upasampada»nti. Досточтимый, я хотел бы получить отрешение от мирской жизни в присутствии Благословенного, я хотел бы получить полное членство [в монашеской общине]." May I receive from the Blessed One admission to the Order and also the higher ordination." Let me obtain the going forth in the Blessed One’s presence, let me obtain the acceptance.”
«Yo kho, subhadda, aññatitthiyapubbo imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhati pabbajjaṃ, ākaṅkhati upasampadaṃ, so cattāro māse parivasati. "Субхадда, тот, кто ранее был последователем другого учения и желает в этой доктрине и дисциплине отрешения от мирской жизни и полного членства, проходит четырёхмесячный испытательный срок. 64. "Whoever, Subhadda, having been formerly a follower of another creed, wishes to receive admission and higher ordination in this Dhamma and Discipline, remains on probation for a period of four months. “Anyone, Subhadda, who has previously belonged to another sect and who desires the going forth & acceptance into this Dhamma & Vinaya, must first undergo probation for four months. Здесь сказано, что огнепоклонников и выходцев из рода Сакья принимать без испытания. https://tipitaka.theravada.su/view.php?ContentID=6319 В целом смы...
Все комментарии (1)
Catunnaṃ māsānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti upasampādenti bhikkhubhāvāya. По истечении четырёх месяцев, если монахи удвовлетворены им, они проводят для него отрешение от мирской жизни и принимают его в ряды полноправных монахов. At the end of those four months, if the bhikkhus are satisfied with him, they grant him admission and higher ordination as a bhikkhu. If, at the end of four months, the monks feel so moved, they give him the going forth & accept him into the monk’s state. Объяснение āraddhacittā есть тут https://tipitaka.theravada.su/view.php?ContentID=183017 здесь описано как должен вести себя бывший последователь друг...
Все комментарии (1)
Api ca mettha puggalavemattatā viditā»ti. Но в этом вопросе я знаю различия между личностями". Yet in this matter I recognize differences of personalities." But I know distinctions among individuals in this matter. ”
«Sace, bhante, aññatitthiyapubbā imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhantā pabbajjaṃ ākaṅkhantā upasampadaṃ cattāro māse parivasanti, catunnaṃ māsānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti upasampādenti bhikkhubhāvāya. "Досточтимый, раз те, кто ранее были последователями другого учения, желая в этой доктрине и дисциплине отрешения от мирской жизни и полного членства, проходят четырёхмесячный испытательный срок, и раз по окончании этого срока, если монахи удовлетворены ими, они проводят им отрешение от мирской жизни и принимают их в ряды полноправных монахов 65. "If, O Lord, whoever, having been formerly a follower of another creed, wishes to receive admission and higher ordination in this Dhamma and Discipline, remains on probation for a period of four months, and at the end of those four months, if the bhikkhus are satisfied with him, they grant him admission and higher ordination as a bhikkhu — “Lord, if that is so,
Ahaṃ cattāri vassāni parivasissāmi, catunnaṃ vassānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājentu upasampādentu bhikkhubhāvāyā»ti. – тогда я пройду испытательный срок в четыре года. По истечении четырёх лет, если монахи будут удвовлетворены, пусть они проведут [мне] отрешение от мирской жизни и примут в ряды монахов.". then I will remain on probation for a period of four years. And at the end of those four years, if the bhikkhus are satisfied with me, let them grant me admission and higher ordination as a bhikkhu." I am willing to undergo probation for four years. If, at the end of four years, the monks feel so moved, let them give me the going forth & accept me into the monk’s state.”
Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «tenahānanda, subhaddaṃ pabbājehī»ti. Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Ананда, проведи для Субхадды отречение от мирской жизни". 66. But the Blessed One called the Venerable Ananda and said to him: "Ananda, let Subhadda be given admission into the Order." Then the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Very well then, Ānanda, give Subhadda the going forth.”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando bhagavato paccassosi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал Ананда Благословеному And the Venerable Ananda replied: "So be it, Lord." “As you say, lord,” Ven. Ānanda responded to the Blessed One.
Atha kho subhaddo paribbājako āyasmantaṃ ānandaṃ etadavoca : «lābhā vo, āvuso ānanda suladdhaṃ vo, āvuso ānanda, ye ettha satthu [satthārā (syā.)] sammukhā antevāsikābhisekena abhisittā»ti. Тогда отшельник Субхадда так сказал почтенному Ананде: "Благо тебе, друг Ананда, легко тебе будет обрести [благое рождение], раз ты в присутствии Учителя был посвящён посвящением ученика". 67. Then the wandering ascetic Subhadda said to the Venerable Ananda: "It is a gain to you, friend Ananda, a blessing, that in the presence of the Master himself you have received the sprinkling of ordination as a disciple." Then Subhadda said to Ven. Ānanda, “It’s a gain for you, Ānanda, a great gain, that you have been anointed here, face-to-face with the Teacher, with the pupil’s anointing. ”47
Alattha kho subhaddo paribbājako bhagavato santike pabbajjaṃ, alattha upasampadaṃ. И отшельник Субхадда в присутствии Благословенного получил отрешение от мирской жизни и полное членство в общине монахов. 68. So it came about that the wandering ascetic Subhadda, in the presence of the Blessed One, received admission and higher ordination. Then Subhadda the wanderer obtained the going forth in the Blessed One’s presence, he obtained acceptance.
Acirūpasampanno kho panāyasmā subhaddo eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva : «yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti» tadanuttaraṃ brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. И почтенный Субхадда спустя небольшое время после принятия в монахи, проживая один, в [умственном] уединении, небеспечный, пылкий и целеустремлённый, за небольшое время в этом самом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в той непревзойдённой вершине целомудренной жизни, ради которой выходцы из благородных семей справедливо оставляют мир, уходя из дома в бездомную жизнь. And from the time of his ordination the Venerable Subhadda remained alone, secluded, heedful, ardent, and resolute. And before long he attained to the goal for which a worthy man goes forth rightly from home to homelessness, the supreme goal of the holy life; and having by himself realized it with higher knowledge, he dwelt therein. And not long after his acceptance—dwelling alone, secluded, heedful, ardent, & resolute—he in no long time entered & remained in the supreme goal of the holy life, for which clansmen rightly go forth from home into homelessness, directly knowing & realizing it for himself in the here & now.
«Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā»ti abbhaññāsi. Он познал: "Положен конец рождению, прожита монашеская жизнь, выполнено подлежащее выполнению, нет больше нынешнего состояния." He knew: "Destroyed is birth; the higher life is fulfilled; nothing more is to be done, and beyond this life nothing more remains." He knew: “Birth is ended, the holy life fulfilled, the task done. There is nothing further for the sake of this world.”
Aññataro kho panāyasmā subhaddo arahataṃ ahosi. И почтенный Субхадда стал одним из арахантов. And the Venerable Subhadda became yet another among the arahats, And thus Ven. Subhadda became another one of the arahants,
So bhagavato pacchimo sakkhisāvako ahosīti. Он стал последним непосредственным учеником Благословенного. and he was the last disciple converted by the Blessed One himself. the last of the Blessed One’s direct-witness disciples.
Pañcamo bhāṇavāro. Завершён пятый раздел декламации.
Tathāgatapacchimavācā Последнее слово Татхагаты The Blessed One's Final Exhortation
216. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «siyā kho panānanda, tumhākaṃ evamassa : «atītasatthukaṃ pāvacanaṃ, natthi no satthā»ti. И Благословенный обратился к почтенному Ананде: "Может быть, Ананда, кто-то из вас подумает: исчезло слово наставника, более нет у нас учителя! 1. Now the Blessed One spoke to the Venerable Ananda, saying: "It may be, Ananda, that to some among you the thought will come: 'Ended is the word of the Master; we have a Master no longer.' Then the Blessed One said to Ven. Ānanda, “Now, if the thought occurs to any of you—‘The teaching has lost its arbitrator; we are without a Teacher’—
Na kho panetaṃ, ānanda, evaṃ daṭṭhabbaṃ. Нет, Ананда, не нужно так считать. But it should not, Ananda, be so considered. do not view it in that way.
Yo vo, ānanda, mayā dhammo ca vinayo ca desito paññatto, so vo mamaccayena satthā. Та доктрина и дисциплина, что я преподал и объяснил вам, будет вашим учителем после моего ухода. For that which I have proclaimed and made known as the Dhamma and the Discipline, that shall be your Master when I am gone. Whatever Dhamma & Vinaya I have pointed out & formulated for you, that will be your Teacher after my passing.
Yathā kho panānanda, etarahi bhikkhū aññamaññaṃ āvusovādena samudācaranti, na kho mamaccayena evaṃ samudācaritabbaṃ. Как до сих пор монахи обращались друг к другу словом "друг", после моего ухода не следует так обращаться. 2. "And, Ananda, whereas now the bhikkhus address one another as 'friend,' let it not be so when I am gone. “At present, the monks address one another as ‘friend,’ but after my passing they are not to address one another that way.
Theratarena, ānanda, bhikkhunā navakataro bhikkhu nāmena vā gottena vā āvusovādena vā samudācaritabbo. Старшие монахи могут обращаться к младшим по имени, по роду или словом "друг", The senior bhikkhus, Ananda, may address the junior ones by their name, their family name, or as 'friend'; The more senior monks are to address the newer monks by their name or clan or as ‘friend.
Navakatarena bhikkhunā therataro bhikkhu «bhante»ti vā «āyasmā»ti vā samudācaritabbo. – но младшие монахи должны обращаться к старшим словами: "досточтимый" или "почтенный". but the junior bhikkhus should address the senior ones as 'venerable sir' or 'your reverence.' ’ The newer monks are to address the more senior monks as ‘venerable’ or ‘sir. ’
Ākaṅkhamāno, ānanda, saṅgho mamaccayena khuddānukhuddakāni sikkhāpadāni samūhanatu. После моего ухода, о Ананда, монашеский орден может при желании отменить малые и незначительные предписания. 3. "If it is desired, Ananda, the Sangha may, when I am gone, abolish the lesser and minor rules. “After my passing, the Saṅgha—if it wants—may rescind the lesser & minor training rules. 48
Channassa, ānanda, bhikkhuno mamaccayena brahmadaṇḍo dātabbo»ti. После моего ухода, Ананда, пусть на монаха Чханну будет наложена высшая кара". 4. "Ananda, when I am gone, let the higher penalty be imposed upon the bhikkhu Channa." “After my passing, the monk Channa should be given the brahma-penalty. ”
«Katamo pana, bhante, brahmadaṇḍo»ti? "Но какова, о досточтимый, высшая кара?" "But what, Lord, is the higher penalty? " “What, lord, is the brahma-penalty?”
«Channo, ānanda, bhikkhu yaṃ iccheyya, taṃ vadeyya. "Пусть, Ананда, монах Чханна говорит, что хочет, "The bhikkhu Channa, Ananda, may say what he will, “Channa may say what he wants, Ānanda,
So bhikkhūhi neva vattabbo, na ovaditabbo, na anusāsitabbo»ti. но монахам не следует ни беседовать с ним, ни поучать его, ни наставлять." but the bhikkhus should neither converse with him, nor exhort him, nor admonish him." but he is not to be spoken to, instructed, or admonished by the monks. ”49
217. Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «siyā kho pana, bhikkhave, ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā, pucchatha, bhikkhave, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha : «sammukhībhūto no satthā ahosi , na mayaṃ sakkhimhā bhagavantaṃ sammukhā paṭipucchitu»» nti. Затем Благословенный обратился к монахам: "Монахи, если хотя бы у одного монаха есть сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике - спрашивайте, чтобы не сожалеть потом: "Учитель был прямо перед нами, а мы не смогли спросить Благословенного в его присутствии". 5. Then the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: "It may be, bhikkhus, that one of you is in doubt or perplexity as to the Buddha, the Dhamma, or the Sangha, the path or the practice. Then question, bhikkhus! Do not be given to remorse later on with the thought: 'The Master was with us face to face, yet face to face we failed to ask him.'" Then the Blessed One addressed the monks, “If even a single monk has any doubt or perplexity concerning the Buddha, Dhamma, or Saṅgha, the path or the practice, ask. Don’t later regret that ‘The Teacher was face-to-face with us, but we didn’t bring ourselves to ask a counter-question in his presence. ’” na sakkhimhā - это видимо аналог asakkhimhā, форма sakkoti https://tipitaka.theravada.su/term.php?word=sakkoti
Все комментарии (1)
Evaṃ vutte te bhikkhū tuṇhī ahesuṃ. Когда так было сказано, те монахи хранили молчание. 6. But when this was said, the bhikkhus were silent. When this was said, the monks were silent.
Dutiyampi kho bhagavā - pe - tatiyampi kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «siyā kho pana, bhikkhave, ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā, pucchatha, bhikkhave, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha : «sammukhībhūto no satthā ahosi , na mayaṃ sakkhimhā bhagavantaṃ sammukhā paṭipucchitu»» nti. И во второй раз Благословенный... и в третий раз Благословенный обратился к монахам: "Монахи, если хотя бы у одного монаха есть сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике - спрашивайте, чтобы не сожалеть потом: "Учитель был прямо перед нами, а мы не смогли спросить Благословенного в его присутствии". And yet a second and a third time the Blessed One said to them: "It may be, bhikkhus, that one of you is in doubt or perplexity as to the Buddha, the Dhamma, or the Sangha, the path or the practice. Then question, bhikkhus! Do not be given to remorse later on with the thought: 'The Master was with us face to face, yet face to face we failed to ask him.'" A second time, ... A third time, the Blessed One said, “If even one of the monks has any doubt or perplexity concerning the Buddha, Dhamma, or Saṅgha, the path or the practice, ask. Don’t later regret that ‘The Teacher was face-to-face with us, but we didn’t bring ourselves to ask a counter-question in his presence. ’”
Tatiyampi kho te bhikkhū tuṇhī ahesuṃ. Когда так было сказано, те монахи хранили молчание. And for a second and a third time the bhikkhus were silent. A third time, the monks were silent.
Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «siyā kho pana, bhikkhave, satthugāravenapi na puccheyyātha. Тогда Благословенный обратился к монахам: "Может быть, монахи, вы из почтения к Учителю не задаете вопросов. Then the Blessed One said to them: "It may be, bhikkhus, out of respect for the Master that you ask no questions. Then the Blessed One addressed the monks, “Now, if it’s simply out of respect for the Teacher that you don’t ask,
Sahāyakopi, bhikkhave, sahāyakassa ārocetū»ti. Тогда, монахи, пусть товарищ сообщит товарищу". Then, bhikkhus, let friend communicate it to friend." let a companion inform a companion. ”
Evaṃ vutte te bhikkhū tuṇhī ahesuṃ. Когда так было сказано, те монахи хранили молчание. Yet still the bhikkhus were silent. When this was said, the monks were silent.
Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca : «acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante, evaṃ pasanno ahaṃ, bhante, imasmiṃ bhikkhusaṅghe, «natthi ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā»»ti. Тогда почтенный Ананда так сказал Благословенному: " О почтенный, это удивительно, это невероятно! Я убеждён, что в этом собрании монахов нет ни одного, кто имел бы сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике." 7. And the Venerable Ananda spoke to the Blessed One, saying: "Marvellous it is, O Lord, most wonderful it is! This faith I have in the community of bhikkhus, that not even one bhikkhu is in doubt or perplexity as to the Buddha, the Dhamma, or the Sangha, the path or the practice." Then Ven. Ānanda said to the Blessed One, “It’s amazing, lord. It’s astounding. I have confidence in this Saṅgha of monks that there is not even a single monk in this Saṅgha of monks who has any doubt or perplexity concerning the Buddha, Dhamma, or Saṅgha, the path or the practice. ”
«Pasādā kho tvaṃ, ānanda, vadesi, ñāṇameva hettha, ānanda, tathāgatassa. "Ананда, ты говоришь это из убеждённости, но у Татхагаты есть знание. "Out of faith, Ananda, you speak thus. But here, Ananda, the Tathagata knows for certain “You, Ānanda, speak out of confidence, while there is knowledge in the Tathāgata
Natthi imasmiṃ bhikkhusaṅghe ekabhikkhussāpi kaṅkhā vā vimati vā buddhe vā dhamme vā saṅghe vā magge vā paṭipadāya vā. В этом собрании монахов нет ни одного, кто имел бы сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике. that among this community of bhikkhus there is not even one bhikkhu who is in doubt or perplexity as to the Buddha, the Dhamma, or the Sangha, the path or the practice. that there is not even a single monk in this Saṅgha of monks who has any doubt or perplexity concerning the Buddha, Dhamma, or Saṅgha, the path or the practice.
Imesañhi, ānanda, pañcannaṃ bhikkhusatānaṃ yo pacchimako bhikkhu, so sotāpanno avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo»ti. Среди этих пятисот монахов, о Ананда, самый низший - вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, с предрешённой судьбой, обеспечено ему постижение." For, Ananda, among these five hundred bhikkhus even the lowest is a stream-enterer, secure from downfall, assured, and bound for enlightenment." Of these 500 monks, the most backward is a stream-winner, never again destined for the lower realms, certain, headed for self-awakening.”
218. Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi : «handa dāni, bhikkhave, āmantayāmi vo, vayadhammā saṅkhārā appamādena sampādethā»ti. И Благословенный обратился к монахам: "И сейчас, монахи, я увещеваю вас: всё конструированное подвержено исчезновению, избегая беспечности прилагайте усилия." 8. And the Blessed One addressed the bhikkhus, saying: "Behold now, bhikkhus, I exhort you: All compounded things are subject to vanish. Strive with earnestness!" Then the Blessed One addressed the monks, “Now, then, monks, I exhort you: All fabrications are subject to ending & decay. Reach consummation through heedfulness.”
Ayaṃ tathāgatassa pacchimā vācā. Это было последнее слово Татхагаты. This was the last word of the Tathagata. That was the Tathāgata’s last statement.
Parinibbutakathā Рассказ о достигшем окончательной ниббаны How the Blessed One Passed into Nibbana
219. Atha kho bhagavā paṭhamaṃ jhānaṃ samāpajji, paṭhamajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṃ jhānaṃ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṃ jhānaṃ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā catutthaṃ jhānaṃ samāpajji. Затем Благословенный вошёл в поглощённость ума первого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. 9. And the Blessed One entered the first jhana. Rising from the first jhana, he entered the second jhana. Rising from the second jhana, he entered the third jhana. Rising from the third jhana, he entered the fourth jhana. Then the Blessed One entered the first jhāna. Emerging from that he entered the second jhāna. Emerging from that, he entered the third… the fourth jhāna…
Catutthajjhānā vuṭṭhahitvā ākāsānañcāyatanaṃ samāpajji, ākāsānañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā viññāṇañcāyatanaṃ samāpajji, viññāṇañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākiñcaññāyatanaṃ samāpajji, ākiñcaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā nevasaññānāsaññāyatanaṃ samāpajji, nevasaññānāsaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā saññāvedayitanirodhaṃ samāpajji. Выйдя из поглощённости ума четвёртого уровня, он вошёл в сферу бесконечного пространства, выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного сознания, выйдя из неё он вошёл в сферу отсутствия чего бы то ни было, выйдя из неё он вошёл в сферу ни распознавания ни отсутствия распознавания, выйдя из неё он вошёл в состояние прекращения распознавания и ощущения. And rising out of the fourth jhana, he entered the sphere of infinite space. Rising from the attainment of the sphere of infinite space, he entered the sphere of infinite consciousness. Rising from the attainment of the sphere of infinite consciousness, he entered the sphere of nothingness. Rising from the attainment of the sphere of nothingness, he entered the sphere of neither-perception-nor-non-perception. And rising out of the attainment of the sphere of neither-perception-nor-non-perception, he attained to the cessation of perception and feeling. the dimension of the infinitude of space… the dimension of the infinitude of consciousness… the dimension of nothingness… the dimension of neither perception nor non-perception. Emerging from that, he entered the cessation of perception & feeling.
Atha kho āyasmā ānando āyasmantaṃ anuruddhaṃ etadavoca : «parinibbuto, bhante anuruddha , bhagavā»ti. Тогда почтенный Ананда так сказал почтенному Ануруддхе: "О, досточтимый Ануруддха, Благословенный достиг окончательной ниббаны!" 10. And the Venerable Ananda spoke to the Venerable Anuruddha, saying: "Venerable Anuruddha, the Blessed One has passed away." Then Ven. Ānanda said to Ven. Anuruddha, “Ven. Anuruddha,50 the Blessed One is totally unbound. ”
«Nāvuso ānanda, bhagavā parinibbuto, saññāvedayitanirodhaṃ samāpanno»ti. "Нет, друг Ананда, Благословенный ещё не достиг окончательной ниббаны, он вошёл в состояние прекращения распознавания и ощущения". "No, friend Ananda, the Blessed One has not passed away. He has entered the state of the cessation of perception and feeling." [59] “No, friend Ānanda. The Blessed One isn’t totally unbound. He has entered the cessation of perception & feeling. ”
Atha kho bhagavā saññāvedayitanirodhasamāpattiyā vuṭṭhahitvā nevasaññānāsaññāyatanaṃ samāpajji, nevasaññānāsaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākiñcaññāyatanaṃ samāpajji, ākiñcaññāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā viññāṇañcāyatanaṃ samāpajji, viññāṇañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā ākāsānañcāyatanaṃ samāpajji, ākāsānañcāyatanasamāpattiyā vuṭṭhahitvā catutthaṃ jhānaṃ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṃ jhānaṃ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṃ jhānaṃ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā paṭhamaṃ jhānaṃ samāpajji, paṭhamajjhānā vuṭṭhahitvā dutiyaṃ jhānaṃ samāpajji, dutiyajjhānā vuṭṭhahitvā tatiyaṃ jhānaṃ samāpajji, tatiyajjhānā vuṭṭhahitvā catutthaṃ jhānaṃ samāpajji, catutthajjhānā vuṭṭhahitvā samanantarā bhagavā parinibbāyi. Затем Благословенный вышел из состояния прекращения распознавания и ощущения. Выйдя из него он вошёл в сферу ни распознавания ни отсутствия распознавания. Выйдя из неё он вошёл в сферу отсутствия чего бы то ни было. Выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного сознания. Выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного пространства. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Затем Благословенный вошёл в поглощённость ума первого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Соразу после выхода из поглощённости ума четвёртого уровня Благословенный достиг окончательной ниббаны. 11. Then the Blessed One, rising from the cessation of perception and feeling, entered the sphere of neither-perception-nor-non-perception. Rising from the attainment of the sphere of neither-perception-nor-non-perception, he entered the sphere of nothingness. Rising from the attainment of the sphere of nothingness, he entered the sphere of infinite consciousness. Rising from the attainment of the sphere of infinite consciousness, he entered the sphere of infinite space. Rising from the attainment of the sphere of infinite space, he entered the fourth jhana. Rising from the fourth jhana, he entered the third jhana. Rising from the third jhana, he entered the second jhana. Rising from the second jhana, he entered the first jhana. Rising from the first jhana, he entered the second jhana. Rising from the second jhana, he entered the third jhana. Rising from the third jhana, he entered the fourth jhana. And, rising from the fourth jhana, the Blessed One immediately passed away. Then the Blessed One, emerging from the cessation of perception & feeling, entered the dimension of neither perception nor non-perception. Emerging from that, he entered the dimension of nothingness… the dimension of the infinitude of consciousness… the dimension of the infinitude of space… the fourth jhāna… the third… the second… the first jhāna. Emerging from the first jhāna he entered the second… the third… the fourth jhāna. Emerging from the fourth jhāna, he immediately totally unbound.
220. Parinibbute bhagavati saha parinibbānā mahābhūmicālo ahosi bhiṃsanako salomahaṃso. Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, одновременно с достижением произошло мощное землетрясение, наводящее ужас и гусиную кожу. 12. And when the Blessed One had passed away, simultaneously with his Parinibbana there came a tremendous earthquake, dreadful and astounding, When the Blessed One totally unbound, simultaneously with the total unbinding, there was a great earthquake, awesome & hair-raising,
Devadundubhiyo ca phaliṃsu. Грохот барабана божеств рассекал воздух. and the thunders rolled across the heavens. and rolls of the deva-drums split (the air).51
Parinibbute bhagavati saha parinibbānā brahmāsahampati imaṃ gāthaṃ abhāsi : Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, брахма Сахампати изрёк следующую строфу: 13. And when the Blessed One had passed away, simultaneously with his Parinibbana, Brahma Sahampati[60] spoke this stanza: When the Blessed One totally unbound, simultaneously with the total unbinding, Sahampati Brahmā uttered this verse:
«Sabbeva nikkhipissanti, bhūtā loke samussayaṃ. "Все существа в мире оставят своё тело, All must depart — all beings that have life Must shed their compound forms. Yea, even one, All beings—all—in the world, will cast off the bodily heap
Yattha etādiso satthā, loke appaṭipuggalo. где даже такой учитель, кому в мире нет аналога A Master such as he, a peerless being, in the world where a Teacher like this without peer in the world
Tathāgato balappatto, sambuddho parinibbuto»ti. Татхагата, достигший силы [знания], Постигший - достиг окончательной ниббаны." Powerful in wisdom, the Enlightened One, has passed away. the Tathāgata, with strength attained, the Rightly Self-Awakened One, has totally unbound.
221. Parinibbute bhagavati saha parinibbānā sakko devānamindo imaṃ gāthaṃ abhāsi : Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, правитель божеств Сакка изрёк следующую строфу: 14. And when the Blessed One had passed away, simultaneously with his Parinibbana, Sakka, king of the gods,[61] spoke this stanza: When the Blessed One totally unbound, simultaneously with the total unbinding, Sakka, the deva-king, uttered this verse:
«Aniccā vata saṅkhārā, uppādavayadhammino. "Конструированные феномены, увы, изменчивы, подвержены возникновению и исчезновению. Transient are all compounded things, Subject to arise and vanish; How inconstant are fabrications! Their nature: to arise & pass away.
Uppajjitvā nirujjhanti, tesaṃ vūpasamo sukho»ti. Возникнув, они исчезают, их успокоение – счастье." Having come into existence they pass away; Good is the peace when they forever cease. They disband as they are arising. Their total stilling is bliss.
222. Parinibbute bhagavati saha parinibbānā āyasmā anuruddho imā gāthāyo abhāsi : Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, почтенный Ануруддха изрёк следующую строфу: 15. And when the Blessed One had passed away, simultaneously with his Parinibbana, the Venerable Anuruddha spoke this stanza: When the Blessed One totally unbound, simultaneously with the total unbinding, Ven. Anuruddha uttered this verse:
«Nāhu assāsapassāso, ṭhitacittassa tādino. "Нет вдоха и выдоха, с твёрдым умом, Такой No movement of the breath, but with steadfast heart, He had no in-&-out breathing, the firm-minded one, the one who was Such,
Anejo santimārabbha, yaṃ kālamakarī muni. свободный от страсти, ради покоя - мудрец скончался. Free from desires and tranquil — so the sage Comes to his end. imperturbable & intent on peace: the sage completing his span.
«Asallīnena cittena, vedanaṃ ajjhavāsayi. С неколеблющимся умом он терпел [мучительное] ощущение By mortal pangs unshaken, With heart unbowed he endured the pain.
Pajjotasseva nibbānaṃ, vimokkho cetaso ahū»ti. Как угасание (отвязывание) пламени, его ум стал освобождённым." His mind, like a flame extinguished, finds release. Like a flame’s unbinding was the liberation of awareness.
223. Parinibbute bhagavati saha parinibbānā āyasmā ānando imaṃ gāthaṃ abhāsi : Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, почтенный Ананда изрёк следующую строфу: 16. And when the Blessed One had passed away, simultaneously with his Parinibbana, the Venerable Ananda spoke this stanza: When the Blessed One totally unbound, simultaneously with the total unbinding, Ven. Ānanda uttered this verse:
«Tadāsi yaṃ bhiṃsanakaṃ, tadāsi lomahaṃsanaṃ. "Это было страшно, это наводило гусиную кожу Then there was terror, and the hair stood up, when he, It was awe-inspiring. It was hair-raising
Sabbākāravarūpete, sambuddhe parinibbute»ti. Когда обладавший всеми достоинствами Постигший достиг окончательной ниббаны." The All-accomplished One, the Buddha, passed away. when, displaying the foremost accomplishment in all things, the Rightly Self-Awakened One totally unbound.
224. Parinibbute bhagavati ye te tattha bhikkhū avītarāgā appekacce bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti vivaṭṭanti, «atikhippaṃ bhagavā parinibbuto , atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito»ti. Когда Благословенный достиг окончательной ниббаны, некоторые из находившихся там монахов, не избавившихся от страсти, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире". 17. Then, when the Blessed One had passed away, some bhikkhus, not yet freed from passion, lifted up their arms and wept; and some, flinging themselves on the ground, rolled from side to side and wept, lamenting: "Too soon has the Blessed One come to his Parinibbana! Too soon has the Happy One come to his Parinibbana! Too soon has the Eye of the World vanished from sight!" When the Blessed One totally unbound, simultaneously with the total unbinding, some of the monks present who were not without passion wept, uplifting their arms. As if their feet were cut out from under them, they fell down and rolled back & forth, crying, “All too soon has the Blessed One totally unbound! All too soon has the One Well-Gone totally unbound! All too soon has the One with Eyes disappeared from the world!”
Ye pana te bhikkhū vītarāgā, te satā sampajānā adhivāsenti : «aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā»ti. Но те монахи, кто избавился от страсти, переносили осознанно и с памятованием: "Конструированное изменчиво, разве можно добиться [иного]?". But the bhikkhus who were freed from passion, mindful and clearly comprehending, reflected in this way: "Impermanent are all compounded things. How could this be otherwise?" But those monks who were free from passion acquiesced, mindful & alert: “Inconstant are fabrications. What else is there to expect?”
225. Atha kho āyasmā anuruddho bhikkhū āmantesi : «alaṃ, āvuso, mā socittha mā paridevittha. Тогда почтенный Ануруддха обратился к монахам: "Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! 18. And the Venerable Anuruddha addressed the bhikkhus, saying: "Enough, friends! Do not grieve, do not lament! Then Ven. Anuruddha addressed the monks, “Enough, friends. Don’t grieve. Don’t lament.
Nanu etaṃ, āvuso, bhagavatā paṭikacceva akkhātaṃ : «sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo». Разве раньше Благословенный не учил: "всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим." For has not the Blessed One declared that with all that is dear and beloved there must be change, separation, and severance? Hasn’t the Blessed One already taught the state of growing different with regard to all things dear & appealing, the state of becoming separate, the state of becoming otherwise?
Taṃ kutettha, āvuso, labbhā. Поэтому, друзья, разве можно добиться, What else is there to expect?52
«Yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ vata mā palujjī»ti, netaṃ ṭhānaṃ vijjati . чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно. Of that which is born, come into being, compounded and subject to decay, how can one say: 'May it not come to dissolution!'? It’s impossible that one could forbid anything born, existent, fabricated, & subject to disintegration from disintegrating. Как интересно отличаются переводы точно такого же фрагмента у этих же переводчиков выше.
Все комментарии (1)
Devatā, āvuso, ujjhāyantī»ti. Божества, о друг, возмущаются". The deities, friends, are aggrieved." The devatās, friends, are complaining. ”
«Kathaṃbhūtā pana, bhante, āyasmā anuruddho devatā manasi karotī»ti [bhante anuruddha devatā manasi karontīti (syā. ka.)]? "Но какого рода божествам внимает почтенный Ануруддха?" "But, venerable sir, of what deities is the Venerable Anuruddha aware? " [Ven. Ānanda:] “But, Ven. Anuruddha, what is the state of the devatās you are paying attention to? ”
«Santāvuso ānanda, devatā ākāse pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbuto, atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito»ti. "Есть, друг Ананда, божества, в небе распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире". "There are deities, friend Ananda, in space who are earthly-minded; with dishevelled hair they weep, with uplifted arms they weep; flinging themselves on the ground, they roll from side to side, lamenting: 'Too soon has the Blessed One come to his Parinibbana! Too soon has the Happy One come to his Parinibbana! Too soon has the Eye of the World vanished from sight!' “Friend Ānanda, there are devatās who perceive space to be earth. Tearing at their hair, they are weeping. Uplifting their arms, they are weeping. As if their feet were cut out from under them, they fall down and roll back & forth, crying, ‘All too soon has the Blessed One totally unbound! All too soon has the One Well-Gone totally unbound! All too soon, has the One with Eyes disappeared from the world!’
Santāvuso ānanda, devatā pathaviyā pathavīsaññiniyo kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbuto , atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito»ti. Есть Ананда, божества, на земле распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире." and on the earth Then there are devatās who perceive earth to be earth. Tearing at their hair, they are weeping. Uplifting their arms, they are weeping. As if their feet were cut out from under them, they fall down and roll back & forth, crying, ‘All too soon has the Blessed One totally unbound! All too soon has the One Well-Gone totally unbound! All too soon has the One with Eyes disappeared from the world!’
Yā pana tā devatā vītarāgā, tā satā sampajānā adhivāsenti : «aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā»ti. Но те божества, что избавились от страсти, переносят осознанно и с памятованием: "Конструированное изменчиво, разве можно добиться [иного]?"" But those deities who are freed from passion, mindful and clearly comprehending, reflect in this way: 'Impermanent are all compounded things. How could this be otherwise?'" But those devatās who are free from passion53 acquiesce, mindful & alert: ‘Inconstant are fabrications. What else is there to expect?’”
Atha kho āyasmā ca anuruddho āyasmā ca ānando taṃ rattāvasesaṃ dhammiyā kathāya vītināmesuṃ. Почтенный Ануруддха и почтенный Ананда провели остаток ночи беседуя о Дхамме. 19. Now the Venerable Anuruddha and the Venerable Ananda spent the rest of the night in talking on the Dhamma. Then Ven. Anuruddha & Ven. Ānanda spent the remainder of the night in Dhamma talk.
226. Atha kho āyasmā anuruddho āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi : «gacchāvuso ānanda, kusināraṃ pavisitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocehi : «parinibbuto, vāseṭṭhā, bhagavā, yassadāni kālaṃ maññathā»»ti. И тогда почтенный Ануруддха обратился к почтенному Ананде: "Ступай, друг Ананда, войди в Кусинару и извести кусинарских маллов, объяви им: "О васеттхи! Благословенный достиг окончательной ниббаны, делайте что сочтёте необходимым." Then the Venerable Anuruddha spoke to the Venerable Ananda, saying: "Go now, friend Ananda, to Kusinara, and announce to the Mallas: 'The Blessed One, Vasetthas, has passed away. Do now as seems fitting to you.'" Then Ven. Anuruddha said to Ven. Ānanda, “Go, friend Ānanda. Entering Kusinārā, announce to the Kusinārā Mallans, ‘The Blessed One, Vāsiṭṭhas, has totally unbound. Now is the time for you to do as you see fit. ’”
«Evaṃ, bhante»ti kho āyasmā ānando āyasmato anuruddhassa paṭissutvā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya attadutiyo kusināraṃ pāvisi. "Да будет так, досточтимый", – отвечал почтенный Ананда почтенному Ануруддхе. Рано утром почтенный Ананда оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с сопровождающим пошёл в Кусинару. "So be it, venerable sir." And the Venerable Ananda prepared himself in the forenoon, and taking bowl and robe, went with a companion into Kusinara. Responding, “As you say, sir,” to Ven. Anuruddha, Ven. Ānanda in the early morning adjusted his lower robe and—taking his bowl & outer robe—went unaccompanied into Kusinārā.
Tena kho pana samayena kosinārakā mallā sandhāgāre sannipatitā honti teneva karaṇīyena. В то время кусинарские маллы находились в зале для собраний по этому самому делу. 20. At that time the Mallas of Kusinara had gathered in the council hall to consider that very matter. Now at that time the Kusinārā Mallans had met for some business in their reception hall.
Atha kho āyasmā ānando yena kosinārakānaṃ mallānaṃ sandhāgāraṃ tenupasaṅkami upasaṅkamitvā kosinārakānaṃ mallānaṃ ārocesi : «parinibbuto, vāseṭṭhā, bhagavā, yassadāni kālaṃ maññathā»ti. Тогда почтенный Ананда пошёл в зал для собраний кусинарских Маллов. Придя, он объявил кусинарским маллам: "О васеттхи! Благословенный достиг окончательной ниббаны, делайте что сочтёте необходимым." And the Venerable Ananda approached them and announced: "The Blessed One, Vasetthas, has passed away. Do now as seems fitting to you." Ven. Ānanda went to the reception hall and on arrival announced to them, “The Blessed One, Vāsiṭṭhas, has totally unbound. Now is the time for you to do as you see fit. ”
Idamāyasmato ānandassa vacanaṃ sutvā mallā ca mallaputtā ca mallasuṇisā ca mallapajāpatiyo ca aghāvino dummanā cetodukkhasamappitā appekacce kese pakiriya kandanti, bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbuto, atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito»ti. Услышав речь почтенного Ананды маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроились, опечалились, их сердца переполнились печалью. Некоторые с растрёпанными волосами рыдали, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире". And when they heard the Venerable Ananda speak these words, the Mallas with their sons, their wives, and the wives of their sons, were sorely grieved, grieved at heart and afflicted; and some, with their hair all dishevelled, with arms upraised in despair, wept; flinging themselves on the ground, they rolled from side to side, lamenting: "Too soon has the Blessed One come to his Parinibbana! "Too soon has the Happy One come to his Parinibbana! Too soon has the Eye of the World vanished from sight!" When they heard Ven. Ānanda, the Mallans together with their sons, daughters, & wives were shocked, saddened, their minds overflowing with sorrow. Some of them wept, tearing at their hair; they wept, uplifting their arms. As if their feet were cut out from under them, they fell down and rolled back & forth, crying, ”All too soon has the Blessed One totally unbound! All too soon has the One Well-Gone totally unbound! All too soon has the One with Eyes disappeared from the world!”
Buddhasarīrapūjā Почести телу Будды Homage to the Remains
227. Atha kho kosinārakā mallā purise āṇāpesuṃ : «tena hi, bhaṇe, kusinārāyaṃ gandhamālañca sabbañca tāḷāvacaraṃ sannipātethā»ti. И тогда кусинарские маллы велели своим слугам: "Раз так, любезные, соберите все благоуханные вещества и гирлянды, а также все музыкальные инструменты, что есть в Кусинаре". 21. Then the Mallas of Kusinara gave orders to their men, saying: "Gather now all the perfumes, flower-garlands, and musicians, even all that are in Kusinara." Then the Kusinārā Mallans ordered their men, “In that case, I say, gather scents, garlands, & all the musical instruments in Kusinārā!”
Atha kho kosinārakā mallā gandhamālañca sabbañca tāḷāvacaraṃ pañca ca dussayugasatāni ādāya yena upavattanaṃ mallānaṃ sālavanaṃ, yena bhagavato sarīraṃ tenupasaṅkamiṃsu upasaṅkamitvā bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā celavitānāni karontā maṇḍalamāḷe paṭiyādentā ekadivasaṃ vītināmesuṃ. И тогда кусинарские маллы, взяв все благоуханные вещества и гирлянды, все музыкальные инструменты и 500 пар ткани, пошли к повороту саловой рощи маллов к телу Благословенного. Придя они провели весь день выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, сооружением занавесей из ткани и круглых шатров. And the Mallas, with the perfumes, the flower-garlands, and the musicians, and with five hundred sets of clothing, went to the Sala Grove, the recreation park of the Mallas, and approached the body of the Blessed One. And having approached, they paid homage to the body of the Blessed One with dance, song, music, flower-garlands, and perfume, and erecting canopies and pavilions, they spent the day showing respect, honor, and veneration to the body of the Blessed One. Then, taking scents, garlands, & all the musical instruments in Kusinārā, along with 500 pairs of cloth, the Kusinārā Mallans went to the Blessed One’s body in Upavattana, the Mallans’ Sal Forest near Kusinārā. On arrival, they spent the entire day in worshipping, honoring, respecting, & venerating the Blessed One’s body with dances, songs, music, garlands, & scents, in making cloth canopies and arranging floral wreaths.
Atha kho kosinārakānaṃ mallānaṃ etadahosi : «ativikālo kho ajja bhagavato sarīraṃ jhāpetuṃ, sve dāni mayaṃ bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā»ti. Тогда подумали кусинарские маллы: "Сегодня уже поздно кремировать тело Благословенного, мы завтра кремируем тело Благословенного". And then the thought came to them: "Now the day is too far spent for us to cremate the body of the Blessed One. Tomorrow we will do it." Then the thought occurred to them, “It’s too late today to cremate the Blessed One’s body. We’ll cremate the Blessed One’s body tomorrow.
Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā celavitānāni karontā maṇḍalamāḷe paṭiyādentā dutiyampi divasaṃ vītināmesuṃ, tatiyampi divasaṃ vītināmesuṃ, catutthampi divasaṃ vītināmesuṃ, pañcamampi divasaṃ vītināmesuṃ, chaṭṭhampi divasaṃ vītināmesuṃ. Тогда они провели второй, третий, четвёртый, пятый, шестой день выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, сооружением завес из ткани и круглых шатров. And for the second day, and a third, fourth, fifth, and sixth day, they paid homage to the body of the Blessed One with dance, song, music, flower-garlands, and perfume, and erecting canopies and pavilions, they spent the day showing respect, honor, and veneration to the body of the Blessed One. ” And so they spent the second day, the third day, the fourth day, the fifth day, the sixth day in worshipping, honoring, respecting, & venerating the Blessed One’s body with dances, songs, music, garlands, & scents, in making cloth canopies and arranging floral wreaths.
Atha kho sattamaṃ divasaṃ kosinārakānaṃ mallānaṃ etadahosi : «mayaṃ bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā dakkhiṇena dakkhiṇaṃ nagarassa haritvā bāhirena bāhiraṃ dakkhiṇato nagarassa bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā»ti. На седьмой день кусинарские маллы подумали: "Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, давайте отнесём его на юг, вынесем за пределы города и кремируем на южной стороне города." But on the seventh day the thought came to them: "We have paid homage to the body of the Blessed One with dance, song, music, flower-garlands, and perfume, and have shown respect, honor, and veneration; let us now carry the body of the Blessed One southward to the southern part of the town and beyond, and let us there cremate the body of the Blessed One south of the town." Then on the seventh day the thought occurred to them, “Worshipping, honoring, respecting, & venerating to the Blessed One’s body with dances, songs, music, garlands, & scents, let’s carry it to the south, around the outside of the town, and cremate it to the south of the town. ”
228. Tena kho pana samayena aṭṭha mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā «mayaṃ bhagavato sarīraṃ uccāressāmā»ti na sakkonti uccāretuṃ. Затем восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая: "Мы поднимем тело Благословенного" не смогли поднять его. And eight Mallas of the foremost families, bathed from the crown of their heads and wearing new clothes, with the thought: "We will lift up the body of the Blessed One," tried to do so but they could not. Then eight leading Mallans, having bathed their heads and wearing new linen cloth, thinking, “We’ll lift up the Blessed One’s body,” were unable to lift it.
Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṃ anuruddhaṃ etadavocuṃ : «ko nu kho, bhante anuruddha, hetu ko paccayo, yenime aṭṭha mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā «mayaṃ bhagavato sarīraṃ uccāressāmā»ti na sakkonti uccāretu»nti? И тогда кусинарские маллы так сказали почтенному Ануруддхе: "О досточтимый Ануруддха, какова причина, каково условие, по которому эти восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая: "Мы поднимем тело Благословенного" не смогли поднять его?" 22. Then the Mallas spoke to the Venerable Anuruddha, saying: "What is the cause, Venerable Anuruddha, what is the reason that these eight Mallas of the foremost families, bathed from the crown of their heads and wearing new clothes, with the thought: 'We will lift up the body of the Blessed One,' try to do so but cannot? " So the Kusinārā Mallans asked Ven. Anuruddha, “What is the reason, Ven. Anuruddha, what is the cause, why these eight leading Mallans, having bathed their heads and wearing new linen cloth, thinking, ‘We’ll lift up the Blessed One’s body,’ are unable to lift it? ”
«Aññathā kho, vāseṭṭhā, tumhākaṃ adhippāyo, aññathā devatānaṃ adhippāyo»ti. "У вас, васеттхи, одно намерение, у божеств - другое". "You, Vasetthas, have one purpose, the deities have another." “Your intention, Vāsiṭṭhas, is one thing. The devas’ intention is another.”
«Kathaṃ pana, bhante, devatānaṃ adhippāyo»ti? "Но каково же, о досточтимый, намерение божеств?" "Then what, venerable sir, is the purpose of the deities? " “But what, Ven. Anuruddha, is the devas’ intention? ”
«Tumhākaṃ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo : «mayaṃ bhagavato sarīraṃ naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā dakkhiṇena dakkhiṇaṃ nagarassa haritvā bāhirena bāhiraṃ dakkhiṇato nagarassa bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā»ti devatānaṃ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo : «mayaṃ bhagavato sarīraṃ dibbehi naccehi gītehi vāditehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā uttarena uttaraṃ nagarassa haritvā uttarena dvārena nagaraṃ pavesetvā majjhena majjhaṃ nagarassa haritvā puratthimena dvārena nikkhamitvā puratthimato nagarassa makuṭabandhanaṃ nāma mallānaṃ cetiyaṃ ettha bhagavato sarīraṃ jhāpessāmā»ti. "Васеттхи, ваше намерение следующее: "Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, давайте отнесём его на юг за пределами города и кремируем его на южной стороне города."А вот какое, о васеттхи, намерение божеств: "Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного божественными танцами, песнями, музыкой и благоуханными веществами, давайте отнесём его на север города, войдём в город через северные ворота, пронесём его через центр города и вынесем через восточные ворота к святилищу маллов под названием Макутабандхана и там кремируем его." "Your purpose, Vasetthas, is this: 'We have paid homage to the body of the Blessed One with dance, song, music, flower-garlands, and perfume, and have shown respect, honor, and veneration; let us now carry the body of the Blessed One southward to the southern part of the town and beyond, and let us there cremate the body of the Blessed One south of the town.' But the purpose of the deities, Vasetthas, is this: 'We have paid homage to the body of the Blessed One with heavenly dance, song, music, flower-garlands, and perfume, and have shown respect, honor, and veneration; let us now carry the body of the Blessed One northward to the northern part of the town; and having carried it through the northern gate, let us go through the center of the town, and then eastward to the east of the town; and having passed through the east gate, let us carry it to the cetiya of the Mallas, Makuta-bandhana, and there let us cremate the body of the Blessed One.'" “Your intention, Vāsiṭṭhas, is, ‘Worshipping, honoring, respecting, & venerating the Blessed One’s body with dances, songs, music, garlands, & scents, let’s carry it to the south, around the outside of the town, and cremate it to the south of the town. ’ The devas’ intention is, ‘Worshipping, honoring, respecting, & venerating the Blessed One’s body with heavenly dances, songs, music, garlands, & scents, lets carry it to the north of the town, enter the town through the north gate, carry it through the middle of the town and out the east gate to the Mallans’ shrine called Makuṭa-bandhana, to cremate it there.’”
«Yathā, bhante, devatānaṃ adhippāyo, tathā hotū»ti. "Тогда, досточтимый, пусть будет согласно намерению божеств". "As the deities wish, venerable sir, so let it be." “Then let it be, venerable sir, in line with the devas’ intention. ”
229. Tena kho pana samayena kusinārā yāva sandhisamalasaṃkaṭīrā jaṇṇumattena odhinā mandāravapupphehi santhatā [saṇṭhitā (syā.)] hoti. В то время Кусинара, вплоть до соединений [домов], канализационных каналов и помойных куч была усыпана по колено цветами кораллового дерева (Мандарава). 23. Thereupon the whole of Kusinara, even to the dust heaps and rubbish heaps, became covered knee-deep in mandarava flowers. Now on that occasion Kusinārā—even to its rubbish heaps & cesspools—was strewn knee-deep in coral-tree flowers.
Atha kho devatā ca kosinārakā ca mallā bhagavato sarīraṃ dibbehi ca mānusakehi ca naccehi gītehi vāditehi mālehi gandhehi sakkarontā garuṃ karontā mānentā pūjentā uttarena uttaraṃ nagarassa haritvā uttarena dvārena nagaraṃ pavesetvā majjhena majjhaṃ nagarassa haritvā puratthimena dvārena nikkhamitvā puratthimato nagarassa makuṭabandhanaṃ nāma mallānaṃ cetiyaṃ ettha ca bhagavato sarīraṃ nikkhipiṃsu. И божества, а также кусинарские маллы выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного человеческими и божественными танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, отнесли его на север города, вошли в город через северные ворота, пронесли его через центр города и вынесли через восточные ворота к святилищу маллов под названием Макутабандхана. Там они возложили тело. And homage was paid to the body of the Blessed One by the deities as well as the Mallas of Kusinara. With dance, song, music, flower-garlands, and perfume, both divine and human, respect, honor, and veneration were shown. And they carried the body of the Blessed One northward to the northern part of the town; and having carried it through the northern gate, they went through the center of the town, and then eastward to the east of the town; and having passed through the east gate, they carried the body of the Blessed One to the cetiya of the Mallas, Makuta-bandhana, and there laid it down. So the devas & the Kusinārā Mallans, worshipping, honoring, respecting, & venerating the Blessed One’s body with heavenly & human dances, songs, music, garlands, & scents, carried it to the north of the town, entered the town through the north gate, carried it through the middle of the town and out the east gate to the Mallans’ shrine called Makuṭa-bandhana. There they set it down.
230. Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṃ ānandaṃ etadavocuṃ : «kathaṃ mayaṃ, bhante ānanda, tathāgatassa sarīre paṭipajjāmā»ti? Тогда кусинарские маллы так сказали почтенному Ананде: "О досточтимый Ананда, как нам следует поступить с телом Татхагаты?" 24. Then the Mallas of Kusinara spoke to the Venerable Ananda, saying: "How should we act, Venerable Ananda, respecting the body of the Tathagata? " Then the Kusinārā Mallans said to Ven. Ānanda, “Venerable sir, what course should we follow with regard to the Tathāgata’s body? ”
«Yathā kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabba»nti. "Так, вассетхи, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, так же должно поступить и с телом Татхагаты." "After the same manner, Vasetthas, as towards the body of a universal monarch." “The course they follow with regard to a wheel-turning monarch’s body, Vāsiṭṭhas, is the course that should be followed with regard to the Tathāgata’s body. ”
«Kathaṃ pana, bhante ānanda, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjantī»ti? "Но как, о досточтимый Ананда, поступают с телом поворачивающего колесо царя?" "But how, venerable Ananda, do they act respecting the body of a universal monarch? " “And what, venerable sir, is the course they follow with regard to a wheel-turning monarch’s body? ”
«Rañño, vāseṭṭhā, cakkavattissa sarīraṃ ahatena vatthena veṭhenti, ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhenti, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhenti. "Тело поворачивающего колесо царя, васеттхи, обёртывают новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, оборачивают чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, оборачивают новой льняной тканью. "The body of a universal monarch, Vasetthas, is first wrapped round with new linen, and then with teased cotton wool. And again it is wrapped round with new linen, and again with teased cotton wool, and so it is done up to five hundred layers of linen and five hundred of cotton wool. “Vāsiṭṭhas, they wrap the wheel-turning monarch’s body in new linen cloth. Having wrapped it in new linen cloth, they wrap it in teased cotton-wool. Having wrapped it in teased cotton-wool, they wrap it in new linen cloth.
Etena upāyena pañcahi yugasatehi rañño cakkavattissa sarīraṃ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṃ citakaṃ karitvā rañño cakkavattissa sarīraṃ jhāpenti. Обернув таким образом тело поворачивающего колесо царя пятьюстами слоями обоих видов, его помещают в металлическое корыто с маслом и покрывают другим металлическим корытом. Затем сооружают погребальный костёр полностью из благовонных материалов и сжигают тело поворачивающего колесо царя. When that is done, the body of the universal monarch is placed in an iron oil-vessel, which is enclosed in another iron vessel and a funeral pyre is built of all kinds of perfumed woods, and so the body of the universal monarch is burned. Having done this five hundred times, they place the body in an iron oil-vat, cover it with an iron lid, make a pyre composed totally of perfumed substances, and cremate the body.
Cātumahāpathe rañño cakkavattissa thūpaṃ karonti . На пересечении дорог воздвигают ступу поворачивающему колесо царю. And at a crossroads a stupa is raised for the universal monarch. Then they build a burial mound for the wheel-turning monarch at a great four-way intersection.
Evaṃ kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti. Вот так, васеттхи, поступают с телом поворачивающего колесо царя. So it is done, Vasetthas, with the body of a universal monarch. That is the course that they follow with regard to the wheel-turning monarch’s body.
Yathā kho, vāseṭṭhā, rañño cakkavattissa sarīre paṭipajjanti, evaṃ tathāgatassa sarīre paṭipajjitabbaṃ. И так же, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, следует поступить с телом Татхагаты. "And even, Vasetthas, as with the body of a universal monarch, so should it be done with the body of the Tathagata; The course they follow with regard to a, Vāsiṭṭhas, is the course that should be followed with regard to the Tathāgata’s body.
Cātumahāpathe tathāgatassa thūpo kātabbo. На пересечении дорог следует воздвигнуть ступу Татхагате. and at a crossroads also a stupa should be raised for the Tathagata. A burial mound for the Tathāgata is to be built at a great, four-way intersection.
Tattha ye mālaṃ vā gandhaṃ vā cuṇṇakaṃ vā āropessanti vā abhivādessanti vā cittaṃ vā pasādessanti, tesaṃ taṃ bhavissati dīgharattaṃ hitāya sukhāyā»ti. И тот, кто принесёт к ней цветы, благоуханные вещества или сандаловый порошок, или выразит почтение или чей ум успокоится – тому это принесёт благо и счастье надолго." And whoever shall bring to that place garlands or incense or sandalwood paste, or pay reverence, and whose mind becomes calm there — it will be to his well being and happiness for a long time." And those who offer a garland, a scent, or a perfume powder there, or bow down there, or brighten their minds there: that will be for their long-term welfare & happiness. ” нет, связка vā "или". Тут идея в том, что благо будет не только от подношений памятнику, но даже просто если ум успокоится при виде памятника.
Все комментарии (2)
Atha kho kosinārakā mallā purise āṇāpesuṃ : «tena hi, bhaṇe, mallānaṃ vihataṃ kappāsaṃ sannipātethā»ti. И тогда кусинарские маллы приказали слугам: "Раз так, слуги, соберите чёсаный хлопок маллов". 25. Then the Mallas gave orders to their men, saying: "Gather now all the teased cotton wool of the Mallas!" So the Kusinārā Mallans ordered their men, “In that case, I say, gather the Mallans’ teased cotton-wool. ”
Atha kho kosinārakā mallā bhagavato sarīraṃ ahatena vatthena veṭhetvā vihatena kappāsena veṭhesuṃ, vihatena kappāsena veṭhetvā ahatena vatthena veṭhesuṃ. Затем кусинарские маллы обернули тело Благословенного новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, обернули чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, они обернули его новой льняной тканью. And the Mallas of Kusinara wrapped the body of the Blessed One round with new linen, and then with teased cotton wool. Then they wrapped the Blessed One’s body in new linen cloth. Having wrapped it in new linen cloth, they wrapped it in teased cotton-wool. Having wrapped it in teased cotton-wool, they wrapped it in new linen cloth.
Etena upāyena pañcahi yugasatehi bhagavato sarīraṃ veṭhetvā āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjitvā sabbagandhānaṃ citakaṃ karitvā bhagavato sarīraṃ citakaṃ āropesuṃ. По такому принципу они обернули тело Благословенного пятьюстами слоями обоих видов. Затем они поместили тело в металлическое корыто с маслом и покрыли другим металлическим корытом. Они соорудили погребальный костёр полностью из благовонных материалов и возложили тело на костёр. And again they wrapped it round with new linen, and again with teased cotton wool, and so it was done up to five hundred layers of linen and five hundred of cotton wool. When that was done, they placed the body of the Blessed One in an iron oil-vessel, which was enclosed in another iron vessel, and they built a funeral pyre of all kinds of perfumed woods, and upon it they laid the body of the Blessed One. Having done this five hundred times, they placed the body in an iron oil-vat, covered it with an iron lid, made a pyre composed totally of perfumed substances, and set the body on the pyre.
Mahākassapattheravatthu История старшего монаха Махакассапы
231. Tena kho pana samayena āyasmā mahākassapo pāvāya kusināraṃ addhānamaggappaṭippanno hoti mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ pañcamattehi bhikkhusatehi. В это же время почтенный Махакассапа шел по большой дороге из Павы в Кусинару с большим собранием монахов в количестве пятисот человек. 26. Now at that time the Venerable Maha Kassapa[63] was journeying from Pava to Kusinara together with a large company of five hundred bhikkhus. Now on that occasion Ven. Mahā Kassapa was traveling on the highway from Pāvā to Kusinārā with a large Saṅgha of monks, approximately 500 monks in all.
Atha kho āyasmā mahākassapo maggā okkamma aññatarasmiṃ rukkhamūle nisīdi. И почтенный Махакассапа, сойдя с дороги, сел у подножия одного дерева. And on the way, the Venerable Maha Kassapa went aside from the highway and sat down at the foot of a tree. Leaving the road, he sat down at the root of a tree.
Tena kho pana samayena aññataro ājīvako kusinārāya mandāravapupphaṃ gahetvā pāvaṃ addhānamaggappaṭippanno hoti. В это самое время, некий аскет-адживака, взявший в Кусинаре цветок кораллового дерева, шёл по большой дороге в Паву. And a certain Ajivaka came by, on his way to Pava, and he had taken a mandarava flower from Kusinara. Meanwhile, a certain Ājīvakan ascetic, carrying a coral-tree flower from Kusinārā, was traveling on the highway to Pāvā.
Addasā kho āyasmā mahākassapo taṃ ājīvakaṃ dūratova āgacchantaṃ, disvā taṃ ājīvakaṃ etadavoca : «apāvuso, amhākaṃ satthāraṃ jānāsī»ti? И почтенный Махакассапа заметил идущего издалека аскета-адживаку, и увидев так сказал ему: "Друг, знаешь ли ты нашего учителя?" And the Venerable Maha Kassapa saw the Ajivaka coming from a distance, and as he drew close he spoke to him, saying: "Do you know, friend, anything of our Master? " Ven. Mahā Kassapa saw the Ājīvakan ascetic coming from afar, and on seeing him said to him, “Do you know our teacher, friend?”
«Āmāvuso, jānāmi, ajja sattāhaparinibbuto samaṇo gotamo. "Да, друг, я знаю. Семь дней назад отшельник Готама достиг окончательной ниббаны. "Yes, friend, I know. It is now seven days since the ascetic Gotama passed away. “Yes, friend, I know him. Seven days ago Gotama the contemplative totally unbound.
Tato me idaṃ mandāravapupphaṃ gahita»nti. Там я достал цветок кораллового дерева". From there I have brought this mandarava flower." That’s how I got this coral-tree flower.”
Tattha ye te bhikkhū avītarāgā appekacce bāhā paggayha kandanti, chinnapātaṃ papatanti, āvaṭṭanti, vivaṭṭanti : «atikhippaṃ bhagavā parinibbuto, atikhippaṃ sugato parinibbuto, atikhippaṃ cakkhuṃ loke antarahito»ti. На этом некоторые из находившихся там монахов, не избавившихся от страсти, начали заламывая руки рыдать, падать как подкошенные, крутиться из стороны в сторону: "Слишком скоро Благословенный достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире". 27. Thereupon some bhikkhus, not yet freed from passion, lifted up their arms and wept; and some, flinging themselves on the ground, rolled from side to side and wept, lamenting: "Too soon has the Blessed One come to his Parinibbana! Too soon has the Happy One come to his Parinibbana! Too soon has the Eye of the World vanished from sight!" With that, some of the monks present who were not without passion wept, uplifting their arms. As if their feet were cut out from under them, they fell down and rolled back & forth, crying, “All too soon has the Blessed One totally unbound! All too soon has the One Well-Gone totally unbound! All too soon has the One with Eyes disappeared from the world!”
Ye pana te bhikkhū vītarāgā, te satā sampajānā adhivāsenti : «aniccā saṅkhārā, taṃ kutettha labbhā»ti. Но те монахи, кто избавился от страсти, переносили осознанно и с памятованием: "Конструированное изменчиво, разве можно добиться [иного]?". But those monks who were free from passion acquiesced, mindful & alert: “Inconstant are fabrications. What else is there to expect? ”
232. Tena kho pana samayena subhaddo nāma vuddhapabbajito tassaṃ parisāyaṃ nisinno hoti. В это время Субхадда, отрешившийся от мирской жизни в старости, сидел в том собрании монахов. 28. Now at that time, one Subhadda, who had renounced only in his old age, was seated in the assembly. Now at that time a monk named Subhadda,54 who had gone forth when old, was sitting among the group.
Atha kho subhaddo vuddhapabbajito te bhikkhū etadavoca : «alaṃ, āvuso, mā socittha, mā paridevittha, sumuttā mayaṃ tena mahāsamaṇena. И Субхадда, отрешившийся от мирской жизни в старости, так сказал тем монахам: "Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! Мы благополучно избавились от этого великого отшельника. And he addressed the bhikkhus, saying: "Enough, friends! Do not grieve, do not lament! We are well rid of that great ascetic. He said to the monks, “Enough, friends. Don’t grieve. Don’t lament. We’re well rid of the Great Contemplative.
Upaddutā ca homa : «idaṃ vo kappati, idaṃ vo na kappatī»ti. Тяготили нас [его слова]: "Это вам разрешено, это вам не разрешено", – Too long, friends, have we been oppressed by his saying: 'This is fitting for you; that is not fitting for you.' We’ve been harassed by (his saying,) ‘This is allowable. This is not allowable.
Idāni pana mayaṃ yaṃ icchissāma, taṃ karissāma, yaṃ na icchissāma, na taṃ karissāmā»ti. но теперь, мы можем делать то, что пожелаем, и то что мы не пожелаем, того мы не будем делать". Now we shall be able to do as we wish, and what we do not wish, that we shall not do." ’ But now we will do what we want to do, and not do what we don’t want to do. ”55
Atha kho āyasmā mahākassapo bhikkhū āmantesi : «alaṃ, āvuso, mā socittha, mā paridevittha. Тогда почтенный Махакассапа обратился к монахам: "Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! But the Venerable Maha Kassapa addressed the bhikkhus, saying: "Enough friends! Do not grieve, do not lament! Then Ven. Mahā Kassapa addressed the monks, “Enough, friends. Don’t grieve. Don’t lament.
Nanu etaṃ , āvuso, bhagavatā paṭikacceva akkhātaṃ : «sabbeheva piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo aññathābhāvo». Разве раньше Благословенный не учил: "всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим." For has not the Blessed One declared that with all that is dear and beloved there must be change, separation, and severance? Hasn’t the Blessed One already taught the state of growing different with regard to all things dear & appealing, the state of becoming separate, the state of becoming otherwise?
Taṃ kutettha, āvuso, labbhā. Поэтому, друзья, разве можно добиться, how can one say What else is there to expect?
«Yaṃ taṃ jātaṃ bhūtaṃ saṅkhataṃ palokadhammaṃ, taṃ tathāgatassāpi sarīraṃ mā palujjī»ti, netaṃ ṭhānaṃ vijjatī»ti. чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно." Of that which is born, come into being, compounded, and subject to decay, : 'May it not come to dissolution!'?" It’s impossible that one could forbid anything born, existent, fabricated, & subject to disintegration from disintegrating. ”
233. Tena kho pana samayena cattāro mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā : «mayaṃ bhagavato citakaṃ āḷimpessāmā»ti na sakkonti āḷimpetuṃ. В это время восемь предводителей маллов, омыв голову и одев новые одежды, думая: "Мы подожжём погребальный костёр Благословенного", не смогли его поджечь. 29. Now at that time four Mallas of the foremost families, bathed from the crown of their heads and wearing new clothes, with the thought: "We will set alight the Blessed One's pyre," tried to do so but they could not. Then four leading Mallans, having bathed their heads and wearing new linen cloth, thinking, “We’ll ignite the Blessed One’s pyre,” were unable to ignite it.
Atha kho kosinārakā mallā āyasmantaṃ anuruddhaṃ etadavocuṃ : «ko nu kho, bhante anuruddha, hetu ko paccayo, yenime cattāro mallapāmokkhā sīsaṃnhātā ahatāni vatthāni nivatthā : «mayaṃ bhagavato citakaṃ āḷimpessāmā»ti na sakkonti āḷimpetu»nti? И кусинарские маллы так сказали почтенному Ануруддхе: "О досточтимый Ануруддха, какова причина, каково условие, что эти восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая: "Мы подожжём погребальный костёр Благословенного" не смогли его поджечь?" And the Mallas spoke to the Venerable Anuruddha, saying: "What is the cause, Venerable Anuruddha, what is the reason that these four Mallas of the foremost families, bathed from the crown of their heads and wearing new clothes, with the thought: "We will set alight the Blessed One's pyre,' try to do so but cannot? " So the Kusinārā Mallans asked Ven. Anuruddha, “What is the reason, Ven. Anuruddha, what is the cause, why these four leading Mallans, having bathed their heads and wearing new linen cloth, thinking, ‘We’ll ignite the Blessed One’s pyre,’ are unable to ignite it? ”
«Aññathā kho, vāseṭṭhā, devatānaṃ adhippāyo»ti. "У вас, васеттхи, одно намерение, у божеств - другое". "You, Vasetthas, have one purpose, the deities have another." “Your intention, Vāsiṭṭhas, is one thing. The devas’ intention is another. ”
«Kathaṃ pana, bhante, devatānaṃ adhippāyo»ti? "Но каково же, о досточтимый, намерение божеств?" "Then what, venerable sir, is the purpose of the deities? " “But what, Ven. Anuruddha, is the devas’ intention? ”
«Devatānaṃ kho, vāseṭṭhā, adhippāyo : «ayaṃ āyasmā mahākassapo pāvāya kusināraṃ addhānamaggappaṭippanno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ pañcamattehi bhikkhusatehi. "Намерение божеств, васеттхи, таково: "Этот почтенный Махакассапа шествует по большой дороге из Павы в Кусинару с большим собранием монахов в количестве пятисот человек. "The purpose of the deities, Vasetthas, is this: 'The Venerable Maha Kassapa is on his way from Pava to Kusinara together with a large company of five hundred bhikkhus. “The devas’ intention, Vāsiṭṭhas, is, ‘This Ven. Mahā Kassapa is traveling on the highway from Pāvā to Kusinārā with a large Saṅgha of monks, approximately 500 monks in all.
Na tāva bhagavato citako pajjalissati, yāvāyasmā mahākassapo bhagavato pāde sirasā na vandissatī»»ti. Погребальный костер Благословенного не загорится, пока почтенный Махакассапа не выразит почтение головой у ног Благословенного". Let not the Blessed One's pyre be set alight until the Venerable Maha Kassapa has paid homage at the feet of the Blessed One.'" The Blessed One’s pyre will not catch fire until Ven. Mahā Kassapa has worshipped the Blessed One’s feet with his bathed head.’”
«Yathā, bhante, devatānaṃ adhippāyo, tathā hotū»ti. "Тогда, досточтимый, пусть будет согласно намерению божеств". "As the deities wish, venerable sir, so let it be." “Then let it be, venerable sir, in line with the devas’ intention. ”
234. Atha kho āyasmā mahākassapo yena kusinārā makuṭabandhanaṃ nāma mallānaṃ ce